Полководец. Война генерала Петрова
В общем, как это ни горько, как это ни неприятно, а ради того, чтобы подобные беды не повторились, надо признавать свои ошибки и делать из них соответствующие выводы.
Сегодня об уроках войны написано много, они подробно анализируются в академиях при изучении тактики и оперативного искусства. Но надо учесть — Петров говорил об этом одним из первых, сразу после окончания войны. Это его мнение не всем нравилось, потому что недостатки и упущения, ставшие причиной наших неудач в 1941 году, были на совести людей, занимавших тогда высокие посты.
В тот вечер говорили мы и о многом другом. Часов в девять генерал вызвал машину и поехал со мной навестить моих родителей. Он посидел с моими отцом и матерью, попил чаю, хотел послать водителя за остатками торта, но мама сама напекла очень много ради моего приезда и Ивану Ефимовичу, как «одинокому», без семьи, завернула в узелок разных пампушек. Вот тут я еще раз поразился памяти Ивана Ефимовича. Благодаря маму за печеное, он вдруг сказал:
— Доброе у вас сердце, Лидия Логиновна, мне вот, как «одинокому», пирогами спешите помочь. А я знаю, моя мать рассказывала, как во время войны вы не забывали ее и тоже помогли старушке. Спасибо вам!
Вот и такое он, оказывается, знал и помнил. А дело было так. Я приехал после ранения в короткий, десятидневный отпуск, во время которого навестил мать Ивана Ефимовича. Она жила на территории военного училища в светлой чистой комнате с небольшой верандой. Когда я расспросил, как она живет, Евдокия Онуфриевна сказала:
— Все хорошо, мне помогают, обеды дают из курсантской столовой. — Потом, помолчав, добавила: — Стара я. Пища бойцов груба для меня. Кашки хочется. А сварить не из чего.
Возвратясь домой, я рассказал об этом своей матери. Времена были тяжелые, все получали продукты по карточкам. И вот мать принесла какие-то белые полотняные мешочки. Это оказался ее НЗ. Мать развязала мешочки, отсыпала половину — с килограмм риса, столько же манки — и сказала: «Отнеси Евдокии Онуфриевне, будет возможность, я ей еще дам».
Вот об этом, оказывается, знал и помнил Иван Ефимович. И еще одну фразу его матери вспоминаю, даже не фразу, а заветное желание. Она ее и другим конечно же говорила:
— Я до конца войны не помру. Победы дождусь. На Ваню погляжу обязательно. А потом уже можно и в путь собираться. Очень мне хочется, чтобы Ваня похоронил меня с духовым оркестром. И чтоб отпевали. Я ведь верующая.
Все сбылось, как она хотела.
Евдокию Онуфриевну хоронили с оркестром. Было много венков. Иван Ефимович через весь город шел за гробом матери пешком. На ташкентском кладбище, недалеко от церкви, теперь две могилы: матери Петрова и рядом его сына — Юры. Он трагически погиб в 1948 году в Ашхабаде, но не во время землетрясения, а как офицер, прибывший туда на помощь. Об этом я расскажу подробнее, когда дойду до тех лет.
ИЮЛЬ 1941 ГОДА
А теперь вернемся в жаркий, пыльный июль 1941 года, к войскам, которые на юге нашей страны все еще бились на государственной границе. Конечно же здесь было не главное направление гитлеровцев, и их техники было меньше, и войска румынские не проявляли особого рвения. Но все же они имели превосходство во всем и могли бы наступать успешно, если бы не столкнулись с теми мерами, которые были предприняты командованием Одесского военного округа.
Опасения командарма Софронова оправдались. Плацдарм за Днестром в районе Дубоссар противнику удалось расширить. В глубину наших войск на восток прорывались крупные силы противника. В это же время с севера из района Бердичева сюда, на юг, в направлении Умань — Первомайск — Вознесенск, ударила 1-я танковая группа фон Клейста. Таким образом, уже не было никаких реальных возможностей удержать линию фронта на Днестре.
25-я Чапаевская и 95-я Молдавская стрелковые дивизии, чтобы не остаться в окружении, отходили с прочно занимаемого ими переднего края на Днестре, который при иной ситуации они могли бы еще долго держать. Они отходили теперь на рубеж обороны, непосредственно защищавший Одессу. А на Днестре снимались пулеметы и другое вооружение Тираспольского укрепрайона, оно пошло на усиление частей и на создание подвижных резервов армии.
Разрыв с правым соседом, 9-й армией, все увеличивался. Командующий Приморской армией Софронов вынужден был, не дожидаясь завершения формирования всей дивизии, послать на правый фланг кавалерийские полки дивизии Петрова, чтобы установить связь с оторвавшимся соседом и разыскать части 30-й дивизии, которая, согласно последним указаниям, передавалась Приморской армии. Полки кавдивизии и сам генерал Петров метались по огромным степным просторам в поисках частей соседа справа, но всюду происходили неожиданные короткие стычки с противником. К сожалению, нет ни записей, ни воспоминаний об этих скоротечных боях. Однако можно составить представление о действиях генерала Петрова в те дни, опираясь на документы более раннего периода службы Ивана Ефимовича, потому что он несомненно использовал свой прежний боевой опыт, к тому же эти документы в какой-то мере осветят нам малоизвестный период его службы в годы Гражданской войны и борьбы с басмачеством.
ДОКУМЕНТЫ И ВОСПОМИНАНИЯ. ГОДЫ 1923—1940
В 1982 году я получил письмо от подполковника в отставке Кондратенко Александра Исаковича. Немного осталось теперь в живых участников событий тех далеких лет, поэтому считаю необходимым сказать несколько слов о самом Кондратенко. Родился, как он пишет, в конце XIX века, по происхождению казак, участник Первой мировой войны. В 1917 году избирался в состав ревкома села.
В 1918 году служил в украинском Таращанском полку Боженко. Затем — под командованием Щорса, Буденного. В партию вступил в феврале 1919 года. С И.Е. Петровым познакомился в Средней Азии. Вот выдержка из его письма:
«Впервые я встретился с И.Е. Петровым в 20-х годах, когда он прибыл в нашу 2-ю кавалерийскую бригаду 11-й кавалерийской дивизии Первой Конной армии. Хотя тогда он был назначен военкомом 63-го кавалерийского полка, однако все время исполнял обязанности комиссара кавбригады. Той самой прославленной в многочисленных боях бригады, которой в свое время командовал С.М. Патоличев — отец нынешнего министра внешней торговли СССР. Комбриг С.М. Патоличев погиб в 1920 году в бою с белополяками.
Мне приходилось встречаться с И.Е. Петровым на полковых и бригадных партсобраниях, а иногда и на совещаниях командного и политического состава, куда я также приглашался как секретарь эскадронной коммунистической ячейки, а затем и член полкового партбюро. Иван Ефимович пользовался заслуженной любовью и уважением всего личного состава.
Он постоянно проявлял заботу о бойцах и командирах. Особенно это было видно по его отцовскому отношению к находившемуся в бригаде юному разведчику, 16-летнему Михаилу, сыну погибшего в бою комбрига С. М. Патоличева. Воспитывал его как человека и как воина. Доверял ему ответственные поручения.
Михаил Патоличев за успешное выполнение задания командования по добыче в тылу врага ценных сведений был награжден орденом Красного Знамени.
Летом 1922 года 11-я кавдивизия направлена в состав Бухарской группы войск (город Каган), Иван Ефимович Политуправлением Туркестанского фронта был временно назначен членом Реввоенсовета этой группы».
Здесь, прервав письмо, мне хочется привести очень давний документ, характеризующий пылкость и темпераментность молодого И.Е. Петрова, а также его уважение и любовь к боевым соратникам.
«ПРИКАЗ.
БУХАРСКОЙ ГРУППЕ ВОЙСК КРАСНОЙ АРМИИ № 239.
г. Каган.
8 ноября 1922 г.
Славные полки XI кавалерийской дивизии!
За время борьбы в Туркестане с басмачеством вы вписали в историю Красной Армии много героических славных страниц.
Стремительные, отчаянно храбрые атаки ваших стройных рядов разбили и уничтожили множество врагов Бухарской Народной Республики и Советского Туркестана.
Легендарные походы XI кавалерийской дивизии по скалам и заоблачным высотам могучего Туркестанского хребта, бои на огромных высотах, куда до сего времени не ступала нога солдата, будут причислены к тем замечательным военным походам, где доблесть и самоотверженное выполнение долга соревновались друг с другом.
Ночная атака первой бригады на отряды басмачей в песках под колодцем Такай-Кудук будет служить образцом для лихих кавалеристов XI кавалерийской дивизии.
Вы повсюду настигали врага, наносили ему удар за ударом и тем самым дали возможность измученному насилиями бандитов дехканину приступить к мирному труду.
Доблестные товарищи красноармейцы, командиры и комиссары! За ваши сверхчеловеческие труды, за вашу героическую службу Советскому Туркестану и Бухарской Народной Республике примите сердечную благодарность от Революционно-Военного Совета Бухарской группы.
Привет вам, стойкие бойцы!
Пусть слава о ваших делах разнесется далеко на радость рабочих и крестьян всего мира!
Командующий группой Павлов.
Член РВС Петров».