"Фантастика 2023-193". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Правда, стояли мы не меньше пяти минут. Мопс всеми наличными датчиками проверял и перепроверял все диапазоны, но выходило, что вокруг обычные сугробы. Ни электроактивности, ни тепловой. Радиофон — повышен, но в вполне приемлемых пределах. Советский человек без костюма долго не проживёт, заболеет. Но неделю тут быть вполне сможет, без негативных последствий.
— Это мы удачно прокатились, — довольно потёр я чистые и сухие руки.
— Да, весело получилось, — барственно кивнула Светка.
— Гав, — одобрительно подал голос Бейго.
— И нам — на радиальную дорогу экхоза надо, — вслух рассуждал я. — На юг — нам не надо, там Совхоз. Значит — север, — рассудил я.
Поехали, не слишком быстро (да и чёрта с два по сугробинам разгонишься). Стало довольно отчётливо видно, что за узкой двуколейкой по периметру экхоза, под куполом, цветёт, колосится и совершает прочие свойственные буйной флоре деяния буйная флора. Что там конкретно колосится и делает — не понять, далековато, да и по всему куполу подтёки грязи, пыли, что и не удивительно.
А вот датчики Вездетанка показывали непонятную электромагнитную активность под куполом. Не животных, точнее, животные тоже могли быть, но понять, так ли это — чёрта с два выйдет. Буквально засветка в ЭМ-сегменте датчиков.
— Это что это там, — задумался я. — А, понял!
— И что ты понял, Жор?
— Да как дополнительный фактор отопления используется ЭМ-поле, — озвучил я.
— Довольно дурацкий способ, какое там КПД-то? — озадачилась Светка.
— Не скажи, что дурацкий. В теплицах-оранжереях Нитронска такой же способ использовался, тут от объема отапливаемого пространства зависит, плюс дополнительная защита от солнечной радиации, — ответил я. — В общем — использовали. Деталей не знаю, Свет, не специалист в этом.
— Ну может быть, — хмыкнула Светка. — Только про радиацию при создании этого комплекса, я думаю, не особо задумывались.
— Ну, от той, что была в округе — чёрта с два поле защитит. Может, часть солнечного спектра отсекалась — экхоз-то экспериментальный, какой-нибудь ультрафиолет лишний. Поляризация, в общем, какая-то.
— Допустим, — кивнула Светка.
Так, потихоньку, добрались до вполне широкой, удобной пластобетонной дороги, начинающейся от узкоколейки и уходящей вглубь, под купол экхоза. Арочный тамбур прилагался, вполне подходящий по габаритам под большие УАШки, так что Вездетанк пройдёт без проблем. Но тамбур-то тамбур, но открытый: тоже полевые завесы.
— Теперь я точно уверен, что без ВОдЧ-18 мы отсюда не уедем, — порадовался я.
— Слушай, Жор, — задумчиво обратилась ко мне Светка. — Тут — понимаю. Но вот зачем в обычных колхозах энергоконвертор? Что там на полях-то?
— Много что, Свет. Защита от паразитов, например. Очистка и обработка посевного материала, — начал перечислять я. — Много что, в общем. А тут и в Царапине он есть, да и если что что-нибудь рабочее разберу. Но в Царапине точно есть. Главное, чтоб тараканы не завелись, — на всякий случай сбавил я в позитиве.
В мистику я, конечно, не верю. Но просто обидно будет приехать в Центр Распределения и увидеть пустые каркасы, как под Ковровом. Впрочем, тут и вправду с полевого генератора энергоконвертор снять можно. Может не ВОдЧ-18, а ЭрЗУМ-78, но он помощнее, в том же лифте просто часть контуров подключить… Разберёмся, в общем, прервал я мысленную делёжку недобытого энергоконвертора.
И потихоньку поехали мы по дороге вглубь экхоза. Внутри, конечно, ЭМ-поле не спокойное, но не слепяще-экранирующая напряжённость под куполом, так что искал Мопс всякую гадость и пакость.
А по обочинам шоссе буйствовала флора. Причём понять, что наэкспериментировали местные Вавиловы, а что намутантила проникающая радиация — не выйдет.
Цветок вот, метров в десять диаметром, широко раскинувшийся лепестками, частично валяющийся им на пластобетоне дороги. Листы широкие, толстые, мясистые, он их даже удержать не может. Может — мутант, хоть и симпатичный в чём-то, рассуждал я объезжая лепесток. А может — полезная в народном хозяйстве культура, какое нибудь масло давят или чай заваривают.
 
И другая аграрщина колосилась, что-то слишком большое, что-то — слишком маленькое. Грушевый куст, например. Точнее заросли их, с мелкими грушами россыпью, сантиметров трёх размеров, но спелых, судя по цвету.
— Советская генетика — самая советская в Мире, — задумчиво покосился я на древовидный укроп, метров десяти высотой.
Ну натурально — укроп, я вот думал, что пихта какая или что-то такое, хвойное. Ладно, двигаем, и тут отклик на дисплее. И Мопс сообщает:
— Обнаружен роботизированный механизм! Отклика свой-чужой не даёт, радиообмен нулевой. Опасности с вероятностью 98,7 % не представляет.
— Так, это, наверное, аграрный робот, — логично предположил я. — А где он там? — заинтересованно вглядывался я в заросли.
— Знаешь, Жора, может поедем? — вдруг подала голос Света.
— Так интересно же! И что такое? — заинтересовался я, и тут же чуть не сплюнул. — Тьфу, пакость какая! Поехали!
Просто какие-то сволочные и безвкусные конструкторы сделали аграрного робота в виде мерзкого такого, с клешнями-секаторами, многолапого краба. Пакость такая, тьфу!
Ну да ладно, полдороги проехали, окрестностями любуемся-наблюдаем. Живность в округе какая-то есть, но мелкая, редкая, на глаза не попадается вроде.
А вот флора начинает вести себя совершенно безобразно. Просто напластование каких-то лоз, листьев, усиков и прочего, фактически скрывающее пластобетон дороги. Даже скорость сбавить пришлось, эту пакость давя.
Но ладно, едем. И тут Вездетанк ощутимо дёргает, и мы останавливаемся на месте.
— Жора, водила криворукий! — послышалось с пола.
— Это не я, Свет, — буркнул я, копошась и пытаясь понять, что за фигня — газую, а стоим.
— Внештатная ситуация! Ориентировочно — агрессивная флора! — отрапортовал Мопс, по-моему — растеряно.
И выдаёт на дисплей картинку с башенного датчика: несколько толстенных усиков обвились вокруг колеса и задней оси Вездетанка. Да ещё и дёргаются, пытаясь многотонную машину куда-то уволочь!
— Это же горох, — опознал я хулигана. — Вот ты сволочь такая! А я тебя всегда любил, в каше и супе! Мопс, пережги паразита!
— Слушаюсь, товарищ Жора! — отрапортовал Мопс, врубая лазер.
Озверелый горох перерезался, мы поехали дальше. Точно мутант — бешеный горох с ловчими усиками на тяжёлую технику в народном хозяйстве нахрен не нужен! Хрен нужнее!
В общем, с приключениями, но более-менее нормально добрались до центра экхоза. Десяток домов, половина — жилые, многоквартирные. Половина — лаборатории-производства, что-то такое. Заросло всякими лозами всё, но не сильно. Так, скорее вид оживляет. Ну а влажность в округе джунглевая, аж оптически неважная — туман-взвесь. Может, и не просто воды, а всякие микроэлемнты полезные есть, вот и растёт на пластобетоне.
И Царапина отчётливо видна, целая и неповрежденная. К ней, конечно, не подъедешь — мы на площадке грузовой встали, а дальше в посёлок Вездетанк точно не пройдёт.
— Так, снаружи безопасно. Тепло, фон почти нормальный, агрессивного ничего. Идём, осматриваемся, потом в Царапину за ВОдЧ-18, — озвучил я.
— Волю тренируешь? — уточнила Светка.
— И это тоже. Хочется, конечно, сразу рвануть в Царапину, но успеем же. И просто осмотреться интересно, — ответил.
Хотя идея «осмотреться» вышла не очень. То ли часть работников, то ли все, не понять, оставались в экхозе после атаки. И видно, от лучевой болезни померли… или не хочется думать, если честно. Просто костяки, которых было немало, носили явные следы травматических переломов. Даже находящиеся в помещениях! Понять, от этого ли они умерли или нет — не вышло, но даже разбитые черепа встречались!
— Чем это их так? — всё пытался понять я.
— Может умерли от радиации или яда — химию империалисты тоже пускали, а потом тот же так любимый тобой горох? — предположила Света.
— Может быть, хотя возражений на эту теорию, Свет, у меня уйма.