Ромеи и франки в Антиохии, Сирии и Киликии XI–XIII вв.

Число армян в составе ромейских войск несравненно превышало присутствие там тех же христиан-сирийцев, что вполне объяснимо, т. к. в отличие от живших под исламским правлением сирийцев, армяне сохранили свои воинские традиции. Причем армяне часто достигали высших военных и административных постов на востоке империи [549]. Так, в XI в. мы встречаем по крайней мере четырех армян, ставших дуками Антиохии (Пехта, Хачатура, Васака и Филарета Варажнуни), а также нескольких дук, принадлежавших к византийским семьям армянского происхождения (Катакалон Кекавмен, Далассины). С оттоком армянского населения из покоренных ромеями и разоряемых тюрками земель Ани и Васпуракана открывалась перспектива для зарождения новых армянских государственных образований в Леванте. Как мы увидим, независимым армянским княжествам северной Сирии, и, конечно же, Киликийской Армении, суждено было играть важнейшую роль в истории Ближнего Востока XI–XIV вв.
Кроме того, на византийских землях постепенно утверждалась и отдельная, параллельная иерархия Армянской Апостольской Церкви. Армянские епископские кафедры появились в Мараше, Тарсе, Антиохии, Эдессе. На землях Киликии и Сирии появлялось все больше и больше армянских церквей и монастырей. Примечательно, что инициируя все более жесткие репрессии против сиро-яковитов, ромейские василевсы не оказывали подобного противодействия другой миафизитской Церкви, то есть армянам. В Х–XII вв. целый ряд храмов и монастырей Армянской Апостольской Церкви покрыл земли Киликии и северной Сирии. Абу-ль-Макарим, посещавший Антиохию уже в эпоху франкского правления, писал о том, что на близлежащих склонах Аманоса, на Черной горе «у армян более семисот монастырей, каждый обнесен круглой крепостной стеной ив каждом есть башня и кельи для монахов. И в каждом монастыре епископ, которого окружают более четырехсот монахов, отшельников и прочих» [550]. Описание коптского диакона, вне всякого сомнения, является поэтическим преувеличением, но все же, оно дает представление об ощутимом присутствии общин и монастырей Армянской Апостольской Церкви в северной Сирии. Среди армянских обителей, которые действительно можно связать с антиохийскими землями, стоит в первую очередь назвать великий монастырь Иесуанк Банк, известный также как Монастырь Богоматери — Нового Сиона и служивший резиденцией для армянского епископа Антиохии, и монастырь Василиан (то есть армянских монахов, следовавших уставу Св. Василия Великого) [551]. В самой Антиохии находилось несколько армянских церквей, в том числе и монастырь Спасителя, при котором находился скрипторий [552]. Среди многочисленных армянских монастырей Киликии определенным первенством чести пользовалась обитель Драцарк близ Сиса, ставшая в ХII–XIII вв. местом погребения для многих государей и католикосов Киликии.
С усилением армянской миграции особое значение для Византии приобрели те армяне, которые принадлежали не к миафизитской, но к халкидонской Православной Церкви. Они вошли в историю под именем «армян-халкидонитов» и фактически представляли ту часть армянских христиан, которая приняла догмат Халкидонского собора о двух природах Христа и, прервав евхаристическое общение с Армянской Апостольской Церковью, вошла в лоно Антиохийской, Константинопольской или Грузинской Церквей. Поселения армян-халкидонитов, с момента формирования этой этноконфессиональной группы на рубеже V–VI вв., располагались на землях Великой Армении (в том числе в таких городах, как Ани и Карсе, область Тао/Тайк была практически полностью халкидонитской), в Иверии, в восточных провинциях византийской Малой Азии, а также в Месопотамии и Сирии. К X–XI вв., в годы массового переселения армян в пределы Ромейской державы, армяне-халкидониты смогли сформировать влиятельный военно-аристократический класс, представители которого играли ведущую роль в военной и политической жизни византийского Востока. Сохраняя армянский язык и культуру и, при этом, разделяя имперскую, халкидонскую веру ромеев, армяне-халкидониты были естественным посредником между Византией и бежавшим в ее пределы армянским населением (которое, в своей массе, сохраняло веру национальной Армянской Апостольской Церкви) [553]. Идея этой «посреднической» роли армян-халкидонитов сохранялась в византийской политической мысли на протяжении Х–ХI вв. Даже в 1170 г. император Мануил I Комнин, вступив в переговоры с католикосом Нерсесом IV Милостивым, направил к нему, в качестве одного из своих представителей, армяно-халкидонитского игумена Иоанна Утмана [554].
 
Применительно к церковной жизни, нельзя не отметить, что армяне-халкидониты так никогда и не создали обособленного патриархата или поместной Церкви [555]. Часть армяно-халкидонитских епархий принадлежала к Константинопольскому Патриархату (если быть точным, митрополиям Трапезунда и Тарона), часть к Мцхетскому католикосату, часть — к Антиохийскому Патриарху [556]. Если говорить об армянах-халкидонитах в лоне Антиохийской Церкви, то некоторые их епархии входили в состав митрополии Феодосиополя [557]; также Антиохийский Патриарх распространял свою каноническую власть и на две епархии (епархии Калмаха и Панаскерта) в северном Тайке [558]. Кроме того, существовала и обособленная митрополия армян-халкидонитов в Месопотамии [559]. Упоминание об этой митрополии оставил Никон Черногорец: «Митрополит их — в пределе и в стране Месопотамии, где они живут от прежних лет (…) Митрополит их поставляется Антиохийским патриархом, так как это престол всего Востока» [560]. По словам В.А. Арутюновой-Фиданян: «Увеличение в XI в. числа халкидонитских епархий в Сирии, Месопотамии, Каппадокии, Армении — непреложное свидетельство увеличения членов армяно-халкидонитской общины, так как по каноническим законам епископ может быть назначен только в многолюдный» город, а не в «малый» город или деревню» [561]. Это процветание армяно-халкидонитских епархий в XI в. также является важнейшим свидетельством успеха «византинизации», укрепления позиций византийского мира на Востоке.
Армяне-халкидониты играли в этих процессах далеко не последнюю роль, предоставив Ромейской державе ряд высших сановников, полководцев и наместников, в том числе правителей Иверии, дук и катепанов Антиохии, дук Эдессы. В.А. Арутюнова-Фиданян отмечает, что 7 из 15 дук и катепанов Эдессы, и 6 из 10 известных правителей византийской Иверии были армянами-халкидонитами [562]. Изучая историю восточных провинций Ромейской империи XI в., неминуемо сталкиваешься с целой плеядой представителей армяно-халкидонитских родов (таких как Апокапы, Вхкаци, Василаки), армяно-ивирской знати (Пакурианы) или византийских династий армянского происхождения (Далассины, Кекавмены). Среди наиболее ярких примеров: Катакалон Кекавмен — выдающийся полководец середины XI в., Никифор Василаки — участник битвы у Манцикерта, дука Диррахия и претендент на императорский престол, Григорий Пакуриан — последний византийский наместник Иверии, соратник императора Алексея I Комнина, севаст и великий доместик схол Запада, покровитель афонского монастыря Иверон и основатель армяно-ивирского монастыря Петрицони (Банковского монастыря), и, конечно же, такие фигуры, как Филарет Варажнуни и некоторые армянские правители, удерживавшие последние христианские форпосты на востоке на заре эпохи крестовых походов.