Сказки Королевства (СИ)

В волшебном мерцающем свете камень выглядел совсем иначе… Теперь в нем клубился не молочный туман, а серебристая мгла. Огоньки внутри сейчас казались пурпурными, а то и вовсе зелеными. Не смотреть туда просто не было никакой возможности. И Санти вглядывался, позабыв про все нас свете.
Видит он развалины древнего храма. Каменные стены и колонны, обвитые с верху до низу ползущими стеблями. Крыши, похожие на остроконечную сплюснутую репу, наполовину разрушены. По кругу, прямо на каменном полу, горят свечи. Санти кажется, что это чьи-то жадные глаза. И это многоглазое нечто смотритна него и ухмыляется. В центре зала танцует девушка. Сильная, гибкая, внешне похожая на ромайку, она, кажется, вся состоитиз плавных линий и округлостей. Движения ее неторопливы и текучи, а наряд поражает воображения: тяжелая золотая корона, больше похожая на шлем, золотая же кофта без рукавов, совсем коротенькая, открывающая грудь и даже живот, да еще набедренная повязка. Танцовщица приближается, и становятся видны темно-красные губы, длинные ногти на руках и вязь золотого орнамента на смуглой коже. Окончив свой замысловатый танец, она смотрит с интересом на Санти и улыбается.
— Пойдем со мной! — звучит ее голос, и к нему присоединяется множество других: высоких и низких, рокочущих и визжащих. словно заговорило разом то самое, многоглазое, — Ну что же ты, или боишься?
И она заливается хриплым, лающим хохотом… А Санти с ужасом смотрит на нее и невольно отмечает, как неправильно шевелится рот тацовщицы, совершенно не совпадая с тем, что она говорит, как морщится ее лицо, словно и не лицо, а накинутый кожаный мешок с прорезями для глаз. Как съезжает он, обнажая под собой нечто совсем иное — создание, от которого у парня кровь стынет в жилах. Иссиня-черная кожа, безумные глаза, широкий вывернутый нос, кровавый рот с клыками. Ожерелье из мертвых голов на шее. И каждая из них визжит, хохочет и дразнит Санти:
— Ну что, не нра-а-а-а-ви-и-имся? Не-е-ет? И-и-и-ии!!!
А тот стоит ни жив ни мертв и чувствует, как шевелятся волосы на голове.
— Ну, не хочешь так, тогда ладно, — говорит, наконец, черная, и облизывает клыки лиловым языком. — Довольно! — кричит она, так что уши закладывает, и видение пропадает.
Уже утро, а Санти, как дурак, все торчит у окошка. Домашние спят еще, да ему бы тоже не мешало. Но только он решает завернуться в одеяло, как в окно его тихонько ударяется камушек.
— Сан-ти — зовет его приглушенно такой знакомый голос.
Он мигом бросается к подоконнику, и точно — прямо напротив, внизу, видит знакомую рыжеватую макушку.
— Азра? — не верит он своим глазам.
— Да я, я… — улыбается девчушка и, как обычно, дергает себя за косицу. Она от волнения всегда так делает. — Я за тобой приехала.
Тут Санти хмурится.
— А чего не писала так долго?
— Не до того было, — Азра усиленно чешет кончик конопатого носа. — Потом расскажу… Ты как, идешь со мной?
Да, сейчас. Санти бросается под кровать, вынимает из тайника свой носок с монетами и прячет за пазуху. Азра за это время приносит от сарая приставную лестницу. И мальчишка тихонько, чтобы не шуметь, спускается вниз.
— Ну вот, — обнимает Азра друга, — так-то лучше. Знаешь, что я тебе покажу, ты в жизни не поверишь! Мы теперь всегда-всегда с тобой будем, да? Ну их всех, а у нас своя дорога.
Санти держит Азру за руку и смеется от радости. Азра тоже смеется и иногда облизывает уголки губ.
По утру тело мальчишки находит тетка. Он лежит на земле, прямо под окном. Волосы его белее снега, а на губах навечно застыла странная светлая улыбка.
  
Отборные сказки Королевства
 
— Ты обещала! — тонкий палец Альма воинственно нацелился прямо Лайле в нос. — Сам Заступник тому свидетель!
И, повернувшись к толпе зевак, мальчишка заголосил:
— Рассудите, эльны добрые! Эта коварная дева обещала мне любую помощь за то, что я целую неделю торчал вместо нее за прилавком, а теперь отказывается держать слово.
Народ неодобрительно загудел. Лайла поспешила прекратить это представление, пока глас толпы не вмешался в их с Альмом разговор и, схватив постреленка за шкирку, затащила его в лавку.
 
— Речь шла о помощи, а не об участии во всяких балаганах! — отрезала она.
— Так это и есть помощь, дурья твое башка! — с сочувствием, словно скорбной умом, пояснил негодник — Ой!
Возмездие в виде подзатыльника настигло его, как он не старался увернуться.
— Что за шум? — Выглянул из своей каморки мастер Тревор, больше похожий на кузнеца, нежели на сапожника со своей окладистой бородой, сплетенными в мужскую косу русыми волосами и такими широкими плечами, что запросто мог посадить Альма на одно, Лайлу на другое и еще место бы осталось. Честно-честно, они проверяли.
— Эта скудоумная отказывается ехать на Отбор! — с возмущением воскликнул мелкий.
— Правильно делает, — ожидаемо поддержал девушку мастер. — Там только бездельницам место, задами перед комиссией крутить, а у Лайлы работы непочатый край. Вон, госпожа Виэль новую сумочку вчера заказала, с кружевами и вышивкой по новой моде.
Альм вздохнул и печально покачал головой.
— Вы бесконечно отстали от жизни, — заявил паршивец. — Вы думаете, туда зачем народ едет, награды выигрывать, в невесты выбиваться? Ага, как же… Те, кто посметливее, давно просекли — там самое место, чтобы показать товар лицом. И не этот..
Альм обрисовал руками груди размером с арбуз..
— Будь так, мне б и то больше светило, чем этой малахольной… Ай-яй! — на сей раз ему повезло, и плюха задела его только по касательной. — А нормальный товар, на продажу который. Вот сколько прошлый раз над Мельфирой смеялись, когда она на отбор заявилась… Куда, мол, тебе с твоей физией, в невесты? А она, не будь дурой, украшений покрасивше наделала, с помоста перед всем городом на конкурсе предъявил — и пошли заказы-то…
Тревор задумчиво почесал затылок. Лайла тоже притихла. С этой точки зрения на Отбор она никогда не смотрела. А если так повернуть, то, выходит, в чем-то прав Альм.
Вообще-то история Отбора была банальна до неприличия. Когда-то давно в роду Артанхионов стали рождаться слабые дети. Сам Хранитель указал на то, что слишком увлеклись они чистотой рода и крови, оторвались от земли, от законов природы. Исправить это можно было, взяв в жены простую, не родовитую эльну. Кто будет спорить с Королем? Даже Артанхионы не посмели. Но первую попавшуюся крестьянку брать в свою семью не спешили. Тогда-то и провели самый первый Отбор — пригласили к себе всех юных дев дабы выбрать достойнейшую. Какой переполох поднялся! Потянулись в Феарн кандидатки со всех окрестных городов и сел. Да только больше двух третей из них дальше городских ворот не дошли: тех, кто не мыт, не чесан, себя держать совсем не умеет или ни капли магии в ком нет, сразу возвращали домой. А из оставшихся уже выбирали. И внешность девушек оценивали, и здоровье, и характер. Выбрали, наконец, будущую риану Артанхион. И вполне удачно. Говорят, жили супруги в любви и согласии, детей произвели на свет крепких и достойных. А через два поколения опять проблемы начались. Снова про Отбор вспомнили да с тех пор не забывали.
Время шло, нравы становились более свободными, рианы с поиском подходящих жен прекрасно и сами справлялись, а Отборы остались как дань уважения традициям и любимая народная забава. Вместо свадьбы с рианом победительница получала ценный приз из его рук и почетный титул Главной невесты Феарна. Желающих взять в жены такую девушку всегда находилось более, чем достаточно.
— Ну что, дошло наконец? — Альм с чувством выполненного долга уселся на табурет для посетителей и, положив ногу на ногу, расслабленно взирал на своих слушателей.
Мастер Тревор погладил бороду и принялся размышлять вслух
— А что, Лайла, неплохо придумано. Авось и правда, бойчее пойдет дело, расширимся тогда. Возьму еще пару подмастерьев, тебе помощницу, опять же. — Взгляд сапожника затуманился от подобных перспектив. — Сестренку забрать к себе сможешь. Ну а не выйдет — ничего не потеряем да и народ повеселим.