Измена. Месть подают холодной (СИ)

Задумчиво касаюсь подбородка.
– И что же меня так расстроило?
– Это уже нам предстоит придумать, – разводит руками Руби. – Хотя так уж сложно найти причины для скандала с Эйваном?
Я скрещиваю руки на груди.
– В глазах общества Эйван – идеальный муж. Даже если бы я начала кричать о том, как он ко мне относится, меня сочли бы сумасшедшей. Он щедр, учтив и ласков на всех светских приёмах, следы своих измен старательно заметает, а остальное и вовсе не выносилось за порог дома. Если я разыграю скандал с ним на ровном месте, это будет подозрительно.
– Лисанна, – вдруг говорит Веспула, округлив глаза.
– Думаешь, он посмеет оказывать ей знаки внимания на глазах у всех? – приподнимает брови Руби. – Он не настолько законченный идиот.
– Да нет, – отмахивается Веспула и указывает пальцем в темноту. – Здесь грёбанная Лисанна!
Мы подскакиваем, заслышав серебристый смех. У камина в простом чёрном платье невозмутимо стоит моя сестра с непривычно убранными наверх волосами. Она словно появилась из ниоткуда! Её не смогли уловить ни интуиция Веспулы, ни чуткий слух Руби, закалённой воительницы, ни даже мои обострённые зельем чувства.
– Как ты сюда проникла? – восклицает Руби. – Тут же защитные чары на всех входах!
– О, мне незачем было сюда проникать, – невинно улыбается сестрица. Она задумчиво проводит пальцем по лепнине на камине. – Вы совершенно игнорируете мой талант оказываться там, где мне нужно. А я-то была внутри с самого начала и слышала каждое слово вашего прекрасного плана.
Во время драконьих войн мы с Винсентом получили немало громких титулов, а наша младшая сестра была слишком юна, чтобы участвовать в боях. Да и после не показывала себя мощным воином или искусным магом. Тем не менее, прозвище у неё было: Лисанну скромно величали «снежной змейкой» за хитрость, юркость и ловкость.
Но вот таланта проникать в комнаты и затаиваться, словно она соткана из тумана, я никогда в ней не замечала. Когда моя милая сестра с лёгкой хитринкой в глазах превратилась в настоящую подлую змею с умениями профессионального соглядатая? Она кажется скользкой, подлой, самодовольной – эпитеты, что никогда никто бы не произнёс в адрес Лисанны.
Вспоминаю её гибкое тело на Эйване, её ухмылку и слова: «Вилле больше не ледяной дракон». А затем в голове возникает другое воспоминание: две платинового оттенка тонкие косички, которыми мы обменялись в день её двадцатилетия. Клятва ротхен-даар, знак высшего доверия среди валькирий. Я обменялась клятвой с хитрой лисичкой, которая всегда помогала нам с братом найти дипломатические пути решения конфликтов и взмахом ресниц могла заставить любого принять её сторону. А сейчас передо мной стояла коварная волчица. Как ни крути, совершенно разные животные.
Хотя Веспула бы сказала, что перед нами сейчас рыба, как там её?
Простипома.
Я ли упустила что-то, позволяя ей гостить в Ристайле и не приглядывая за своей, как мне казалось, уже взрослой сестрой? Выходит, и решать это мне.
– Достала она меня! – рычит Руби, решительно шагая к Лисанне.
Останавливаю подругу лёгким взмахом руки.
– Нет, Руби. Это наш с Лиссой разговор. Оставьте нас, пожалуйста.
Подруги неуверенно переглядываются, но шага к двери не делают. Лисанна удивлённо вскидывает брови, но затем это выражение быстро сменяется ухмылкой.
– О, ты надеешься уговорить меня забыть услышанное? – спрашивает она с умилением. – Будешь напирать на сестринские чувства?
Она наблюдает за нами, вальяжно облокотившись о кладку камина. Несмотря на численный перевес в нашу пользу, она явно ощущает себя уверенной.
– Ах ты дрянь! – шипит Руби, и от её кожи в воздух взлетают мелкие искры.
Я разворачиваюсь к подругам и заглядываю в глаза сначала Руби, потом Веспуле.
– Нам с сестрой надо поговорить по душам. Наедине. Выяснить всё без утайки, – говорю я вкрадчиво.
Веспула округляет глаза, а я мысленно восторгаюсь ею. Она, безусловно, всё поняла.
– Дайте хоть конфет пару стащу, – говорит она, закатив глаза, и подходит к столу, снимая крышки с оставленных тут с прошлого чаепития сладостей.
 
Пока Веспула грохочет посудой, Руби тяжёлым взглядом изучает Лисанну, а та отвечает игривой улыбкой.
– Ладно, Вилле, – Руби скрещивает руки на груди. – Надеешься решить проблемы в виде этой выдры разговором – попытайся. Но я буду недалеко.
Веспула нагрузила сладостями аж три тарелочки, и за нехваткой конечностей третью ей пришлось взять в зубы. Она кивает Руби на дверь, и они оставляют меня с сестрой. Я подхожу к камину и активирую магию, чтобы согреть чайник.
– Не составишь мне компанию за чашечкой чая? – спрашиваю через плечо.
Лисанна чуть отходит от камина, её самодовольное выражение лица сменяется на непонимающее, но она всё ещё старается казаться победительницей. Она презрительно хмыкает.
– Ты тянешь время или пытаешься меня задобрить? – спрашивает она.
– Просто хочу, чтобы наш разговор проходил в более приятной атмосфере, – невозмутимо отвечаю я. – Ты же говорила, что ты мне не враг. Так к чему враждебность?
Она с прищуром наблюдает за мной, я же заливаю кипяток в заварочный чайник и приподнимаю уголки губ в подобии вежливой улыбки.
– Садись же. Нам многое нужно обсудить.
Она опускается в кресло, закидывает ногу на ногу и иронично приподнимает брови. Несколько минут мы молчим, изучая друг друга, каждая в своём настроении. Наконец, я разливаю чай по чашкам.
– Ничего, что я выбрала простой чёрный? – спрашиваю я. – В него трудно что-то подмешать, а чаи с добавками вызывают у меня подозрения, что Аделаида что-то туда подмешала.
– Если ты надеешься уболтать меня, чтобы я ничего не говорила Эйвану, то не переживай: я не собиралась ничего ему рассказывать, – отвечает она.
– Вот и замечательно, – киваю я. – Повара наготовили столько сладостей, целую гору. И всё в честь твоего визита?
– Люблю сладенькое, – пожимает она плечами, – вот Эйван и расстарался.
Чем больше продолжается этот разговор, тем более потерянной она выглядит, явно не понимая, какую игру я веду и чего пытаюсь от неё добиться.
– Он невероятно внимателен к тебе, – замечаю я. Она каверзно ухмыляется.
– Да, пытается угодить, как пылкий влюблённый юнец. Твоим мужем легко управлять. Стоило один раз заказать десерты в ресторане, как он уже запомнил всё, что мне нравится. Забавно, что он не проявлял такой заботы с тобой.
– Надо налегать на это, чтобы не испортилось, – вздыхаю я, примеряясь к пирожным. – Ты пробовала, какие вкуснее?
Лисанна закатывает глаза.
– Я не понимаю, к чему всё это, Вилле.
– Вот эти, ореховые, ничего?
Она поджимает губы, затем сдаётся и указывает пальцем на пирожные по очереди.
– Ореховые со странным привкусом и мёда слишком много, а вот эти, клубничные, весьма. Я утром съела штук пять.
– Спасибо, – киваю я и кладу себе на тарелку пирожные, навевающие воспоминания о том несчастном дне, когда я застала мужа с сестрой.
Лисанна всё ждёт чего-то, но, наконец, не выдерживает и тоже тянется за сладостью. Она съедает пирожное и отпивает чай, совершенно не замечая в полумраке, что все сладости приобрели симпатичную шоколадную посыпку с лёгким оттенком зелени. Веспула, чтобы не гадать, куда подкинуть конфеты, попросту раскрошила их и набросала сверху на каждое пирожное. Доза маленькая, но для небольшого разговора её вполне хватит.
– Так чего ты хочешь? – спрашивает Лисанна, отставляя чашку. – Думаешь, я покаюсь и в ноги тебе упаду, умоляя о прощении? Брось, Вилле, я не испытываю мук совести. Единственное, что я испытываю к тебе – это жалость.
– А к Эйвану? – спрашиваю я, устремив задумчивый взгляд в пустоту, куда-то далеко. Она фыркает.
– А к нему и жалости не испытываю. Ещё вопросы?
Перевожу взгляд на неё. Она морщится, явно чувствуя дискомфорт, но не понимает его причин. Её щёки чуть покраснели, чего с ледяными драконами не случается ни при каких условиях. Похоже, зелье правды действует.