Измена. Месть подают холодной (СИ)

– Двух будет маловато, – слышим мы со стороны. – Чтобы решить такое дело, понадобится трое.
Все оборачиваются, только чтобы осознать, что прибытие дахраарцев – это так, ерундовое событие. Ведь рядом с Веспулой, что сияет ярче своей звезды-тёзки, в окружении свиты из прекраснейших вайшниек, следует самая прекрасная из них, неподвластная ни старости, ни смерти.
Махарани.
Ей волосы колышутся на несуществующем ветру, в её глазах отражение бесконечной мудрости звёзд, её одежды будто сотканы из лунного света. На всякий случай я даже смотрю на плитку, чтобы убедиться, что под её ногами не расцветают цветы, как говорится в сказке. Хотя, быть может, цветы просто не могут пробить брусчатку.
Признаться, явление живой богини поражает всех. Даже Винсент и Лестрейл перестают смотреть друг на друга так, будто через минуту здесь произойдёт убийство.
Голос махарани звучит подобно серебряному колокольчику.
– Когда мне сообщили, что Ристайл использует труд учёной, которую сам лишил возможности заниматься любимым делом, чтобы разрушить нити, нарисованные судьбой, и создать собственные, признаться, я не поверила. Но новостей было всё больше, и все они повергали моё сердце в печаль, – махарани касается груди будто в подтверждение своих слов. – Драконьи войны унесли много жизней и дали всем нам понять, как ужасна война. Пакт был направлен на то, чтобы показать миру: огонь и лёд могут мирно существовать рядом. И во что превратилась столь многообещающая задумка?
Она обводит всех печальным взглядом, и я чувствую странное смятение. Магия махарани настолько могущественна, что ощущается, даже когда она не колдует.
– Трёх правителей вполне достаточно, чтобы устроить суд, – произносит она. – Сегодня каждый из присутствующих расскажет свою правду, и мы решим судьбу миротворческого пакта.
Зал приёмов заполняется, но несмотря на присутствие такого количества монарших особ, довольно очевидно, что балом заправляет махарани. Пока всё готовится к слушанию, я сталкиваюсь нос к носу со своим братом.
– Ну наконец-то! – восклицает он, сгребая меня в медвежьи объятия. – Видит иней, я готов был начать новую войну с Ристайлом, чтобы заставить Лестрейла хотя бы позволить увидеться с тобой.
– Что происходило на границе? – спрашиваю я встревоженно. Винс морщится.
– По официальной версии – просто военные тренировки на стороне Ристайла. На деле сухопутная и воздушная границы были полностью перекрыты.
– Думаешь, он планировал напасть?
Винс не отвечает. По нему не сказать, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понимать: он вымотан.
– Твоя корона столь тяжела, – вздыхаю я, пытаясь поправить выбившуюся прядь. Винс с усмешкой позволяет мне это.
– Не настолько, чтобы списать меня со счетов, Вилле. Твой развод… – он бросает взгляд на суетливо носящейся по павильону толпу. – Стал довольно громким делом. Что ж, поговорим после победы.
Он хлопает меня по плечу и направляется к трибуне, установленной для правителей. Все рассаживаются по местам, и махарани поднимает изящную руку, призывая всех ко вниманию.
– Сегодня Академия Семи Стихий станет свидетельницей дела об аннулировании брака между Вильгельминой Игельстрём и Эйваном дель Монроком. Господин адвокат, озвучьте причину, по которой вы добиваетесь развода пары, официально назначенной хранителями мира между Дахрааром и Ристайлом?
Все взгляды в зале обращаются на Сэма. Он вцепляется в свою папку с бумагами так отчаянно, что белеют пальцы, прочищает горло и выходит вперёд.
Со спины на меня чуть не наскакивает Лисанна, держащая за руку Ингвара.
– Мы не пропустили ничего? – спрашивает она взволнованно.
Скептично приподнимаю брови, но ничего не говорю сестре. Наверное, раз дело приобрело такой оборот, то прятать сына и правда бессмысленно.
– Я и моя клиентка настаиваем не на разводе, – произносит Сэм, и голос его звучит твёрдо и убедительно. – Мы настаиваем на том, что брак этот нужно признать недействительным, поскольку заключён он был без истинного согласия аллиры Вильгельмины.
 
– А доказательства у вас имеются? – фыркает Лестрейл.
Юрист вздрагивает, но затем расправляет плечи и делает шаг ближе к правителям. Его губ касается робкая улыбка.
– Если честно, – говорит он тихонько, – сколько угодно.
– Он такой… – выдыхает мне на ухо Лисанна, – такой?
– Какой же?
– Ну сама посмотри! И умный, и смелый, и не какой-то дурацкий старый дракон, – ворчит она.
Я усмехаюсь. Но в чём она права, так в том, что Сэм сейчас и правда хорош. Он собран и убедителен, когда раскладывает перед правителями бумаги со свидетельствами и медицинские отчёты. Ловлю взгляд Райдена, и он весело подмигивает.
Потому что дальше становится ещё интереснее, ведь в зал один за одним приходят свидетели: здесь и доктор Дункан, и Тиора в наручниках, и отступники из ордена пылающего ока, с которыми мы дрались в доме с золотой калиткой. И чем дольше это продолжается, чем больше я осознаю, сколько времени и сил заняла подготовка к этому суду.
Это всё было тщательно спланировано. Лестрейл всё сильнее бледнеет, его глаза нервно бегают, а Сэм произносит:
– Я прошу Эйвана дель Монрока взять слово!
Эйван выходит в центр зала, и я вижу полные ужаса глаза Аделаиды, обращённые на него. Муж выглядит мрачным, но в голове его созрело какое-то важное решение. Я знаю, он всегда поджимает таким образом губы в такие моменты.
– Я хочу извиниться, – вдруг произносит он, – перед своей женой. Из-за желания моей матери совершить научный прорыв, которым воспользовался мой кузен…
– Ложь! – кричит Лестрейл, вскакивая, но Висент ласково кладёт руку на его плечо, заставляя сесть обратно.
– Она была фактически похищена и десять лет силой удерживалась в нашем доме. Я… – запинается Эйван. – Догадывался об этом, но закрывал глаза, поскольку меня всё устраивало. Понимаю, что моему малодушию нет прощения, – продолжает он, находя меня взглядом. – И сейчас извиняться уже поздно. Но надеюсь, что моё содействие облегчит мой приговор.
Мы с Лисанной с усмешками переглядываемся. Однако даже сейчас он выдавил из себя извинение только надеясь избежать тяжкой участи.
– Лестрейл, – произносит махарани, и в серебре её голоса слышит сталь. – Если я правильно понимаю, за спиной у альянса ты строил планы по получению химер, позволял Аделаиде дель Монрок ставить эксперименты на своих подданных, приютил отступников, которые бессрочно разыскиваются всем альянсом по обвинению в разжигании расовой ненависти. И всё это вскрылось только потому, что у одной семейной пары не сложились отношения.
– Моя махарани! – Лестрейл оскорблённо прикладывает руку к груди. – Простите, но откуда такие чудовищные выводы?
Под её пробирающим до костей взглядом император встаёт и руками обводит весь зал.
– Услышьте же наше заявление! – громогласно объявляет он. Пожалуй, Лестрейл отличный оратор, хоть и крыса. – Одержимая старуха дель Монрок сговорилась с предателями альянса, чтобы ставить свои бессовестные опыты на жителях Ристайла! Она похитила девицу, в которую был влюблён её сын, опоила и заставила родить могучее создание, химеру!
– Что?! – вскрикивает Аделаида. – Так в итоге я оказалась крайней для тебя, Лесси? Ох, я говорила твоей матери, что она родила паршивца, которому не место на троне!
– Арестовать злодейку! – величественно произносит император, а затем презрительно добавляет: – И заткнуть её лживый рот.
Он поворачивается к разъярённому Винсу и иронично глядящей на него махарани.
– Думаю, тут всё ясно, – бросает он небрежно. – Ристайл приносит свои извинения твоей дражайшей сестре, Винсент. Вмешавшиеся в её судьбу будут жестоко наказаны, а она совершенно свободна от пакта и может возвращаться в Дахраар. Кажется, мы во всём разобрались. И стоило собираться здесь из-за семейной склоки?
– А что ребёнок? – спрашивает Винс.
– Ребёнок? – Лестрейл бледнеет и выдавливает улыбку. – Ну, всё же дети принадлежат отцу, так что…