Дикий (СИ)

— Полгода, — роняю. — Но меня пока не выбрали, поэтому…
— Зачем ты вообще отправила заявку?
Вопрос звучит неожиданно резко, и мои брови ползут вверх.
Тут подходит официант, и его широкая улыбка меркнет, когда Дима переводит на него тяжелый взгляд.
— Подойду через пару минут, — бросает парень.
Мы опять остаемся наедине.
— Зачем тебе эта Англия? — мрачно бросает Лебедев.
— Хорошая возможность, — невольно дергаю плечом. — Практика языка и…
— Знаю я какая там практика, — обрывает.
— Дим, ты же сам ездил, — запинаюсь, удивленная такой реакцией. — И не раз.
— Вот поэтому я в курсе, что тебе там не место, — заключает он. — Местные общаги больше похожи на притон.
— Еще неизвестно, выберут меня или нет, — поджимаю губы. — В какой университет попаду.
— Никуда ты не поедешь, — твердо заявляет Лебедев.
— Ты не можешь мне запретить, — отвечаю ровно.
— Ты что, реально туда собралась?
— А ты не понимаешь, что для меня это важно?
Повисает напряженная пауза.
— Чем тебе у нас плохо? — наконец, спрашивает он.
— Дима…
— Когда ответ по гранту будет?
— Через месяц.
— Тогда через месяц и обсудим.
Реакция Лебедева ставит в тупик. Хотя больше мы к этой теме не возвращаемся, взвинченность остается.
Фильм оказывается веселым, и я все же отвлекаюсь. Остроумные замечания Димы заставляют меня смеяться не меньше, чем шутки героев.
А потом вдруг в голове мелькает мысль — как бы выглядел поход в кино с Диким?
Ладонь зависает над ведерком с попкорном. Зал вокруг взрывается хохотом, потому что на экране разворачивается очередной забавный эпизод.
Только мне совсем не до смеха.
Опять он. Да что же это такое?..
Дима отвозит меня домой. Провожает меня до двери подъезда, где мы прощаемся. Начинаю подниматься по лестнице, когда телефон вибрирует:
— Да, мам, — принимаю звонок. — Уже приехала.
— Ой, я хотела тебя попросить, чтобы хлеба купила.
— Давай куплю, — смотрю на часы. — В соседний магазин зайду. Может еще что-то взять?
Поворачиваюсь и спускаюсь вниз, пока мы обсуждаем список покупок. После убираю мобильный в сумку, толкаю дверь и застываю на пороге.
Массивная фигура накрывает меня тенью.
— Поговорить надо, — хрипло заявляет Дикий.
— Нет, — невольно качаю головой, с трудом двигаю губами: — Не о чем нам разговаривать.
Он усмехается. Криво, опасно. И глаза у него темнеют до такой степени, что становятся абсолютно черными, как тогда, когда он довел меня до полного сумасшествия в отеле.
— Тогда сразу к делу, — чеканит.
И резко шагает вперед, заставляя меня отшатнуться.
Дверь с грохотом захлопывается, а его сильные руки смыкаются на моей талии, не позволяя сбежать. Прежде чем успеваю хоть что-нибудь сказать, его горячий рот обрушивается на мои губы.
  
36
 
Катя вздрагивает под моим напором. Пробует сопротивляться. Ускользнуть в сторону. Узкие ладони упираются в мои плечи. Судорожно отталкивают.
Но я не намерен так быстро сдаваться.
Мягко обхватываю ее за талию. Утягиваю за собой в темноту подъезда. Рывком разворачиваю. Сам впечатываюсь в стену, а девчонку впечатываю в себя. Всю волю прикладываю, чтобы дикие рефлексы гасить.
Блядь. До чего же вкуснющая. Ароматная. Так бы и сожрал. От голода аж под ребрами печет.
Трахаю ее языком. Губами.
Иначе трахать нельзя. Не здесь. Не сейчас.
Притягиваю крепче. Вплотную. За бедра. Хочу забрать ее всю. Без остатка. Внутрь вобрать. Хотя она и так уже растекается внутри. Отбивается в каждом толчке крови.
Катя затихает. По ходу от шока. Даже запрокидывает голову назад, разрешая углубить поцелуй. Но эта слабость у нее быстро проходит.
Девчонка опять дергается. Маленькие пальцы сжимаются в кулаки, по плечам меня лупят.
Реально верит, что отпущу? Пиздец, наивная.
Перехватываю тонкие запястья. Накрываю ее кулаки пальцами. Завожу ей же за спину. И еще сильнее притягиваю. Вбиваю в себя.
Одной рукой держу. Второй зарываюсь в распущенные волосы, перебираю пряди, жадно вдыхая будоражащий запах.
 
Добиваюсь ответа — и только тогда получаю кайф.
Да, блять, да. Дорвался. Стоит ей лишь двинуть губами, как меня в момент уносит. Охуеть до чего кроет. Но хочу еще больше.
Столько дней от меня бегала. Сама виновата. Довела.
Какого хера скрывалась? Еще и с Димкой укатила. Черт знает, как я телефон в руке не раздавил, когда ее голос из динамика раздался.
«Если тебе надо ехать, то это не проблема».
Одной фразой все нутро вывернула.
«Я в порядке».
А второй — добила.
Что там у нее за дерьмо творится? И почему разгребает все Лебедев? Не зря же он со встречи соскочил. Важная тема наметилась, его серьезные люди ждали. Димка бы ничего не отменял без причины.
Знаю, нет у них ничего. Друзья. Но внутри такая злоба поднялась, что кулак сам собой в стол впечатался, когда вызов оборвался.
Просто увидел я все дохера четко. Вдвоем они. Димка ее проблемы решает. А мне она, конечно, хуй скажет. Понятно, что сам выясню, разберусь. Но блять, бесит это пиздец как. Не верит мне Катя. Ни хера не верит.
А может, и правильно делает.
Потому что я сам себе не доверяю, когда она мне мозги плавит. От одного поцелуя коротит. Краду ее сбитое дыхание — и сам плыву. Будто в блядском мареве. Ее губы под моими дрожат, а у меня каждый позвонок пробивает разрядами тока.
Сука. Хуй стоит колом.
Выебать бы ее прямо тут. В темноте. Под стеной. Зажать рот своим ртом. Ловить каждый крик. Стон. Вогнать член до упора. Вытрахать так, чтобы она ноги потом не могла сдвинуть. Отплатить ей за каждый гребаный день. Ночь. За каждую, блять, проебанную секунду.
Хочет же меня. Чувствую. Хочет. Не хотела бы, хер бы я ее тогда разложил в отеле. Расслабилась она там, поплыла…
И хоть понимаю, что сегодня нихуя продолжения не светит. Не то место. А все равно тормозить не могу.
Забираюсь пальцами под кофту девчонки. Мне нужно чувствовать ее голую кожу. Веду ладонями по пояснице. Выше. Как законченный наркоман требую новую дозу.
Катя всхлипывает. Слабо пробует освободиться. Натыкается животом на мой стояк — дергается как ошпаренная. Застывает. Напрягается в захвате.
Наступаю себе на глотку. Разгоняю зверей по клеткам.
— Пусти, — требует она, когда отрываюсь от ее рта. — Пусти, ты что вообще…
— Да, — обрываю.
— Что — да? — бормочет возмущенно.
— Охуел, — говорю. — От тебя охуел. Давно, блядь. С первой встречи. Отпускать не намерен.
Ну и глаза у нее. Громадные. А как сияют. Прямо раздирают полумрак вокруг. И дышит она сейчас часто-часто. Волнуется. Настолько встревоженная, что даже замечания мне никакого делает.
— Пусти, — шепчет и сглатывает. — Папа домой едет.
— Уже приехал, — отвечаю. — Он наверху.
— Так ты давно здесь? — удивленно роняет Катя.
Давно. И достаточно насмотрелся. Как она сладко с Димкой прощалась. То из салона никак выйти не могла. Ворковала. То рукой ему махала. От меня бы только удирала. Там бы и след простыл. Вылетела бы из тачки пулей.
— Это же подъезд, — выдает. — Сюда в любой момент могут зайти.
— И что?
— Ну как, — запинается.
— От кого нам скрываться?
Накрываю ее горло ладонью, провожу большим пальцем вверх, от ямки между острыми ключицами до подбородка, чувствую, как нарастают удары пульса.
— Зачем ты приехал? — тихо спрашивает она.
И звучит это так, точно девчонка интересуется, какого хера я вообще в ее жизни появился.
— Еще не поняла?
— Нет.
Я и сам нихуя не понял. Как только дела порешал, так и примчал. Пока ждал, пачку сигарет выкурил. Одну за другой, сука. Думал, увижу — отпустит. Решил понаблюдать со стороны. Так себя убеждал. Почти поверил в это.
А потом не заметил как меня с места сорвало и замкнуло. Следом за ней в подъезд помчал. Будто пес по свистку.