Право Вызова. Книга Третья (СИ)

* * *
Пу-пу-пу…
Не отъехать бы случайно.
В пасти крокорота воняло несварением. Здесь было тесно, мокро и до невозможности душно. Воздух начал заканчиваться уже спустя несколько минут пути. Однако всех этих неудобств я особо не замечал; мне и без того было хреново.
Ох, как же меня корячило от магического похмелья Романова. На меня обрушилось какое-то запредельное мучение; такого я ещё никогда не испытывал.
Я даже немного начал понимать всех этих трясущихся алкашей, которые пристают к людям возле магазинов и за порцию живительной влаги согласны сниматься в тик-токах. Если бы от моей хвори существовало лекарство, то я бы сейчас тоже многое отдал, чтобы его заполучить.
Крококрот копал задницей вперёд, а потому я даже не заметил, как мы вырылись. Просто в один прекрасный момент зубастая пасть распахнулась.
Да, теперь можно было дышать сколько хочешь, но появление воздуха всё-таки не особо обрадовало. Он смердел даже хуже, чем дыхание крококрота. Да-да-да, мы вырылись в одном из московских коллекторов. Спрятались буквально под носом у службы безопасности Императорской семьи; от дома Ольги до сюда не было даже километра.
— Все живые? — спросила Танюха.
Самая боевая из моих сестёр вместе с ведьмой ждали нас здесь. Вот, собственно, и весь состав нашей самоубийственной миссии — Таня, Света, Романов и я. Ну и ещё, конечно же, Серкан с Синеглазкой, — все остальные бомбожопки остались с Вышегором.
Майор-барону сейчас как раз нечем будет заняться, так вот пускай и отлавливает химер.
— Вроде бы все живые, — ответил Андрюха. — Илья, ты как?
— Пойдёт, — соврал я.
Ребята помогли мне выбраться из пасти. Темнота, вонища и журчание стоков. Полукруглый свод из красного кирпича над головой, узенькие дорожки по бокам от тоннеля и спокойная река мутной жижи по центру. Тщательно рассматривать что именно плавает в этой реке я не стал, но был уверен, что это точно не рыба. Говно там. Точно говорю, говно.
В общем и целом, местные декорации напоминали мне сцену из «Черепашек-Ниндзя», снятую Балабановым.
Ох, как же херово.
— Илья, иди сюда, — поманила ведьма.
Девчонки знали, что мне будет плохо и заботливо подготовили раскладушку. Я упал на неё бочком и постарался изо всех сил представить, что на самом-то деле лежу в шезлонге на берегу моря. Хрен там. Попытка в визуализацию потерпела фиаско, а творить иллюзии я сейчас был попросту не готов.
Пока все остальные копошились и запихивали в пасть крококрота кислородные баллоны, — нам ведь ещё предстояло как-то выбираться из Москвы, — я закрыл глаза и постарался провалиться в сон. Не вышло. Вертолёты были такие, что аж наизнанку выворачивало.
Тогда я перевернулся на спину и начал смотреть на то, как работают другие люди, — может хоть это как-то скрасит мои страдания?
— Да не тягайте же вы, — Романов буквально отбирал у девочек баллоны. — Я сам всё сделаю.
— Ладно.
Танька и ведьма отошли в сторону. Ну а Серкан, — более известный в Империи, как Ольга Георгиевна К о винская, — до сих пор даже не думал помогать. Было видно, что молодой бомбожопок пребывает сейчас в растерянных чувствах. Даже близко не подозреваю, что происходит у него в голове. Наверняка для него сейчас всё вокруг такое новое и интересное.
Вот он осмотрелся по сторонам. Вот пощупал кирпичную стену, — мимика при этом была выкручена на ноль, так что Ольга К о винская выглядела немножечко отсталой, — вот присел, вот снова встал.
Вот Серкан осмотрел свои руки. Вот осмотрел ноги. Вот он с интересом пощупал волосы, затем залез пальцем в нос, вытер сопельку об щёку, провёл рукой по шее, потом ниже, ниже, ещё ниже и тут вдруг резко схватился за…
— Серкан, блядь! — крикнул я.
— Серкан, болат, — улыбнулся бомбожопок и стиснул груди Ковинской. — Бип! Буп!
— Не балуйся!
— Неблялююся, — Ольга-Серкан нахмурился и вытянул руки по швам.
Ох, блядь. Чувствую, намучаюсь я с ним. Может, пока есть время, махнуть их с Синеглазкой местами? Она вроде посмышлёней будет, чем её братик.
 
А хотя похер.
Сейчас — точно похер. На меня накатила очередная волна манадреналинового бодуна, да такая сильная, что я аж сел на раскладушке, обхватил колени руками и стал раскачиваться на манер наркомана.
— В таком состоянии мы его перевезти не сможем, — сказала ведьма моей сестре. — Придётся подождать.
— Придётся, — кивнула Танька. — Илюх, попробуй уснуть.
Легко сказать.
— Не могу.
— Так ты ляг, — сказала ведьма.
— Да не могу я.
Светлана недовольно цыкнула, подошла к раскладушке, насильно уложила меня, а затем положила руку на лоб. И стоило её ладошке лишь коснуться меня, как в тот же самый момент я ощутил… нихрена нового.
Нет.
Никакой внезапной тайной магией ведьма не обладала. Она просто-напросто начала гладить меня по лицу и нашёптывать, будто ребёнку:
— Ч-ч-ч-ч-ч.
И чёрт его дери! Это сработало! Я вырубился уже через пять минут…
* * *
Ну а проснулся я от того, что мне в грудь тыкали чем-то острым.
— М-м-м? — уточнил я, не открывая глаз.
— Вставай! — закричал властный женский голос.
Я кое-как продрал свои ясные очи и несмотря на неоднозначность ситуации тут же словил эрекцию, — да, давненько я не покидал свой гарем так надолго.
Прямо надо мной нависала абсолютно голая деваха. Молодая, фигуристая, всё как мы любим. И моська красивая, и крупные мускулистые бёдра, и грудь прям вот десертная, — так и хочется лизнуть-куснуть. А ещё очень милый пупочек и знатно проработанные косые мышцы.
Девушка очень напомнила мне одну мою знакомую дриадку, вот только вместо листвы, — я проморгался, — с ног до головы она была покрыта каким-то белым пушком. Шерсть что ли? Это что, версия Брусники специально для фуриёбов?
Хотя… нет.
Кроме пушка никакого сходство с животными я не заметил — ни кошачьих ушек, ни хвоста, ни когтей, ни даже хищного вертикального зрачка.
— Хватит пялиться! — закричала альтернативная Брусника и ткнула в меня копьём. — А-ну вставай, человек!
Пусть грудь девушки и требовала моего пристального внимания, я всё-таки смог отвести от неё взгляд и осмотреться. Вокруг было полным-полно таких же голых и пушистых людей самых разнообразных и неожиданных расцветок.
Много их тут собралось, в коллекторе. Я бы даже сказал дохера.
Не меньше дюжины окружили моих ребят и так же тыкали в них копьями, а ещё порядка двадцати удерживали связанного крококрота. Химерку окрутили толстым кабелем так, что она и двинуться не могла, ну а особо тщательно замотали рот.
Так же я заметил парочку мохнатых людей, которые стояли особняком. Один из них был большим и пузатым, с приятным голубоватым мехом, ну а второй — высокий тощий жердь. Шерсть у тощего была тёмная, практически чёрная. На перманентно недовольном ебальничке красовалась козлиная бородка, а в руках он держал посох из куска ржавой водопроводной трубы, благодаря которому становился похож на… злого визиря из сказки.
Так, блядь.
— Всё нормально! — крикнул я. — Всё в порядке, ребят, я Избранный!
— Что⁉ — удивилась пушистая Брусника. — Да как ты смеешь⁉ — и уткнула острие копья мне прямо в горло.
— Тише-тише-тише. Как тебя зовут, моя хорошая?
— Какое это имеет значение⁉
— Большое, поверь мне. Как тебя зовут?
— Пенициллина.
Пенициллина. Ну… Ясно-понятно.
— А вы, стало быть, племя плеснелюдов? — спросил я.
— Откуда ты знаешь⁉ — девушка широко распахнула глаза, а затем повернулась к пузатому и голубому. — Отец! Иди сюда! Человек знает, кто мы!
— Ну конечно же знаю, — я аккуратно отвёл от себя копьё и поднялся с раскладушки. — А ещё я знаю о Пророчестве. Я же Избранный, бля буду.
— Отец, этот человек говорит, что он Избранный!
— Избранный? — мерзко прогнусавил чёрный плеснелюд. — Детские сказки! Пенициллина, как долго ты будешь верить в этот бред⁉ Никакого Избранного нет и не будет! Зачем ты вообще разговариваешь с ним⁉