Девушка за красной дверью (ЛП)
Отряхнув руки в ковбойском стиле, я протопала по коридору в гостиную.
Сидя на диване, скучая и чувствуя себя подавленной, я включила телевизор, остановившись на каком-то случайном кулинарном шоу просто ради фонового шума.
Неужели я совершила ошибку, отказав Риду? Я бы солгала, если бы сказала, что не буду скучать по нему. Особенно в мой любимый праздник.
Я была в полном беспорядке.
Вздохнув, я в сотый раз проверила свой телефон, чтобы посмотреть, получила ли ответное сообщение от Рида. Но, как и в предыдущие девяносто девять раз, он только прочитал сообщение, но так и не ответил. Может быть, он и был расстроен, но я знала, что поступаю правильно, даже если из-за этого чувствовала себя полным дерьмом.
В дверной звонок позвонили, и я бросила телефон на другую сторону дивана, почему-то разозлившись на него, хотя, вероятно, вместо этого мне следовало бы разозлиться на себя. Я легко могла бы быть счастлива в эти выходные.
Как бы то ни было, я бы позволила себе быть угрюмой, пока не приедет Блейк.
Отперев замок, я открыла дверь и, моргнув, увидела очень красивого Рида с букетом лилий в руках. Он прищурился и вздрогнул от моих широко раскрытых глаз и растерянной позы.
— По шкале от одного до десяти Дин узнает, что Сэм лгал о том, что встречался с Руби за его спиной, насколько ты зла из-за того, что я не принимаю «нет» в качестве ответа?
Я смотрела, как он протягивает мне цветы, чтобы я взяла их. Шуршание упаковки резковато отдавалось в моих ушах, но я взяла их и поднесла к носу. Лилии были моими любимыми. Я даже не была уверена, откуда он это узнал, но, тем не менее, это было мило.
Я выдохнула и взяла его за руку, приглашая войти вместе со мной. Кухня была сразу за гостиной, так что я повела нас туда, позволив отпустить его руку, пока я доставала вазу из шкафчика над холодильником.
— Поехали со мной, любимая, — умолял он, прислонившись к раздвижной двери, ведущей в мою кухню.
Не отвечая сразу, я наполнила стеклянную вазу водой, развернула цветы и с плеском воткнула их внутрь. Они были прекрасны, поэтому я поставила их в центр своего обеденного стола.
Изо всех сил пытаясь подобрать нужные слова, я открыла рот:
— Рид…
— Не надо. Я знаю, что ты собираешься сказать.
— Знаешь, да?
— Знаю.
Я рассмеялась, потому что он казался таким чертовски уверенным в себе, и это было восхитительно:
— Ну тогда давай.
Он скользнул ко мне плавными шагами, его руки обвились вокруг моей талии. Взгляд метался туда-сюда между моими губами и глазами, пока он обдумывал все, что собирался сказать:
— Ты собираешься заявить, что поступаешь правильно, позволяя мне уехать без тебя, потому что семья — это самое важное. Что во время каникул должна быть только семья, — я энергично кивнула, и он поднял глаза, нахмурив брови. — Но вот в чем дело, Чарли, теперь ты моя семья. Ты можешь принять это и обнять меня или можешь пойти в дом родителей Блейк, зная, что упускаешь людей, которые хотят встретиться с тобой и провести с тобой время, — он приблизил свои губы к моим, но не поцеловал меня. Вместо этого его губы коснулись моих, когда он заговорил. — Так что, хватай свои сумки и поехали со мной, — его губы прижались к моим, и я удовлетворенно замурлыкала.
Когда его губы исчезли, я открыла глаза, чувствуя легкое головокружение и дурноту. Он привел веские доводы.
— А что насчет Блейк?
Его руки упали с моих боков, и он вытащил телефон, несколько раз ударив по экрану. Он поднес динамик к уху и подмигнул мне.
— Блейк Холлис, счастливого кануна Дня благодарения, дорогая, — он усмехнулся. — Ты была права. Тебя это все еще устраивает? — он немного послушал, кивая. — Очень хорошо. Конечно. Всегда, — он ухмыльнулся. — Увидимся после отпуска, и езжай аккуратно.
Он закончил разговор и приподнялся на цыпочки.
— У тебя слишком победоносный вид.
— Правда? — он почесал красную корку на подбородке, а затем откинул прядь волос, упавшую ему на лицо. — Ну, что я могу сказать? Я хороший.
— Ты такой, не так ли? — я рассмеялась, когда он подошел к моему холодильнику, чтобы взять несколько виноградин, и отправил две в рот.
— Ага.
— Блейк уже знала, что ты заедешь за мной, да?
— Напротив, любовь моя. Она всего лишь предположила, а я не сказал ей, что она ошибалась. Она уже на пути к своим родителям.
У меня отвисла челюсть. Моя лучшая подруга — маленькое дерьмо. Она бросила меня!
— Она такая сволочь!
Рид усмехнулся:
— Мы с ней говорили ранее, любимая.
Я прищурила глаза. Я так и думала:
— Вы, ребята, маниакальные вдохновители, которые знают, что я не могу устоять перед букетом лилий и красивым мужчиной.
Он поклонился.
Я изучала его, поджав губы:
— Агрх, прекрасно! Ты победил.
Его улыбка стала шире:
— Обещаю, что нам будет очень весело.
Мне было по-настоящему страшно возвращаться в «Родной милый Виндзор». В последний раз, когда я была там, мы с Брэндоном готовились к свадьбе. Но был только один способ стереть запятнанные воспоминания, и у меня было чувство, что у Рида есть правильная формула, как это сделать.
Взяв Рида за руку, он подхватил мою дорожную сумку, погрузил ее в свой пикап, и мы отправились к Виндзорам.
— Давай поиграем в игру, — предложил Рид, выезжая из Уизли. У него было опущено окно, воздух снаружи шевелил его волосы, и он выглядел как горячая шотландская модель. От его кожаной куртки до коричневых ботинок — мне хотелось разлить по бутылкам его самоуверенность, чтобы выплеснуть ее на себя.
Я наблюдала в боковое зеркало, как наш город исчезает позади нас, и улыбалась:
— Ладно. Что это за игра?
Он пожал плечами, убирая пальцы с руля, чтобы помахать кому-то, идущему по пешеходному переходу.
— Я хочу знать о тебе все. У нас есть немного спокойного времени. Так что, может быть, давай назовем это «Настоящей игрой».
Расскажи мне что-нибудь настоящее…
Я ухмыльнулась. Настоящее, казалось, была нашим единственным знаменателем. Наша золотая середина.
— Хорошо.
Его рука легла на мою ногу, и он сжал ее:
— Ты сможешь угадать мое второе имя?
— Что? — сказала я. — Это не та игра, в которую мы играем. Я думала, ты задашь мне вопрос, и я отвечу правдиво. Игра в угадайку? У меня это плохо получается. Например, СМИ. Самый ужасный игрок. За. Все. Времена. СМИЗВВ.
Глаза Рида нахмурились:
— Я даже не могу притвориться, что помню эту аббревиатуру.
— Я тебе напомню, — рассмеялась я, переплетая свои пальцы с его на своей ноге. Я застонала. — Ладно, хорошо. Второе имя?
Рид ухмыльнулся, и ямочки на его щеках проявились в полную силу.
— Эм, Эдвард?
— Как у Каллена? Боже, нет (прим. Эдвард Каллен — главный герой серии «Сумерки»).
Я пробормотала:
— Разве у тебя нет членов семьи с таким именем?
— Каждого второго мужчину в моей семье зовут Эдвард, — он закатил глаза с озорным блеском. — Шучу. Но нет. Только не Эдвард.
— Джон?
— Не-а.
— Джеймс?
— Нет.
— Гарольд!
Он посмотрел на меня пустым взглядом:
— У тебя ужасно получается.
— Я же говорила тебе! — сказала я, положив свободную руку на ногу. — Дай мне подсказку.
Он поднял глаза, совсем не желая мне помогать.
— Есть миллионы имен. Давай, черт возьми. Дай. Мне. Что-нибудь.
Рид на минуту задумался:
— Сын Хакстейбла.
Мой нос сморщился:
— Хм?
Он рассмеялся:
— Ты старше меня и не знаешь, кто такие Хакстейблы?
— Я живу в снежном шаре, чувак. Даже в детстве мне не доводилось смотреть новости. Хакста-кто-то?
Он выдохнул и покачал головой:
— Хорошо, следующая подсказка. Он был двадцать шестым президентом.
— История? — я ахнула. — Ты серьезно? Я зарабатываю на жизнь изготовлением ювелирных изделий и уже много лет не смотрела ни одного настоящего телешоу, кроме «Сверхъестественного», — это было не совсем правдой, но я смотрела недостаточно, чтобы… не знаю… что-то знать. Разные важные вещи.