Отмороженный 3.0 (СИ)
Мерзкий холод пронзил все тело, будто мне снега за шиворот насыпали.
Я дернулся сильнее, пытаясь освободить клинок, но не вышло. Непонятная кристаллическая масса обездвижила Ориджа, заставляя его делать бессмысленные усилия. Я не мог ни пробить ее, ни вытащить лезвие. Мелкие кристаллики продолжали ползти вверх, постепенно поглощая древко гарпуна.
Гарпун вдруг стал неподъемным. Я попытался деактивировать его, но перед глазами вспыхнуло сообщение об ошибке. Вторая капля догнала первую, врезалась в нее, сливаясь в единое целое, и кристаллы льда быстрее побежали по гарпуну. Первое лезвие, второе и выше — до моих пальцев осталось всего сантиметров двадцать, а я никак не мог дать команду, чтобы бросить оружие. Какой-то ментальный ступор, который шел, минуя Ориджа, прямо мне в мозг.
Из сугроба сбоку метнулось что-то черное — крабик на полных парах, только блики от «скальпелей» мельтешили, несся на капли, захвативший кончик клинка. Влетел в «ртутный» шарик сразу четырьмя лезвиями и будто бы споткнулся. Как машина мосту, ударившаяся о парапет. Передние лапки завязли, а брюшко по инерции продолжило движение. Перевернулось в воздухе и улетело дальше, плюхнулось на спинку и проехало еще пару метров. А когда, наконец, остановилось, потеряв скорость, крабик был уже полностью покрыт кристаллической коркой.
Вид его скрюченных, схлопнувшихся, как у мертвого паука лапок, привел меня в чувство. По спине прошла горячая волна злости, будь у меня шерсть, она точно встала бы дыбом. Я разжал пальцы, отпуская уже полностью бесполезный гарпун, и отпрыгнул, чтобы перегруппироваться.
— Уголек, не лезь, а то это какие-то неправильные пчелы, — дроид пискнул, типа принял, а заодно обращая внимание на результаты распознавания. — Хотя странно это ожидать от метаморфов…
Глава 3
Так, так, так — я начал отступать, глядя на подступающие ртутные шарики. От пылающей самосформированной доменной печи продолжали отскакивать все новые кляксы. Какие-то резво катились ко мне, но некоторые, к моему огромному счастью сваливались с кучи уже не такие блестящие. Бока подпалены, кристаллическая часть мутная, в трещинках и ломкая. Когда они отскакивали подальше от огня, то падали на бетон и трескались, теряя целые куски.
Ясно, значит, мне не отсюда нужно валить, а туда продвигаться. Я сделал небольшой вираж — дернулся в сторону, потянув за собой уже с десяток толстых «капель», а потом резко развернулся в другую сторону и прыгнул поближе к костру. Огляделся по сторонам в поисках хоть чего-то, что похоже на оружие. Подхватил свою лопату, сделанную из дорожного знака, и кинулся в дымовую завесу, гуляющую по двору.
По пути пнул, не пойми откуда выкатившийся черный бильярдный шар с цифрой восемь на боку. Пнул удачно, влепив его, словно в лунку для гольфа, прямо в скопление «капель». Ртутная масса, как желе, шатнулась, втягивая шар внутрь, а потом выплюнула его обратно. Только уже не черным, а бледно-серым и покрытым ледяной крошкой.
Следом в эту кучу полетела дымящаяся болванка (вероятно, оплавленное колесико от кресла). Удар пришелся чуть выше, лишь по касательной задев верхушку переливающейся «капли». Но эффект был поразительный — ртуть съежилась, как ошпаренная, по ушам пронесся гул ультразвука, пораженный кусочек потемнел, и метаморф сдал немного назад. Но не обратился в бегство, а подхватил в себе еще несколько «капель». Переварил их, перекрутив в общей массе, выровнял раненый бок и подрос. И снова попер на меня.
— Ясно, значит, нужно подогреть! Я же им не мстю, так что можно подавать горячим! — услышать собственный голос оказалось приятно, а то ведь сам себя не успокоишь, никто не успокоит.
Я воткнул указатель в щель, сквозь которую алело яркое пламя. И стал смотреть, что можно прихватить взамен. Увидел длинный уголок с пузырящейся краской, вроде бы ножка от стола из лаборатории. Огонь!
Черт! Огонь и в прямом и переносном смысле! Мою физическую ладонь пронзила боль как от ожога. Как там было? Лед и пламень? Или что-то в этом роде. Оридж — лед, а пламени, как и боли, не существует!
Я попытался настроить мозг на то, что это лишь его ощущения, а с телом на самом деле все в порядке. Вроде бы уже сто раз этот опыт проходили, а все равно не верит. Хотя, конечно, тут я ему немного врал. Опять что-то щелкнуло в мизинце — надо будет все-таки его осмотреть! А пока приложим грелку!
Я зарычал, передавая Ориджу весь свой настрой и сильнее схватился за край уголка. Дернул — не идет. Дернул еще раз, сначала уворачиваясь от горящей шелухи, осыпавшейся сверху, а потом наоборот, чуть ли не грудью примкнул к костру, видя, что капли метаморфа замешкались.
В кресле совсем прижало, появилось чувство, будто кто-то стоит надо мной и кипятком поливает мне грудь. И еще иголки мне в соски вставляет для большего энтузиазма! Я опять зарычал и дернул этот проклятый уголок со всей силы. И вырвал-таки с небольшим куском горящего стола и кучей прочего мусора, которая рассыпалась вокруг.
И бросился на самое крупное скопление «капель» по размерам сопоставимую с небольшой собакой, а по форме на клубок из змей. А за ним было еще два помельче, которые продолжали ловить новые «капли», выдавливаемые из «печи».
Я ударил. С широким замахом, так, будто у меня в руках длинная ветка и я хочу переломить ее о пенек. Метаморф двинулся мне навстречу, вероятно, реагируя на любое движение стали и планируя отморозить его, как и все остальное. Но что-то пошло не так! Раскаленный уголок со все еще горящим куском столешницы прилетел ему прямо по хребту. И прижог, вдавливая в бетон. Тварь завизжала — Ориджа чуть не отбросило, вдавило пятки и щелкнули суставы с таким звуком, будто в гармошку сжимаются.
Часть горящей свалки осыпалась, искры и угольки покатились в сторону метаморфа, еще больше вводя его в состоянии дикой паники. Ртутные капли вскипели, покрываясь волдырями, субстанция прогнулась в центре под горящей палкой и раздулись по бокам.
— Ага, тоже мне, блин, мячик антистресс!
Я покосился на остальные сгустки, которые уже успели прибавить в весе и по широкой дуге начали меня обходить. Надавил еще сильнее, морщась от вида волдырей и фильтруя едкий кислотный запах. Между делом отмахнулся от системные уведомления об уроне и агрессии со стороны окружающего мира — будто я сам все это не знаю, и ударил ногой по мусорной куче. Попал во что-то твердое, скорее всего, угол тумбочки, вбил ее вглубь и обрушил на нас с метаморфом кусок горящей стены.
Весь закоптился, на меня налип расплавленный пластиковый мусор вместе с какими-то тлеющими тряпками, но я все равно прыгнул на кучу сверху и начал на ней скакать. Прыгая в ту сторону, где видел, что просачивается ртутный ручеек. Боли я уже не чувствовал, видимо, переступил через какой-то порог, за которым осталось только легкое безумие.
Хотя иначе мои туземные пляски на костре и назвать-то было сложно. Система это тоже поняла — врубила красную подсветку по всему экрану и «ушла» на частичную перезарядку, зашумев кулерами у меня в голове. Я настолько сильно разогрел Ориджа, что когда сверху на меня сверзилась ртутная капля, то лишь с шипением, как масло на сковородке, соскочила вниз.
Я выхватил раскаленный дорожный знак и сначала отмахнулся от второго метаморфа, решившего прыгнуть мне на спину, а потом догнал его, подцепил на знак, как на противень, и закинул его в топку. Вернулся и перекидал всю утрамбованную кучу туда же. И принялся ловить третьего. Догнал уже почти у станции, прихлопнул, подцепил на лопату и бросил в сторону огня. Попробовал снова придавить, но остывший знак потерял свои суперсилы и намертво вмерз в землю.
Теперь метаморф пошел на меня в атаку, а я побежал к огню. Воткнул обе руки в угли, заорал на всю станцию — теперь уже точно слышал, как прибежала Сюин, чувствовал, как по мне скачет чибзик, щекоча своей щетиной.