Совсем не джентльмен
Роб сложил опустевшую грязную посуду на поднос и отставил его в сторону.
– Вы наверняка спрашивали себя, что сталось бы, если бы отец забрал с собой вас, а не вашу сестру.
– Мы с Мэрайей разговаривали об этом, – призналась Сара. – Стала бы я ею, а она – мной? Не думаю, да и она, кстати, тоже. Хотя мы с нею очень похожи, у каждой из нас все же свой характер и свои особенности.
– Если бы отец забрал вас с собой вместо Мэрайи, сейчас вы могли бы быть герцогиней.
– Скорее уж Адам утонул бы, потому что Мэрайи не оказалось бы рядом, чтобы вытащить его из воды. И даже если бы я и спасла Эштона, то не влюбилась бы в него. – Сара нахмурилась. – Хотя, быть может, и влюбилась бы. Будь у меня такая же неупорядоченная жизнь, как у Мэрайи, меня, быть может, тоже привлекла бы его предсказуемость и надежность. Сейчас об этом можно только гадать.
Роб улыбнулся.
– Вопрос из тех, что не дают спокойно спать по ночам, если раздумывать над ними слишком много.
– Но я вовсе не раздумываю над ним, – твердо заявила девушка. – Все ведь случилось именно так, а не иначе. Из нас двоих повезло мне. Меня воспитала мать, чему я очень рада.
– Но вы так и не сказали, где прошло ваше детство.
Она улыбнулась, ощущая легкий туман в голове от эля, который оказался крепче, чем она привыкла.
– Я часто отвлекаюсь и перескакиваю с одного на другое. Если не считать того, что я лишилась отца и сестры, детство у меня было замечательное. После того как отец сбежал, старший брат матери, лорд Бэбкок, пригласил ее поселиться у него, чтобы она стала хозяйкой и управляла его домом. Жена дяди Питера умерла, и, имея четырех здоровых сыновей, он не видел необходимости жениться снова. Поэтому я выросла в поместье Бэбкок-Холл в Хартфорде. Меня воспитывали вместе с кузенами, и я была для них обожаемой младшей сестренкой.
– Я рад, что у вас все сложилось так хорошо, – сказал Роб. – Вашей матери повезло, что ее брат не проникся негодованием оттого, что вынужден был содержать сестру и племянницу.
– А ему и не пришлось этого делать. – Сара с сожалением покачала головой. – Всегда имевший склонность к широким жестам, мой отец отписал маме весь доход от ее приданого, чтобы доказать ей, что женился на ней не ради денег. Так что в этом смысле мы были весьма обеспеченными.
Роб выразительно приподнял брови.
– Донкихотский и достойный поступок со стороны вашего отца. – Он поколебался. – Вы возненавидели его, когда он вернулся и забрал себе так много внимания вашей матери, которое она долгие годы отдавала только вам?
Сара вздохнула и опустила глаза, подумав, что Роб обладает дьявольской проницательностью.
– Немного. Мы с мамой были очень близки. И по-прежнему остаемся таковыми, но по-другому. – Нам стало более одиноко. – А теперь пришел ваш черед рассказать мне о своей жизни. У вас есть постоянное место жительства в Лондоне, или вы слишком много путешествуете для этого?
– Я снимаю комнаты над ломбардом неподалеку от Ковент-Гардена. Там живет мой помощник Харви, который занимается лондонскими делами в мое отсутствие.
Иными словами, в его жизни нет места для такой женщины, как она, хотя не исключено, что его самостоятельная рисковая спутница могла бы вписаться в нее. Сара заподозрила, что он намеренно подчеркивает разделявшую их пропасть.
Преисполнившись некоторого беззаботного бесстрашия от усталости и крепкого эля, Сара мягко поинтересовалась:
– Вы не думали, как все могло бы сложиться между нами при других обстоятельствах?
Роб замер в неподвижности, когда она взглянула ему в глаза. Они были поразительными – зеленовато-синими с оттенком ночной черноты. Такие глаза могут быть пугающими, угрожающими или ласковыми. Но сейчас они выглядели… холодными и безрадостными.
– Я думал над этим, – сказал он, чувствуя, что воздух буквально сгустился между ними. – Но мы должны играть теми картами, что сдала нам судьба.
Значит, и он ощутил зарождающееся звенящее притяжение и понял, что пути у них слишком разные, чтобы пересечься. Близости, которая возникла между ними всего за несколько дней, следует положить конец. Сара, хотя и сознавала, что это неизбежно, ощутила неожиданную горечь оттого, что ее подозрения подтвердились.
Роб нарушил атмосферу обоюдного уныния, сунув руку в седельную суму и достав оттуда пистолет.
– Поскольку вы росли вместе с мальчишками, то и к огнестрельному оружию, наверное, привычны? Хотя некоторые леди буквально шарахаются от этих дьявольских приспособлений.
Она взяла пистолет и ловко «переломила» его. Он был чистым, хорошо ухоженным и совсем недавно разряженным.
– Не просто привычна. Мой дядя научил меня обращаться с ним. Я стреляла лучше любого из своих кузенов. Дядя Питер всегда советовал мне иметь при себе пистолет во время путешествий. К несчастью, я и представить себе не могла, что мне понадобится оружие, когда отправлялась на прогулку по поместью своего зятя.
– Пистолет мог и не помочь вам в борьбе против четверых мужчин, но я рад, что вы умеете стрелять. – Роб протянул ей мешочек с порохом и пулями. – Этот пистолет принадлежит мне. Как видите, он неплох и невелик. А себе я оставлю тот, который отобрал у одного из ваших похитителей, поскольку он больше и тяжелее. Предлагаю вам носить пистолет при себе до тех пор, пока мы не вернемся в Англию.
Сара закусила губу, разглядывая оружие.
– Как я уже говорила, стрелять я умею хорошо, вот только не знаю, смогу ли убить человека. В Бэбкок-Холле я даже в охоте не принимала участия.
– Я бы никогда не стал просить вас застрелить кого-либо. Но обнажить оружие и выстрелить в воздух у кого-нибудь над головой – веский аргумент в споре.
– Очень хорошо. – Она приняла мешочек и сноровисто зарядила свое новое оружие. – Вы всегда держите пистолет под рукой? Я не заметила его у вас, когда вы спасали меня.
– Этот я носил при себе, но пускать огнестрельное оружие в ход я предпочитаю только в самом крайнем случае. Опасность тяжело ранить кого-либо при стрельбе с близкого расстояния очень велика. В подобных обстоятельствах я обычно пользуюсь дубинкой. – Сунув руку под сюртук, он извлек полированную деревянную палку с набалдашниками на концах. Когда его пальцы сомкнулись на ней, набалдашники выдвинулись еще дальше. – Она здорово добавляет ударной силы, когда вы хотите причинить боль, но не убить.
– О, как мило! Можно мне взглянуть на нее?
Роб с улыбкой протянул ей дубинку.
– Для воспитанной молодой леди вы на удивление кровожадны.
Она сомкнула пальцы вокруг рукоятки и несколько раз для пробы взмахнула дубинкой. Гладкая деревяшка удобно располагалась в ладони, хотя, пожалуй, была все-таки длинновата.
– Я воспитывалась с мальчишками, что означало много драк и свалок не по правилам, когда родители не могли нас видеть. – Сара вернула ему дубинку. – Мне подошло бы что-нибудь покороче. Не то чтобы я собиралась много драться, но это маленькое приключение напомнило мне о том, что иногда леди должна уметь постоять за себя.
– Надеюсь, больше у вас таких приключений не будет! – с жаром заявил он. – Но на всякий случай следует быть готовыми ко всему.
– Что подразумевает необходимость отдыха, дабы завтра я смогла вновь провести в седле весь день. – Потянувшись за одеялом, она прикрыла зевок ладонью. – Я лягу спать на эту кучу сена.
– А я лягу у дверей, чтобы прогнать любого дракона, если тому вздумается помешать вам, – светским тоном произнес он.
– Другими словами, чтобы оказаться на безопасном расстоянии от меня, – без обиняков заявила девушка.
– Вот именно. Вашей привлекательности сопротивляться весьма непросто, Сара. – В глазах Роба заплясали лукавые искорки. – Драконов отгонять куда легче.
Она рассмеялась, радуясь тому, что они еще могут подшучивать над своей тягой друг к другу, затем завернулась в одеяло, зарылась в солому у стены и крепко заснула.
Глава двенадцатая
Сара спала как убитая – и на следующее утро проснулась рядом с Робом. Голова ее покоилась у него на плече, а он обнимал ее за талию. Очевидно, во сне они придвинулись друг к другу и встретились на середине мягкой и податливой кучи сена. И хотя оба были по-прежнему завернуты в одеяла, словно мумии, она смутно ощущала исходящие от него тепло и силу.