Двое (СИ)

— Мужик, слышь, ну ты че завелся-то, в натуре! — отпрыгнул от меня пацан. — Мы же не нарочно!
— Я те дам, не нарочно, дебил! — отвесил ему жестокий подзатыльник я. Бля! Кулак проехался по шлему и всего лишь заставил пацана кивнуть. — Только настоящие мудаки садятся отдыхать под крутым спуском! Да еще на всю ширину трассы! А если бы на моем месте был кто-то другой?! Он бы протаранил вас хрен знает на какой скорости! Руки-ноги бы потом кто собирал?!
— На этой трассе только упоротые сноубордисты и спортсмены тусуются, а щас восемь вечера. Нет же никого! — забубнил пацан. — Мы думать не думали, что ты тут такой весь понтовый нарисуешься!
— Серж, ты в порядке?
Мрачный голос за моей спиной заставил меня развернуться. Пацан побледнел, окидывая сидящего на снегоходе могучего Ромку взглядом затравленного зверька, и попятился. Я глянул на брутального лося повнимательнее и сглотнул. Бля, когда он успел подъехать?
— Ты в порядке? — переспросил Ромка так, что мне захотелось немедленно от него сбежать.
— Да, конечно! — бодро ответил я. — Все нормально, просто поорать захотелось, чего ты?
— Просто поорать? — уточнил он, сползая со снегохода на снег с видом Терминатора.
Я оглянулся на пустой подъемник и рванул к нему со всех лыж. Жаль, палок у меня не было, добрался бы быстрее, а так хапнул адреналина, уворачиваясь от Ромкиных рук в самый последний момент. Плюхнулся на сиденье и поехал на гору в тяжких раздумьях. Черт бы побрал этих придурков! Спалили меня, как последнего лоха. Я поерзал на сиденье. Ох, и достанется теперь моей заднице! По самое не балуйся. Уговор с Ромкой был такой: я гоняю на лыжах так, как привык: без защиты, без шлема и без палок, но без фанатизма, а он рассекает на снегоходе до последнего, а не болтает с коллегами по работе по телефону, сидя в кафе у подножья горы.
Лыжи и сноуборды Ромка зверски не любил, но ради меня согласился потусоваться на горнолыжке не два часа, а целых четыре. Подозреваю, что если бы не снегоход, хрен бы я его уговорил. Так или иначе, он свое слово сдержал, а вот я… Мда. Нехорошо получилось. А с другой стороны, увлекся немного, с кем не бывает? И ничего такого уж страшного не исполнял. Я же не виноват, что некоторые дебилы не знают правила поведения на трассе! Теперь знать будут и никого в могилу не загонят. Это же хорошо, разве нет? Конечно, хорошо! Только вот на Ромку мои умозаключения вряд ли подействуют. Он же эгоист и плевать хотел на всех и вся, кроме себя любимого. Ну, и меня.
Я спустился с подъемника, подумал немного и махнул на все рукой. Раз уж меня застукали, надо отрываться по полной, чтобы огрести за дело. Трасса для спортсменов, копия горнолыжной трассы в Сочи, змеилась вниз крутым зигзагом почти в полной темноте и манила меня неимоверно. Изредка до нее добирался свет фонарей от соседнего спуска, так что по большому счету ничего такого-этакого я исполнять не собирался. Подкатился к старту, глянул вниз, оценивая масштаб трагедии. Хм… Хорошо, что я без очков гоняю, фиг бы я в них на ней что углядел. Знал бы, что трасса без освещения, сразу бы на нее приперся, а так… пока размялся на простых трассах, пока то да се, уже стемнело. Я честно хотел оставить ее на потом, но раз уж такая пьянка…
— Поехали! — сказал я сам себе и окунулся в темноту резких поворотов, взлетов и коротких крутых спусков.
Я летел по трассе и задыхался от скорости, адреналина и свободы, что дарил мне ветер, снег, темные тени на белом насте, заснеженные сосны и необъятный простор расстилающейся внизу долины. Полный контроль над телом, над каждой мышцей, пьянил и рвал крышу, забивая осторожность, страх и благоразумие в самый дальний уголок моей души. К черту все! Только вперед!
Шшшиххх!
Я птицей вылетел на освещенную трассу, скатился до подъемника и не успел убрать счастливую улыбку с лица, как тяжелая рука опустилась на мое плечо. Бля, страж порядка.
— Я тебя убью, — очень спокойно сказал Ромка, заставляя меня ежиться в нехороших предчувствиях.
Когда он говорил таким тоном, его подчиненные менялись в лице и делали все, чтобы свалить подальше.
 
— Ай, да ладно тебе, — отмахнулся я, наткнулся на черные глаза и поспешил облизать губы. Вдруг проканает?
Он моргнул, перестал рвать меня на части и принялся буравить мне мозг. Непонятно, что хуже.
— Идем, я не хочу убивать тебя при свидетелях, — мрачно сказал Ромка и потащил меня в сторону деревянных трехэтажных домов, что стояли на краю горнолыжного комплекса практически в лесу.
— Слушай, мне надо ботинки переодеть и лыжи убрать, — дернулся в сторону финика я.
Ромка железной рукой вернул меня на прежний курс, отобрал лыжи и придал ускорение тычком в спину.
— Я позабочусь о них после твоей смерти.
— В лесу убивать будешь? — покосился на него я, с трудом переставляя ноги в горнолыжных ботинках по скользкому склону.
— В номере.
— В номере?!
— Мы переночуем здесь, — ответил Ромка. — Я прям как знал, что ты до утра не доживешь. Позвонил родителям, сказал, что мы встретили твоих знакомых и будем с ними до утра тусоваться.
— Все предусмотрел, зараза, — пробурчал я, раздумывая над тем, устроить бунт на корабле или покорно отдаться во власть палача.
Мысль про бунт нравилась мне все больше и больше, но Ромка это дело отследил и меня опередил: едва я вскарабкался в своих тяжелых негнущихся ботинках на третий этаж и ввалился в номер, как он толкнул меня в спину так, что я пролетел несколько метров вглубь комнаты и приземлился на колени и ладони. Ромка догнал меня и сходу влепил мне по заднице рукой с такой силой, что окна вздрогнули, что уж обо мне говорить!
— Ромка, охуел? — вскипел я, плюхаясь на задницу и лихорадочно стаскивая с ног гребаные ботинки. — Ты что себе позволяешь?!
— А ты? — зарычал он и вздернул меня на ноги за шкирку. — Безголовый идиот! Сумасшедший отморозок!
— Не ори на меня! — сбил его руки с себя я. — На сына своего ори, а на меня не смей!
Ромка замолчал, дождался, пока я освобожусь от ботинок, куртки и толстовки, избавился от своих и кинулся на меня, как маньяк. Я не успел отреагировать, а потому уже через секунду оказался лежащим на спине на постели. Ромкины руки на моей шее сжались так, что дышать стало практически невозможно.
— Хррр….опу.ххррр…сти… — схватил его за руки я.
— Сколько можно рисковать жизнью по пустякам?! Думаешь, я не видел, что ты на трассах вытворял?! — заорал Ромка, пугая до колик в животе. Так он на меня еще никогда не орал. — Ты мне все нервы повыдергал, безбашенный пиздюк! Да я лучше сам тебя придушу, чем буду твои мозги с деревьев собирать!
Я пнул его коленом в пах, глотнул воздуха и скатился с постели. Ой-ой-ой! Похоже, я таки довел моего лося до состояния неконтролируемого бешенства. Че делать-то?!
— А ну стой! — налетел на меня Ромка. Уронил на пол животом, сел верхом на мои бедра, сдернул с меня футболку и вцепился в волосы. — Я выебу тебя так, что ты неделю ходить не сможешь, долбоеб! Порву твою задницу в клочья, понял?! Чтобы лежал на постели и нос на улицу не высовывал! А завтра добавлю!!!
— Ромка, ну чего ты? — умиротворяюще спросил я, но он дернул мою голову вверх и назад, заставляя меня прогибаться, как черт знает что. Бля, никогда не думал, что умею так гнуться!
— Заткнись! Трепло! Тебе нельзя верить! Все твои мозги мигом оказываются у тебя в заднице, если дело касается скорости и адреналина! — зарычал Ромка.
Схватил за горло и смял мой рот жестоким поцелуем. Оторвался, посмотрел на меня, слизнул каплю крови с прокушенной губы, и я увидел в его отчаянных глазах дикий страх за мою жизнь, желание уберечь, защитить и наказать так, чтобы я никогда больше не рисковал собой попусту.
— Лапа, — прохрипел я, цепляясь за его руку на своем горле обеими руками. — Прости…
Ромка моргнул, а потом убрал пальцы с моего горла и уткнул лицом в ламинат. Вздернул на колени, стащил с меня штаны и белье, стреноживая у колен, и влетел в мою шитую-перешитую задницу с ходу. До упора. Скотина мстительная!