Двое (СИ)

— Размечтался, — прикусил мочку его уха я и слегка подтолкнул. К стене.
Он послушно отступил и оперся на нее плечами, поднимая бедра вперед, чтобы прижаться к моему паху своим как можно плотнее, но при этом оставить моим рукам и губам все остальное. Я не преминул этим воспользоваться: расстегнул пуговицы на его рубашке, поцеловал в шею, лизнул впадинку и двинулся к уху.
— Может, мы все-таки немного поругаемся? — охрип Ромка и стянул с меня футболку.
— Ругайся, — согласился я, расстегивая ремень на его брюках.
Ромка открыл рот, но я лизнул его в губы, прикусил нижнюю, пососал верхнюю и ворвался в мятный рот языком, чувствуя, как падают на пол мои шорты и плавки. Жадные руки смяли мои ягодицы, заставляя меня вжимать желанного до боли мужчину в стену.
— Чего молчим? Кого ждем? — сжал в руке налитые яйца Ромки я, поиграл с ними, вызывая довольный вздох. Каменный стояк, по которому я прошелся пальцами напоследок, заставил меня улыбаться.
— Я передумал, — прикусил мою шею Ромка. Так сладко и правильно, что меня нещадно повело. — Мы можем сыграть в другую игру. Мучений в ней будет предостаточно.
— Ты кончишь первым, — коварным выдохом рассмеялся ему в ухо я.
Ромка вздрогнул, развернул меня к стене и пополз по моей груди губами, а по бокам руками. Вниз. Прикусил сосок, поцеловал шрам под сердцем и пересчитал языком едва заметные кубики пресса, одновременно лапая руками мои ягодицы: раздвигая в стороны, сжимая, проводя пальцами между ними и нагло лаская любимое им и растянутое за два дня жаркого траха колечко. Сегодня мне было все равно, кто кого нагнет. Другой вопрос, кто кончит первым! Ромка обвел языком мой пупок и взял в рот головку члена.
— Ашшшшшшш, — зашипел я, теряя контроль гораздо быстрее, чем планировал, потому что Ромка в своей расстегнутой рубашке и брюках, из ширинки которых торчал член, стоящий передо мной на коленях, был великолепен. — Так бы и съел тебя.
— Чуть позже, ледышка, — посмотрел на меня снизу вверх Ромка и провел языком от основания члена до головки. Улыбнулся Чеширским котом, чувствуя, как мои руки без моего ведома принялись путать его волосы. — Сначала ты потечешь, растаешь, растечешься подо мной довольной жизнью лужицей.
— Размечтался! — не выдержал я и заткнул его членом.
Ромка взял в рот неглубоко, ровно настолько, чтобы как следует поиздеваться надо мной языком. Теплый тесный грот, умелый язык, пошлые звуки. Ууууууу. Ромка прикрыл глаза от удовольствия, прихватил мой член рукой и принялся за дело с удвоенным энтузиазмом. Меня пробрало до самых печенок, но тут я вспомнил, что у нас не просто секс. Так дело не пойдет. Я же кончу, так и не начав игру по-настоящему! Я дернулся было в сторону, но понял, не в силах вот так запросто покинуть этот гостеприимный рот. И что делать? От чего у Ромки сносит крышу? Ах да!
— Я думал о тебе целый день, — сказал я и не стал сдерживать стон удовольствия.
У Ромки свистел чайник, когда я говорил ему комплименты, не в силах молчать о том, что рвалось наружу. Или стонал. Громко. Хрипло. Забывая обо всех своих фобиях напрочь. Вот как сейчас. От моего стона Ромку аж передернуло. Отлично!
— Твои родные орали на меня, а мне было плевать. Ты важнее их всех вместе взятых, — пошел на приступ я. Ромка оставил на моем члене руку и принялся выцеловывать пах, раздвигая мои ноги шире. Лаская пальцами яйца и забираясь в анус. Неглубоко. Приятнооооо. Черт! — Я тебя никому не отдам!
— Правда? — поднял на меня затуманенные страстью глаза Ромка.
Я улыбнулся, облизал пересохшие губы и сполз на пол. Обнял его за шею и поцеловал в губы так, чтобы разжечь пожар.
— Да.
— Черт! — застонал он, роняя меня на пол. Навис сверху, сногсшибательный в своей распахнутой рубашке, скрывающей от моего жадного взгляда накачанное тело, и так и не снятых брюках. — Неужели ты сказал мне «да»!
— Да, — коварным смехом рассмеялся я, забираясь руками на его задницу и стаскивая с него брюки и плавки. Недалеко. Ровно на столько, чтобы освободить необходимое.
 
— Серрррж, ты специально это говоришь? — тяжело задышал мне в шею Ромка и забрался в меня влажным пальцем. Глубоко. Задел простату, и я застонал в голос. Выгнулся под ним, судорожно сжал его плечи под рубашкой. Уууууу. — Чтобы свести меня с ума?
— Да.
— Чудовище, — застонал Ромка, оставляя засосы на моем плече и ключице. Потерся о мой стояк своим, добавляя в анус второй палец. — Тебе меня не победить!
— Да. Я устал сражаться, скрывать свои чувства и делать вид, что мне на тебя плевать. Это не так, — зашептал я, целуя его короткими влажными поцелуями в губы. Запутывая языком, но не давая перехватить инициативу.
— Я знаю, — не поддался на провокацию Ромка.
Навис надо мной и заменил пальцы на член так ловко, что я не почувствовал ни капли боли. Легкий дискомфорт проникновения сменился блаженной наполненностью. Ромка поцеловал меня в губы и принялся осторожно втрахивать в пол. Я ласкал пальцами чувствительное местечко на его боку и подставлял губам шею, а не рот, не давая волнам удовольствия снести мне голову. Еще не время. Он должен кончить первым!
— Ты любишь меня, ледышка. И ты…
— Да.
— Что? — вздрогнул всем телом Ромка и остановился. Вырос во мне еще больше, хотя, казалось бы, куда больше-то? И уставился на меня практически черными глазами. — Что ты сказал?
— Я люблю тебя, — ответил я и даже не подавился этими страшными словами.
Чего не скажешь ради победы? Даже правду. Ромка замер, вздохнул коротко, беспомощно, и посмотрел так, что меня накрыло. Просто снесло крышу к чертям. Я перевернул его на спину, оседлал, сжал в руке мощную шею и зашептал в губы, изводя его член задницей так, чтобы стать с ним одним:
— Люблю твой запах. Руки. Объятия. Сопение по утрам мне в затылок. Темноту в глазах, когда ты смотришь на меня.
— Серж… господи… я хочу… люблю…
— У нас впереди куча времени. Люби меня, как захочешь. Сколько сможешь. Как угодно долго.
Ромка застонал в голос, вцепился в мои бедра, останавливая, и принялся за меня сам. Задевая простату. Наполняя собой. Заставляя выгибаться, чтобы принять его как можно глубже. Срывая последние замки с моего сердца… Оргазм подкрался к головке, я разом пришел в себя и поспешил пережать член у основания. Ну уж нет! Я тут для чего душу наизнанку выворачивал? Чтобы проиграть?! Ни за что! Наклонился, обхватил Ромку руками за голову и выдохнул ему в губы:
— Я твой, любимый.
— Даааа, — взвыл Ромка, зажмурился, засадил мне по самые яйца и кончил.
Я прикусил губу, чтобы не улететь за ним следом, и как следует цапнул его за плечо зубами.
— Ай! — открыл ошалелые глаза он.
Ласково пробежался по мне руками, медленно дотрахивая, чтобы снять с себя последние крохи напряжения… Наткнулся на мою ехидную улыбку. На стоящий колом и истекающий смазкой член… и огрел меня по заднице ладонью.
— Эй, обалдел?! — выгнулся от накатившего удовольствия я. Ромка заменил мою руку на члене своей и снова шлепнул по ягодице. Ууууу! — За что? Я честно победил!
— Ты — ехидное чудовище, — оставил на моем члене только два пальца Ромка. Он знал, что делал. Ускорил темп, прихватывая край головки и терзая меня на грани между болью и невыразимым удовольствием. Я взвыл в голос. — Ну как так можно? Ты сказал мне столько всего важного, но при этом умудрился отыметь по полной программе.
— За это ты меня и любишь, — простонал я.
Ромка сжал пальцы на моем члене, с силой провел рукой по позвоночнику, и я взорвался, выливаясь ему на живот рекой.
— Да, — улыбнулся он. Стер сперму рубашкой и уложил меня к себе на грудь. Я обнял его, поцеловал в висок и расслабился так, как никогда раньше.
— Ты меня растопил, — тяжело вздохнул я. — Я теперь живой. Это ужасно.
— Ты меня в себе утопил, — мечтательно отозвался Ромка. — Я теперь мертвый. Это прекрасно! Как видишь, статус кво восстановлен. Вселенское равновесие и все такое. Не переживай, вместе мы со всем разберемся. Правда же?