Атабаска

— В Прудхо-Бейе.
— Бог мой!
— Рад, что ты рад. Значит, договорились. Упакуй свои причиндалы и, конечно, одежду. Три парки — это то, что надо. Надеваются одна на другую. Когда ваш рейс, мистер Демотт?
— Через два часа.
— Дэвид, ты должен здесь быть через час. — Дэвид открыл дверь, чтобы выйти, и посторонился, пропуская в кабинет человека, худого и белобородого, как проповедник Ветхого Завета.
— Прости, Джон, прости. Ты не мог выбрать худшего времени в этот худший из дней, чтобы меня вызвать. Два слушания в суде, два самоубийства — люди с каждым днем становятся безумней.
— Сочувствую тебе, Чарльз, и могу только надеяться, что ты ответишь мне тем же. Доктор Паркер — Мистер Демотт.
— Ха! — Паркер взглянул на Демотта, не скрывая всякое отсутствие энтузиазма. — Вы тот, кто явился, чтобы увеличить груз моих забот?
— Не по моему собственному желанию, доктор. А забот станет больше на три, если быть точным.
— Боюсь, что сегодня у меня не будет на них времени, мистер Демотт. Завал, полный завал. Очень может быть, что и завтра я не смогу ими заняться. Как непрофессионально!
— Что именно?
— Два моих ассистента завалились с гриппом в самое трудное время. Это молодое поколение…
— Полагаю, это от них не зависит.
— Хлюпики. Ладно, что с тремя вашими?
— Двоих вы наверняка знаете. Они оказались вблизи взрыва, а потом еще и нефть загорелась. Страшное зрелище. Было бы достаточно только дыма, чтобы их прикончить.
— Но с ними уже было покончено. Так. Взрыв, огонь, удушье. Ничего не остается для моей ножовки, так?
— Каждый из них имеет по пуле где-то вблизи основания черепа, — сказал Демотт.
— Ха! Так вы хотите их получить, так?
— Не я, доктор Паркер, полиция штата и ФБР. Я не полицейский, я только расследую случаи саботажа на производстве.
Паркер состроил кислую мину:
— Надеюсь, мои труды не пропадут всуе, как это обычно случается.
Фолкис улыбнулся.
— Каковы шансы, мистер Демотт?
— Миллион к одному, что труды будут напрасны. Этот пистолет почти наверняка был выброшен из вертолета где-нибудь над грядой Брукса.
— Я, тем не менее, вынужден попросить тебя, Чарльз, — сказал Фолкис.
Доктор Паркер не поддался.
— А что случилось с третьим?
— Это Джон Финлэйсон, BP/SOHIO, начальник производства, Прудхо-Бей.
— Бог мой! Прекрасно его знаю. Вернее, знал.
— Да. — Демотт кивнул на стол Фулкиса. — Вон свидетельство о его смерти.
Паркер взял бумагу, надел пенсне и прочитал отчет.
— Необычно, — сказал он. — Это четкое медицинское заключение. Нет никакой необходимости производить вскрытие. — Он посмотрел на Демотта. — Судя по выражению вашего лица, вы со мной не согласны?
— Я ни не согласен, ни согласен, а просто смутно недоволен.
— Вы практикуете медицину, мистер Демотт?
— Нет.
— И, тем не менее, вы предполагаете оспорить мнение моего коллеги.
— Так вы его знаете?
— Никогда о нем не слышал. — Паркер глубоко вздохнул. — Но он ведь врач.
— Как доктор Криппен. [5]
— Как прикажете понимать ваши намеки?
— Понимайте, как хотите, — сказал Демотт спокойно. — Я ни на что не намекаю. Все, что я говорю, что его обследование было поверхностным и торопливым, и что он мог что-нибудь упустить. Вы не будете ратовать за божественное право непогрешимости для врачей?
— Не буду. — В его голосе еще слышалось раздражение, но уже глухое раздражение. — Что вы хотите от меня?
— Второе мнение.
— Необычная просьба, черт побери.
— Убийство тоже необычное, черт побери.
Фолкис посмотрел насмешливо на Демотта и сказал:
— Я загляну завтра в Прудхо-Бей. Ничто не сравнится с добавкой налета хаоса к существующему состоянию замешательства.
 
10
Свинцовые сумерки приближавшегося вечера уже опустились на Прудхо-Бей, когда Демотт и Дэвид Хендри покидали самолет, на котором прилетели из Анкориджа; погода к этому времени значительно улучшилась: ветер упал до десяти узлов, а верхняя граница снежных вихрей не поднималась выше пяти футов над поверхностью, видимость на подлете к земле была почти в норме, а температура, по меньшей мере на двадцать градусов выше, чем была утром. Первым знакомым, которого Демотт увидел в холле административного здания, был Моррисон из ФБР, сидевший рядом с рыжеволосым молодым человеком, неуместно одетым в серую фланель и пиджак. Моррисон поднял глаза и улыбнулся.
 
— Узнаю Джона Фолкиса, — сказал он. — Никакого доверия к ФБР. — Он указал на рыжеволосого молодого человека. — Ник Тернер. Не обращайте внимания на его прикид, он прямиком из Оксфорда. Мой дактилоскопист. А это — ваш, Дэвид Хендри.
— Джон Фолкис решил, что две пары глаз лучше, чем одна, — мягко заметил Демотт, — Нашли что-нибудь?
— Ничего, а вы?
— В основном, пустая трата времени, но на обратном пути пришло в голову, что может стоит поискать в комнате Финлэйсона?
— Да мы уже это проделали. Ничего.
— Так чисто, что скрипит?
— Почти. Множество пятен, оставленных самим Финлэйсоном, парочка принадлежит водопроводчику, который был там, когда совершал свой регулярный обход, и только один, представляете, всего один, принадлежит «мальчику про все», который, должно быть, просто волшебник с тряпкой и полиролем.
— Мальчик про все?
— Вроде прислуги. Убраться, застелить постель.
— Могло быть, что какая-то добрая душа, кроме прислуги, дала себе труд протереть мебель?
Моррисон достал из кармана два ключа и сказал:
— Этот от комнаты Финлэйсона, а это главный ключ. Держу их у себя с тех пор, как Финлэйсона унесли оттуда сегодня утром.
— Учиться никогда не поздно. — Демотт положил на низкий столик перед Моррисоном толстую папку. — Отпечатки из телефонных кабинок в Анкоридже. Теперь мне нужно доложиться боссу.
— Молодым джентльменам будет интересно сравнить их с теми, что сняты с сейфа в кабинете, — сказал Моррисон.
— Оптимизма не испытываете?
Агент ФБР улыбнулся.
— По природе я всегда был оптимистом, но было это до того, как я пересек сорок девятую параллель.
Демотт нашел Брэди и Маккензи в комнате Брэди, праздно сидящими на тех двух стульях, что только и были в комнате, и ему это совсем не понравилось.
— Приятно и очень обнадеживающе, когда видишь, как удобно и спокойно вы себя чувствуете.
— Тяжелый день, устал, да? — сказал Брэди и указал рукой на батарею бутылок. — Это возродит твою моральную стойкость.
Демотт налил себе и спросил:
— Что нового в Атабаске? Как семья?
— Прекрасно. — Брэди хмыкнул. — Стелла переслала кучу информации о норвежских делах. Частично им там удалось сбить огонь. Так что нет нужды быть с ними постоянно на связи.
— Хорошо. Что делают девочки?
— Прямо сейчас, я думаю, они на экскурсии по заводу, благодаря любезности Билла Рейнольдса. Эти канадцы очень гостеприимны.
— Кто их охраняет?
— Собственный агент безопасности Рейнольдса, Бринкман, начальник охраны, помните? И его заместитель, Йергенсен.
— Лучше бы это были те двое молодых полицейских, — сказал Демотт недовольно.
— Почему? — отрывисто спросил Брэди.
— По трем причинам. Во-первых, они намного сильнее и опытнее, чем люди Рейнольдса. Кроме того, Бринкман, Йергенсен и Нэпье являются главными подозреваемыми.
— Почему же главными?
— Потому что у них есть ключи, которыми открыли склад взрывчатки «Санмобиля», потому что они дали их тем, кто открыл, а в третьих, они охранники.
Брэди ласково улыбнулся.
— Ты устал, Джордж. Агенты безопасности великого северо-запада стали твоей навязчивой идеей.
— Надеюсь, у вас не будет причины сожалеть об этом замечании. — Брэди поморщился, но ничего не сказал, поэтому Демотт сменил тему: — Как прошел день?