Атабаска

— Вы выглядите встревоженным, юноша. Посадка была превосходной.
— Спасибо. Но я, как вы заметили, немного встревожен. Управление элеронами было несколько жестковатым, когда я начал торможение. Ничего особенного, рад отметить. Скоро найду причину. Впервые пришлось садиться на лед, и, возможно, я был слишком придирчив.
Брэди вышел из самолета следом за Уиллоби и огляделся вокруг. Дирхорн выглядело гнетущим и непривлекательное местом. Присыпанный снегом лед под ногами, плоская голая земля, лишенная всякой растительности, простиралась в три стороны невыразительно и безымянно. На северо-востоке лежала гряда невысоких холмов, покрытых редко стоящими карликовыми деревцами под снеговыми шапками.
— Это и есть горы Берч?
— Я же вам говорил. Тот, кто давал им название, вероятно, о горах знал не много.
— Но деревья-то, хотя бы, березы?
— Он не был большим знатоком ботаники тоже. Это ольха, — сказал Уиллоби.
— И семь миль по этим холмам…
— Осторожно! Дорогу! — Оба обернулись на крик и увидели Фергюсона, стремительно сбегавшего по трапу с цилиндрическим предметом длиной десять и диаметром три дюйма зажатым в руке.
— Дорогу! Дорогу! — Он пронесся мимо них, пробежал еще пятнадцать ярдов, на бегу сгибая спину, подобно игроку в крикет, и лихорадочным движением метнул цилиндр. Цилиндр пролетел не более трех ярдов и взорвался.
Взрыв был достаточно силен, чтобы сбить с ног Брэди и Уиллоби, находившихся на расстоянии двадцати ярдов. Несколько секунд они продолжали лежать там, где были сбиты с ног ударной волной, потом, еще нетвердо держась на ногах, пошли к распростертой фигуре Фергюсона. Они доплелись до него, когда Демотт, Маккензи и Кармоди, остававшиеся в самолете тоже подошли к нему.
Фергюсон упал на лед лицом вниз. Они осторожно перевернули его. На лице и на теле не было видно никаких повреждений. Было трудно судить, дышит он или нет.
— Нужно перенести его в самолет, — сказал Брэди. — Теплые одеяла и грелки из набора Красного Креста. Возможно, у него сердце остановилось. Кто-нибудь умеет делать массаж сердца?
— Мы умеем, — сказал Кармоди, подхватил Фергюсона и направился к самолету. — Первая помощь. Есть сертификат.
Прошло три минуты, и Кармоди, еще стоя на коленях в проходе, разогнул спину и улыбнулся.
— Механизм тикает как часы, — сказал он. — Часы, которые, надо заметить, слишком спешат, но ходят.
— Вы хорошо поработали, — сказал Брэди. — Оставим его здесь?
— Да, — сказал Демотт. — Даже когда он придет в сознание, — нет причин, чтобы этого не произошло, потому что на голове нет никаких повреждений, — он будет в состоянии шока. Грелок у нас сколько угодно. Это все, что мы можем ему дать, и, возможно, все, что ему нужно. Может кто-нибудь сказать, что случилось, черт возьми? Он вдруг понесся по проходу с криком: стойте, где стоите, сжимая в руках эту дьявольскую штуку. Он проскочил через дверь, как борзая взявшая след.
— Я знаю, что произошло, — сказал Брэди. — Он пожаловался, что при посадке управление элеронами было жестковатым. Это случилось потому, что тот, кто поместил сюда эту бомбу, сделал свою работу небрежно. Предмет оставался на месте пока самолет набирал высоту и был в горизонтальном полете, но, когда он стал садиться, оный предмет соскользнул вперед и навалился на элероны. Когда мы выходили из самолета, он мне сказал, что хочет выяснить причину жесткости управления. — Брэди сжал губы. — Он вовремя выяснил ее.
— Ему повезло, — сказал Демотт. — Если бы это была бомба в металлической коробке, коробка при взрыве обернулась бы шрапнелью и хлестнула бы по нему. А на нем ни царапины. Это пластиковая бомба. Для пластиковых бомб — пластиковые же и запалы. Химические, в действительности. Две кислоты разделенные перегородкой из синтетического пластика. Одна из кислот разъедает перегородку и, когда кислоты соединяются, происходит детонация. Когда кислота просачивается через пластиковую перегородку, выделяется много тепла. Я уверен, что Фергюсон не только чувствовал этот нагрев, но и знал, что это значит.
 
Брэди посмотрел мрачно на остальных.
— Если бы мы не старались замести следы, мы бы поднялись на высоту в тридцать тысяч футов. Был бы наш последний полет, джентльмены.
— Правильно, — сказал Демотт. — Даже и на такой малой высоте, на которой мы летели, нам просто дьявольски повезло. Возвращаясь опять к химической детонации: почти невозможно точно рассчитать время. Точность в пределах десяти — пятнадцати процентов. Время могло выйти на десять минут раньше, и нам конец. Наши друзья хотят, чтобы мы убрались не только из этой страны, но из этого мира. Разве можно найти лучший способ для этого: аккуратнее, чище, эффективнее, чем потерянный хвост на высоте в шесть миль?
«Небесный кран Сикорского» приземлился уже в темноте, сразу после трех тридцати дня. Как и обещал Уиллоби, это был самый большой вертолет, какой им когда-либо приходилось видеть. Двигатели были заглушены, громадные винты застыли в неподвижности, только где-то внутри массивного корпуса слышался ровный гул генератора. Из открытой двери спустился раздвижной трап, по которому проворно спустились двое и направились к группе ожидавших их прилета.
— Браун, — сказал, шедший немного впереди. — Лейтенант Браун, военно-воздушные силы, якобы командир этого корабля. Это лейтенант Фос, второй пилот, тоже якобы. Кто из вас, джентльмены, мистер Уиллоби и мистер Брэди?
Они обменялись рукопожатиями, и Браун представил им третьего человека, подошедшего к ним.
— Доктор Кенмор.
— Как долго вы можете здесь пробыть? — спросил Уиллоби.
— Сколько потребуется.
— Вы очень добры. У вас есть для меня груз?
— Да, есть. Все в порядке. Сгружать прямо сейчас?
— Да, пожалуйста.
Браун распорядился. Брэди сказал:
— У меня есть две просьбы, лейтенант.
— В вашем полном распоряжении.
— Хотелось бы, чтобы военно-воздушные силы Соединенных Штатов могли похвастаться такой отзывчивостью, — сказал Брэди и обратился к доктору Кенмору:
— Мой пилот был ранен. Не могли бы вы ему помочь?
— Конечно.
— Дональд, покажешь? — Двое мужчин направились к самолету. — У нас прекрасный передатчик на борту, лейтенант, но, к сожалению, пилот, который умеет им пользоваться, выбыл из строя…
— У нас превосходный передатчик и первоклассный радиооператор, который готов к работе. Джеймс!
На верхней площадке трапа появился молодой человек.
— Отведите этого джентльмена к Берни, пожалуйста.
Берни оказался юношей в очках, который сидел перед огромным RCA приемно-передающим устройством. Демотт представился и сказал:
— Могли бы вы связаться для меня с несколькими абонентами?
— Местными? Я имею в виду в Альберте?
— Боюсь, что нет. Анкоридж и Нью-Йорк.
— Нет проблем. Мы можем выйти на связь через наш штаб в Эдмонтоне. — Профессиональная уверенность Берни была предельно обнадеживающей. — Номера и имена, сэр?
— Они у меня записаны здесь. — Демотт подал Берни свою записную книжку. — Я, действительно, смогу поговорить с этими людьми?
— Если они будут на месте, разумеется.
— Вероятно, меня несколько часов здесь не будет. Если вам удастся связаться с ними в мое отсутствие, не могли бы вы попросить их подождать моего звонка или сообщить, где я смогу их найти?
— Конечно.
Демотт присоединился к остальной группе, находившейся на улице. На лед уже были выгружены два приземистых средства передвижения. Третье находилось в стадии выгрузки из вертолета.
— Что это такое? — спросил Демотт.
— Мой сюрприз мистеру Брэди. Снегомобили, — объяснил Уиллоби.
— Это не снегомобили, — сказал стройный черноволосый юноша.
— Прошу прощения, — Уиллоби повернулся к Демотту. — Джон Лори, специалист по этим машинам. Его прислали из Эдмонтона, чтобы показать нам, как ими управлять.
— Это повсюду — мобили, — сказал Лори. — Снег, асфальт, пересеченная местность, болото, песок, да что угодно. Сравнительно с ними американские и канадские мотосани — это прошлый век. Их делает фирма V.P.L.O. - только начальные буквы названия, полностью абсолютно не произносимого. В Оулу, Финляндия. И называют их, естественно, «Финкэты». Делаются из стекловолокна. В отличие от обычных мотосаней, не имеют передней лыжи. Вы видите, тяговый ремень с механическим приводом проходит под всей длиной корпуса.