Восток. Запад. Цивилизация

– Здесь. – Дама, вышедшая из тумана, выглядела настолько идеально, насколько это возможно. Впрочем, Эве ли не знать, что порой мертвые могут больше живых. – Бесконечно рада, что у вас, наконец, нашлось на меня время.
– Простите, был занят, – шаркнул ногой Эдди.
– Несомненно. Мужчинам это свойственно, – не упустила случая уколоть дама. – Итак? Что вам удалось выяснить?
– Ничего, – ответил Эдди. – Но у меня есть возможность заглянуть в тот день. Если вы хотите.
Женщины задумались.
Обе.
Взглянули друг на друга.
– Эва? – Эдди протянул руку, и Эва опустилась на нее. Как-то она даже почти освоилась в теле зимородка. Можно бы и человеком, но… птицей проще. – Вспомните его, дамы. Как можно четче. И идите за ней.
Эдди вытащил дудочку.
Хорошо.
Потому что память мира… не всегда надежна. И у Эвы не всегда получается. Но теперь… теперь она видит искорку над головой старой леди.
А потому и дорогу строит.
Туда.
Она превращается в человека уже в комнате. Роскошной. Правда, тяжелой какой-то. Шторы задернуты плотно. Горит лампа, и свет ее отражается в полированной поверхности стола, будто в озере.
На столе графин.
Горлышко его закрыто специальной пробкой, с замком. Но человек, который входит в комнату, имеет ключ. Он стар и медлителен. Он ступает чуть покачиваясь, а у самого стола останавливается, сгорбившись, потирая колено.
Осматривается.
Вздыхает.
И открывает замочек. А затем осторожно высыпает что-то в графин.
– Что? – Вопль старой дамы разрушил тишину. – Этот… этот старый пердун?
Леди так не говорят.
Наверное.
– Мэйлор? Он меня отравил? Но… за что?
– За то, – скрипучий голос звучит из тумана, и тот расступается, выпуская того самого человека, разве что еще более старого, – что ты меня уволила.
– И что?
– Я был с тобой, Анна, когда все начиналось. Кто помогал тебе? Кто работал, когда больше некому было? За всех! Кто не жалел ни сил, ни здоровья? Кто спас тебя от твоего мужа? И ничего не попросил взамен. Конечно – кто я, а кто ты… блистательная и великолепная!
Молчание.
– Что он тут делает? – поинтересовалась леди Анна.
– Жду тебя. Помнишь, ты когда-то поклялась, что мы будем вместе?
– Я не…
– Здесь не лгут, Анна. Не стоит.
– Это было в минуту слабости! И…
– И наш сын…
– Ваш?! – Жози рассмеялась. – Надо же! Благородная леди с безупречной репутацией…
– Замолчи, ты ничего не понимаешь! О боги! За что мне это?
– Ты уволила меня. А я ведь служил тебе почти бесплатно. Жил в какой-то конуре, лишь бы рядом, лишь бы видеть тебя. Прощал. Все прощал. Даже то, что ты делала вид, будто ничего не было.
– Ничего и не было.
– Ну да, и вправду. Что такое пара ночей и один ребенок… Мне стоило бы рассказать ему. Но нет, как же… это тебя ранит. Повредит репутации!
– Ты меня… отравил!
– А ты меня выставила.
– На тебя жаловались. Ты сделался медлителен и… вообще…
– Медлителен. И спина у меня болела. И руки. И видеть я стал хуже. И я пришел к тебе. Пришел просить… напомнить о той вещи, с которой все началось.
– А поподробней? – Глаза Жози нехорошо блеснули.
– О статуэтке… о маленькой такой статуэтке. Бронзовой. Девочка на шаре. Что-то там подаренное кем-то когда-то… Главное, этой статуэткой я и проломил голову ее бестолковому мужу, когда он в очередной раз решил показать леди, кто в доме хозяин.
– Статуэтка, значит, – кивнула Жози. – Не та ли, что стоит… Ну конечно, где она ее еще бы поставила! Рядом с папиной картиной, единственной картиной, которую ты оставила… Ты там получилась очень характерной.
– Ты выгнала меня, и кричала… и еще кричала, – продолжал Мэйлор.
– Я испугалась. У меня хватало врагов, и если бы кто-то… ты же знаешь, что у меня характер. И я отошла бы… мы бы что-нибудь придумали. А ты меня отравил.
– Нас.
– Что?
– Я подумал, что жить нам вместе не вышло, так хоть умрем в один день.
– Идиот! – воскликнула Анна.
И Эва с ней согласилась.
– Все? – Эдди поднял дудочку. – Если да, то нам пора. Леди, я выполнил обязательства… и да, все обязательства, а потому…
 
– Спасибо, – сказала Жози. – И если вдруг что, в моем отеле всегда найдется для вас место.
– Это не твой отель! – возмутилась леди Анна.
– Неужели? Ваше условие выполнено… Кстати, сегодня должны доставить образцы посуды. Нам предложили закаленное стекло, но не уверена…
– Дурновкусие!
– Современные веяния.
Эдди вздохнул и дунул, возвращая мир на место.
– Если хотите, – сказал он, – я могу вас отпустить.
– Зачем? – произнесли обе дамы хором.
– Эта особа окончательно превратит мой отель неизвестно во что…
– Я столько сил потратила, не позволив ему уйти в прошлое и…
– Идем. – Эдди потянул Эву за руку. – Нам здесь больше делать нечего. А собираться надо. И если ты не хочешь…
– Издеваешься? – Эва даже возмутилась. – Элайя Годдард! Только попробуй куда-то отправиться без меня… я тогда себе собственное приключение найду!
А вот нечего ее целовать, когда она злится.
Это нечестно!
Особенно если при людях… и все равно нечестно! Хотя и приятно.