"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Дальше он шёл, стараясь ни о чём не думать. Как ни странно, лужицы светящейся жижи не тускнели, а наоборот, становились всё ярче. Это явно был свежий след, и тот, кто его оставил, вероятно, двигался медленнее и медленнее, словно раненый зверь, теряющий силы.
Сколько прошло времени с того момента, когда он «взял след»? Час? Два? Вечность? Протекает ли вообще время через это прóклятое место или обходит его стороной? Не важно. Главное идти вперёд и не терять терпения. И беречь голову. Никого не впускать и ничего не выпускать. Никакой игры воображения. Никаких мыслей и чувств. Тишина. Режим молчания! Сон разума. Сон разума порождает чудовищ! Откуда это?! Неважно… Не спать! Ни о чём не думать…
Сначала на каменистой тропе появились шматки скользкой чёрной грязи, а потом она постепенно начала превращаться в болото. Светящиеся следы стали более тусклыми и размытыми. Казалось, ещё несколько шагов – и всё… След исчезнет совсем, и Матвей останется один посреди кромешной тьмы. И что дальше? Куда идти? Что делать? Но любая дорога рано или поздно кончается, а значит, надо просто идти вперёд,
Вдруг кто-то схватил его за ногу и до боли сжал лодыжку. Из болота торчала алая светящаяся женская рука. Потом на поверхность всплыли два холмика обнажённой груди и лицо.
Он узнал её. Цинь Цзянхун, революционерка, приговоренная к смертной казни в двенадцати мирах за терроризм и аморальное поведение. Так, по крайней мере, было написано в досье, что подсунул ему Фернандо. Правда, черты лица были лишены прежнего изящества, они растекались, превращаясь в аморфный студень, лишь глаза и губы уверенно держали форму.
– Я хочу тебя… – прошептали губы, из которых повалил чёрный удушливый дым, а правая рука Цинь поползла вверх, змеёй обвивая его левую ногу.
Испытывая скорее отвращение, чем страх, Матвей вырвался и помчался прочь – во тьму, уже не разбирая дороги. Куда кривая выведет…
Теперь, когда больше не было светящихся следов, оказалось, что мрак вокруг не так уж и непрогляден. Из болота торчали едва заметно флуоресцирующие стебельки, и благодаря им были видны кочки, торчащие из грязи валуны, и, главное, они обозначали края чёрной полосы, где растительность была вытоптана теми, кто уже когда-то проходил здесь тысячелетием раньше и совсем недавно – может быть, считаные минуты назад.
Вдруг из-за спины послышалось хлюпанье, и Матвей оглянулся. Цинь преследовала его, но было очевидно, что принимать всерьёз её усилия не стоит. Крупная амёба, на передке которой ещё проступали глаза и губы, беспомощно шлёпала ластами о грязь. Командор на всякий случай поднял первый попавшийся камень и швырнул в преследующую его бестию. Камень шлёпнулся у неё перед носом, забрызгав чёрной грязью то, что когда-то было лицом.
– Не хочешь?! Ну и вали отсюда, – совершенно отчётливо произнесла Цинь, прежде чем окончательно потерять форму и начать скатываться обратно вниз по тропе, оставляя за собой всё те же лужицы алой жижи.
Прощай-прощай, красотка. Когда-то ты была хороша, и власть, что была дана тебе природой, открывала двери сильных мира сего, а слабые падали ниц перед тобой, готовые исполнить любую твою прихоть, ничего не прося взамен. А теперь ты – всего лишь бессмысленный сгусток плоти, растворённый в океане столь же никчемных созданий…
Прощай-прощай, красотка. Лучше бы тебя не встречать. Ты показала, как сила становится слабостью, как иссякают желания, как подступает небытие. Ты показала, как уязвимы сильные духом и крепкие телом.
Прощай-прощай, красотка. Всё кончается, в том числе и жизнь. А что есть жизнь? Подмостки, где разыгрывается затянувшийся фарс! Мы рождаемся, но вынуждены жить без того, что даёт жизни смысл – без любви и покоя. Но пробуждённый разум не приемлет бессмысленности, которая порождает уныние, подавленность, неуверенность в себе, тревогу, что превращает жизнь в сплошное мучение и непримиримую борьбу с самим собой. И уйти из неё мешает лишь одно – страх смерти, после которой не будет ничего: ни мыслей, ни чувств, ни желаний – только вечная пустота.
 
Чужие холодные жгучие мысли копошились в голове, и командор ускорял шаг, надеясь убежать от них. Но болото становилось всё глубже и непролазнее, а светящиеся стебли по обочинам чёрной тропы поднимались всё выше, колыхались, хотя здесь не было и намёка на ветер, сплетались, перешёптывались. Теперь можно было смотреть вперёд, где лента тропы извивалась в океане слабого лилового свечения. А ещё начала просматриваться ломаная линия горизонта, как будто над ней поднимался едва заметный серый рассвет.
Он ударился коленом обо что-то твёрдое, кубарем скатился в грязь, и боль прострелила всю левую ногу. Посреди заболоченной тропы лежал булыжник, чёрный и поблескивающий, словно кусок антрацита, и на нём, раскинув рукава, валялся чей-то скомканный комбинезон – маленький, чуть ли не детский. Значит, здесь кто-то кого-то раздел. Значит, и впрямь здесь кто-то был. Значит, что-то здесь всё-таки происходило…
Можно было присесть, подождать, пока не утихнет боль, и спокойно подумать, что делать дальше. Но думать не хотелось. Да и вариантов решения было всего два: либо выбрать смерть и жить спокойно, как это сделал Арига, либо попытаться исполнить собственное предназначение: найти принцессу и получить в награду целый мир. Кстати, адмирал не спрашивал у того пленного «пловца», как принцесса была одета? Кажется, нет. Но не в бальном же она платье до пят, усыпанном бриллиантами. Не хрустальные же на ней туфельки! Матвей внимательней рассмотрел комбинезон, и оказалось, что тот явно скроен на миниатюрную девицу. Ещё одна находка развеяла все сомнения – внутри комбинезона оказался скомканный комплект женского нижнего белья.
И тут ему на колени упал вывалившийся из нагрудного кармана комбинезона небольшой, но увесистый предмет. Матвей едва успел прижать его ладонью к больной коленке, прежде чем тот соскользнул вниз. Искать что-либо в болотной жиже было бы уже бесполезно.
Он поднёс предмет к глазам и только тогда разглядел, что это плазменный резак из стандартного корабельного набора инструментов. Максимальная длина плазменного лезвия – двенадцать с половиной метров, Наибольшая эффективность резки любой твёрдой материи – на расстоянии до четырёх метров. Наибольшая эффективность – значит, входит, как нож в масло, в любой камень и металл. Исключение составляют лишь композитные материалы, из которых изготавливаются боевые скафандры высшей защиты и обшивка космических кораблей. Помнится, ещё в училище был краткий курс – «Использование ремонтных инструментов в качестве оружия». Что ж, теперь, по крайней мере, есть чем сражаться, если понадобится. Матвей засунул резак в нагрудный карман френча, ещё раз глянул на комбинезон, свернул его в скатку и засунул под мышку. Если принцесса ещё жива, то едва ли она разделась сама, а значит, одежда ей может ещё пригодиться.
Дальше он шёл ни о чём не думая, глядя только под ноги и позволяя себе лишь считать шаги. Когда их число переваливало за десять тысяч, он начинал снова. В конце концов, неважно, сколько времени прошло, сколько сделано шагов. Важнее – сколько их осталось и чем кончится эта дорога. Но сейчас и об этом думать бессмысленно. Навязчивые мысли о неизвестности – это ли не страх? Но откуда взяться страху? Сейчас с каждым мгновение всё меньше верится в реальность происходящего. Вот сейчас в уши ударит сирена боевой тревоги, и через сорок секунд уже надо будет бежать в стартовый модуль в лётном комбинезоне, на ходу застёгивая шлем. А этот дурацкий сон забудется, стоит только сесть в пилотское кресло. Контрабандисты, пираты, мятежники, боевые адепты деструктивных культов – кого только нет на просторах галактики. И только Звёздный флот хранит покой матушки-Земли от угроз, таящихся среди звёзд. Может, спеть «Марш звёздных воинов»? Помнится, даже будучи курсантом, он с трудом заставлял себя открывать рот в общем марширующем хоре под команду «Запе-вай!». А теперь вдруг почему-то прошибло… Как там? «Когда шагает по вселенной Звёздный флот, врагов Земли постигнет страх и трепет!» Интересно, как это можно шагать по вселенной? «Когда Земля скомандует «На взлёт!», у нас врагам найдётся, чем ответить!» Тупо! Для этого места – в самый раз. Но почему этот марш так настойчиво лезет в голову именно здесь и именно сейчас? Давно, очень давно прошли те времена, когда при звуках первых аккордов, что издавали медные трубы, переполняло чувство гордости, ощущение сопричастности к великому делу и собственной значимости. Может быть, инстинкт самосохранения требует приободрить дух, обрести уверенность в себе?