"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

В тот же миг дверь распахнулась, и в проёме появился референт с кожаной папкой, которую он трепетно держал обеими руками, как будто боялся её уронить. Едва переступив порог, он начал принимать своё истинное обличие, превращаясь в чёрную крысу размером с годовалого поросёнка. Канцелярский Крыс, был одним из самых давних подручных Самаэля. Все, кто состоял в свите с тех же времён, что и он, уже канули в небытие, угодив в немилость хозяина, и не последнюю роль в этом сыграли присущие ему мастерство интриги, исключительное умение угождать и чувствовать любую угрозу задолго до того как та становилась реальной. Вот и сейчас он семенил на задних ногах, постукивая копытцами, от одного из Равных к другому, поджав ушки, всегда готовый получить заслуженную затрещину. Раздав каждому по экземпляру списков, он чихнул и тут же лопнул с едва слышным хлопком. Возникшее на его месте облачко чёрной пыли мгновенно и бесшумно исчезло в миллиметровом просвете под дверью.
– Я позже ознакомлюсь, – заявил Баал и не глядя затолкал бумагу в нагрудный карман.
– Ну, нет! – возразила Скилла, принимая на столе сидячее положение. – Ставки мы сделаем сейчас. Всё! Мне не терпится.
– Отлично! – безропотно согласился Баал, извлёк листок обратно, быстро пробежался глазами по списку и торопливо, явно опасаясь, что кто-то может его опередить, выкрикнул: – Мо Джучи.
Мгновенно материализовался Крыс, что-то черкнул в своём блокноте и, пропищав, что ставка принята, снова растворился в воздухе.
– Я, пожалуй, выберу Маргариту Ручеёк, – сообщил Самаэль, и Крыс зафиксировал его ставку.
Тойфа неожиданно поставила на какого-то эверийского пройдоху Тику ван Дебби и тут же покинула общество, не попрощавшись, зато оставив после себя стойкий запах формалина и горелого сандалового дерева.
– Я забираю майора, – заявила Скилла, скомкала свой листок и забросила его в дальний угол кабинета. Крыс тут же метнулся и убрал мусор.
– Дело, конечно, твоё, но, думаю, он тебе не по зубам, – запоздало прокомментировал её выбор Самаэль. – Однажды он от тебя уже ушёл.
– Ушёл?! – возмутилась Скилла. – Да его шестеро оттаскивали. Это всё Орден! Чем всякой ерундой заниматься, за него бы давно взяться пора как следует!
– Яна Верба! – сделал свой выбор Иштаран. – У девочки хороший потенциал. Злая стервочка. Серьёзные задатки. К тому же среди нас, Равных, девок явный дефицит.
– Меня тебе мало?! – взвизгнула Скилла, но Баал, проигнорировав её возглас, провалился сквозь кресло, слегка подпалив обивку.
– Твоя очередь! – поторопил Самаэль Велса.
– Ну, мне спешить уже некуда, – резонно заметил тот, – всё вкусненькое уже разобрали. Хотя нет… Вот. Доверчивая, экспрессивная, временами вспыльчивая, романтичная, упорная в достижении цели, каштановые волосы, без вредных привычек, – вчитывался Велс в строки краткой характеристики, которой Крыс предусмотрительно снабдил каждого кандидата. – Цзян Синь. Люблю доверчивых. Всё. Дел полно. А ты всё-таки подумай насчёт информационной поддержки мирового финансового кризиса, – обратился он на прощание к Самаэлю. – Ты же знаешь – я в долгу не останусь. И будет весело – обещаю!
Едва он исчез, Скилла схватила Самаэля за остаток обгоревшего галстука, подтянула его ухо к своим губам, изложив программу действий на ближайшие несколько минут:
– Я лягу на стол, ты поползёшь по потолку, будто подкрадываешься ко мне, а потом на всей скорости в падении вонзишь свой жезл в моё лоно.
Спорить со Скиллой было бессмысленно, к тому же в её предложении не было ничего такого, что могло ущемить достоинство Равного перед Равным. Оторвавшись от потолка, он прицельно на большой скорости приближался к столу, на котором, распластавшись, лежало её совершенное тело, но когда до цели оставались считанные дюймы, Скилла исчезла. Её удаляющийся смех настиг его в тот момент, когда напряжённый «жезл» сплющило от удара о поверхность из макасарского эбена, дерева одной из самых твёрдых в мире пород.
 
6 января, 10 ч. 40 мин., в 250 верстах к востоку от Гремихи
  
Снег показался ему сладковатым на вкус. А может, это и не снег вовсе? Белое, холодное, рассыпчатое, тающее на ладони. Снег… Всё-таки снег.
Где-то поблизости должна быть станция Сосновый Бор, от которой до Новаграда полчаса на электричке. Интервал движения утром и вечером – десять минут, днём – пятнадцать. Но откуда столько снега. Помнится, там, на тропинке, ведущей к станции через лес, пороша едва прикрывала опавшую листву.
Память шалила. Казалось, что из прошлого, причём самого недавнего вырван кусок, и в тревожной пустоте мелькают размытые тени событий, которые когда-то казались такими важными, такими значимыми. Последнее, что вспомнилось – пожилой грибник с ведёрной корзиной, полной подосиновиков, и его скрипучий чем-то недовольный голосок: «…а грибками нашими брезговать мы никому не позволим, будь ты хоть майор, хоть генерал от инфантерии, растудыть тебя в коромысло». А потом провал. Сколько времени прошло? Час? Неделя? Год?
Майор попытался перевернуться на спину и сесть. Как ни странно, с третьей попытки ему это удалось, и появилась возможность осмотреться. Слева на горизонте была видна гряда заснеженных сопок, а справа примерно на таком же расстоянии едва угадывалась сливающаяся с пасмурным небом полоса воды угрюмого серого цвета. Странно. От Новаграда до ближайшего побережья Северного океана не меньше трёх тысяч вёрст. На брюхе не доползти… Тем более в бессознательном состоянии. Пытаясь выбраться из сугроба, он обратил внимания, что нет на нём щёгольской шинели со всеми подобающими его званию знаками различия, ни синих галифе, ни надраенных до зеркального блеска сапог. Вместо них был чёрный арестантскиё ватник, безразмерные штаны из плотной парусины, заправленные в серые валенки. А с головы, едва он сделал резкое движение, свалилась ушанка из овчины, которая была ему явно мала.
И вокруг не было никаких следов – ни накатанной дороги, ни колеи от снегохода, ни лыжни, ни даже борозды, которую он оставил бы, если бы приполз сюда сам. Объяснение могло быть только одно: кто-то сбросил его сверху… Поскольку никаких ссадин и переломов нет, то явно с очень небольшой высоты. Но не с вертолёта. Снег мягкий и рыхлый, его разметало бы воздушным потоком от винта. Но ничего подобного здесь не наблюдается.
Стоп! Может быть, это какой-нибудь дурацкий тест на выживание? Служащих Спецкорпоуса независимо от должности и звания временами подвергали подобным испытаниям, причём, как правило, без предупреждения. Хотя… Нет. Едва ли кому-то могло прийти в голову устраивать подобные фокусы в ходе ответственнейшей операции с непредсказуемым результатом. Командующий точно запустил бы чернильницей в начальника кадровой службы, если бы тот посмел обратиться к нему с таким предложением. Поговаривали, что генерал на столе чернильницы держит именно для такого применения. Но это враньё. Просто любит он антиквариат и ценит славные традиции…
Стоп! Похоже, голова пытается отлынивать от решения текущих проблем… А что ей делать, если загадка кажется неразрешимой? Единственное, что очевидно, – провал в памяти. Но голова не болит, а значит, по ней, скорее всего, не били. И состояние духа вполне бодрое, как после спокойного долгого сна, чего не могло бы быть, если бы неизвестные злоумышленники вкололи какое-то вредоносное зелье. Хотя укол был. Под лопатку. Едва стоило отвернуться от дедка с корзиной. Именно после него и померкло сознание. Так… С этим разобрались. Правда, непонятно, кто и зачем это сделал. Если эти неведомые супостаты хотели таким образом захватить майора Спецкорпуса, то почему не было ни допросов, ни прочих попыток выбить из него информацию. Если не ради новых знаний, то зачем было похищать? Проще было бы вкатить смертельную дозу цианида прямо на месте, а не тащить человека неведомо каким способом в снежную пустыню, чтобы бросить там умирать. Тайна на тайне, секрет на секрете… Может быть, всё-таки проверка готовности?