"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Поход в магазин обогатил меня давно забытыми и даже в чём-то умилительными впечатлениями: сначала отстоять недлинную очередь к прилавку, дождаться, когда необъятных размеров продавщица взвесит и отложит всё, что нужно, потом ещё одну, подлиннее, в кассу. И, наконец, уже без очереди, получить покупки, обменяв их на выбитый лязгающим кассовым аппаратом чек, походя порадовавшись, что, уходя из дома, сунул в карман сумку авоську, потому как ни о каких пакетах для покупок тут не слыхали, а расскажи — не поверили бы, сочтя буржуазной пропагандой и вражеской вылазкой. Заодно, в «Кулинарии» на втором этаже я прикупил полкило печенья «Масляное» в виде больших рассыпчатых ракушек — и уже предвкушал, как заварю сейчас чайку покрепче ( на кухне обнаружился и предамся релаксации, как меня, на подходе к родному двору, окликнули.
— Лена? Титова, да?
Девочку, обратившуюся ко мне, я узнал сразу, а неуверенности подпустил… сам не знаю, зачем. Может, от некоторого смущения — хотя смущаться мне, шестидесятилетнему мужику, пусть и в подростковом теле вроде как и не пристало…
— Верно! — очаровательная улыбка была мне вознаграждением, как и жизнерадостное тявканье полугодовалого эрделя, весело скакавшего возле хозяйки. — Ты ведь в этом доме живёшь?
— Ага, в нём самом! — подтвердил я.
— А я вон в том, следующем! — девочка махнула рукой. — А тут гуляю с Джерри!
А то я не знаю! Весь следующий класс нам предстоит просидеть за одной партой, и я буду чуть ли не ежедневно провожать её до подъезда, и даже носить портфель. А влюблюсь всерьёз только через год, в десятом классе — и не сказать, чтобы совсем уж безответно. Мы танцевали на выпускном, целовались… а потом, спустя всего три месяца я узнал, что Ленка вместе с родителями уезжает в Вену… а дальше сами понимаете, куда. Насовсем. Это стало первой моей серьёзной жизненной катастрофой… во всяком случае, так я тогда думал.
И собака у неё, помнится, тоже была — сколько раз, помнится, я выходил из дому после ужина, чтобы сопроводить эту парочку во время вечерней прогулки…
— Мама говорила — у тебя тоже есть собака? — спросила тем временем девочка. — Она вас вчера здесь видела, а сегодня перед школой заметила и узнала! Какая-то особенная, редкая порода? Мама говорила — очень красивая?
Слов-то сколько… но интерес явно неподдельный — оно и неудивительно, если вспомнить, какой фурор мыс Бритькой произвели вчера среди местных собачников. А что, чем не повод для развития и углубления знакомства?
— Так и есть. — отвечаю. — Вашего я помню, вместе гуляли вчера. И, прежде чем она успела открыть рот для нового вопроса, торопливо добавил:
— Я вот тоже собрался сейчас её вывести — так может, дождётесь меня? Я быстро, туда и обратно, вот и познакомитесь!
И, не дожидаясь радостного «Да, конечно!»,или хотя бы согласного кивка, со всех ног припустил к своему подъезду, размахивая на бегу авоськой с пельменями и половиной круга ливерной колбасы.
Прогулка затянулась часа на полтора. Скучать, впрочем, было особо некогда. Звери, спустив первый пар, притомились колбаситься и держались поближе к нам, так что решено было отправиться на улицу Крупской, пройтись по бульвару. Одно слово, что бульвар — деревья ещё не успели толком пойти в рост, так, торчит из земли что-то, недалеко ошедшее в своём развитии от прутиков-саженцев, какими они были всего несколько лет назад. Впрочем, нам было не до зелёных насаждений: сначала мы непринуждённо болтали о породах собак — Бритька ожидаемо вызвала у моей спутницы массу восторгов, — потом плавно перешли на одноклассников и школьные дела. Лена удивилась, узнав, что я, по сути, живу один, пока родители в командировке — в её реакции я уловил нотки лёгкой зависти. А когда я упомянул что уехали они не куда-нибудь, а на Байконур — пришла в восторг. «Как здорово! Увидят всё своими глазами! — защебетала она. — Кстати, сегодня вечером, после «Очевидного-Невероятного» трансляция будет, экстренный выпуск с космодрома! Будешь смотреть? Я удивился — в просмотренной мною телепрограмме никакого экстренного выпуска не значилось. Лена снисходительно объяснила, что экстренный — он на то и экстренный, об изменении программы объявили только вчера, во время программы «Время», и теперь её родители — как и все остальные, наверное, — ждут-не дождутся назначенного часа. Ещё бы, такое событие — первый запуск не с помощью ракеты-носителя, как это было раньше, а с помощью новой орбитальной катапульты, весь мир, наверное, будет у экранов, как в те два раза, когда американец Армстронг, а через два года и наш Фетисов по Луне расхаживали! Да ещё и передачу обещают цветную, здорово же!
 
После её слов Фетисове и Луне я завис — и настолько, что даже не сразу обратил внимание на оговорку насчёт «орбитальной катапульты». Чтобы как-то выйти из неловкого положения (не спрашивать же, тем более, у девчонки — раз родители работают в космической программе, по идее сам должен знать!) я промямлил, что у нас телевизор чёрно-белый, и в цвете я не увижу. И немедленно получил предложение: «пошли к нам, у нас и посмотришь!»
— А родители не будут возражать? — спросил я, покосившись на часы. — Я ведь у вас никогда не был, и вообще, неудобно…
А сам покосился на запястье — до начала «экстренного выпуска» оставалось минут двадцать, и если соглашаться — как раз хватит времени, чтобы отвести Бритьку домой.
— Нет, что ты, мама даже обрадуется! — легко отозвалась Ленка. Она вчера весь вечер только о ней и говорила, всё сетовала, что хорошенько рассмотреть не смогла — вот, сейчас и рассмотрит!
— А твой отец?.. — я всё ещё не мог избавиться от сомнений.
— Папа сейчас не дома, будет поздно. Да и он не будет против, он собак ещё больше мамы любит! Соглашайся, чаем тебя напою, у нас кусок торта остался, «Прага». Вку-усный!
— Ну, раз «Прага», тогда пошли! — сдался я. В самом деле, зачем упираться, если так и тянет согласиться? И дело, если уж совсем честно, отнюдь не только в таинственной «орбитальной катапульте», действие которой мне предстояло увидеть скоро на цветном экране…
Лена с родителями жили на седьмом этаже дома, углом выходящего на дворик с собачьей площадкой. Лифт был безнадёжно оккупирован соседями — у них было что-то вроде переезда, и половина лестничной клетки на первом была завалена какими-то тумбочками, замотанными в тряпки зеркалами и штабелями картонных коробок. Так что, на седьмой этаж мы взбежали вслед за собаками (какое это всё же удовольствие — ощущать себя в молодом, полном сил и здоровья теле, когда можешь бегом преодолеть четырнадцать лестничных пролётов и ничуть не запыхаться!), и изрядно перепугали Ленкину маму ввалившимся в дверь лохматым, повизгивающим и гавкающим клубком из ушей, лап и хвостов. После чего, отчистив кое-как Бритьку с Джерри от собранной на улице грязи, для чего обоих по очереди пришлось запихивать в ванную, устроились в большой комнате, за застеленным скатертью столом, перед огромным, неподъёмным даже с виду, ящиком цветного «Рубина».
Мне не раз приходилось читать о самых разнообразных космических катапультах, от наклонных решётчатых эстакад, по которым в воображении фантастов пятидесятых разгонялись крылатые космопланы — и до частично реализованного в Америке проекта улиткообразного ускорителя. В нём, помнится, «полезная нагрузка» разгонялась в кольцевой трубе до сумасшедших скоростей, чтобы потом выбросить её вертикально вверх, и по инерции достичь низкой орбиты. Но чтобы такое…
На первый взгляд это даже напоминало классический стартовый стол, каким его показывали по телевизору или в кинохронике: огромный вырытый в земле забетонированный котлован, прикрытый сверху козырьком, на котором, в свою очередь… только вот здесь не было раздвижных стартовых мачт с кабелями, трубопроводами, и площадками обслуживания. Вместо них поверх площадки, приподнятая на массивных опорах, красовалась тороидальная конструкция, сразу напомнившая мне великанскую катушку Тесла. Наверное, в ней и было что-то общее с ней — с земли к «катушке» шли многочисленные жгуты кабелей, и всё это было подсвечено лучами прожектором. Что до ракеты — то она обнаружилась внизу, в котловане, ниже уровня стартового стола, и выглядела как-то неубедительно — во всяком случае, по сравнению с привычным обликом «Союзов», «Сатурнов» и «Энергий». Походила она скорее на обрубок прежнего ракетного корабля — без разгонных труб первой ступени, да и короче раза в три, как минимум. Поддерживалась она лёгкими решётчатыми фермами, и по ним, как продемонстрировали камеры телеоператоров, в кабину попали трое космонавтов — двое наших, и один американец, в точности, как было объявлено ещё утром. Имён я не запомнил — был слишком занят, разглядывая диковинную конструкцию. Понадобилось некоторое усилие, чтобы сосредоточиться на словах комментатора — он как раз объяснял, что обмотки стартовой катапульты (ага, всё-таки обмотки! Значит, первое впечатление оказалось верным!) запитываются от ядерного реактора, смонтированного в десятке километров от космодрома, по подземной высоковольтной ЛЭП. С этого места я стал слушать внимательнее, и уже через минуту знал, что если запуск пойдёт успешно и корабль выйдет на расчётную орбиту — в чём ни кого не было ни малейших сомнений, поскольку предыдущие три запуска спутников и непилотируемого варианта космического корабля прошли без сучка, без задоринки, — тогда с интервалом в один день на орбиту отправится и американский корабль, который уже установлен на копии вот этой самой «орбитальной катапульты» на космодроме на мысе Канаверал.