"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

…На завтрак я действительно идти не собирался, а вот приглашение меня слегка встревожило. Неужто уже настучали насчёт вчерашнего, и наша классная, всегда принимающая близко к сердцу беды своих подопечных, решила подготовить меня к надвигающейся грозе?
— Нет, не волнуйся, всё в порядке, это насчёт твоего вчерашнего сочинения. Со всеми остальными будем разбирать завтра, на уроке, но ты, меня, признаться удивил — вот и решила поговорить загодя. Так зайдёшь?
Уф-ф-ф, прямо камень с души. Хотя — смотрит внимательно, с понимающим таким прищуром, словно уже прочла все мои мысли…
Зайду, я же обещал! А сейчас — простите, Татьяна Николаевна, мне ещё параграф дочитать…
— Ну, иди. — она махнула рукой. — А позавтракать всё же сходи, я тебя обязательно дождусь.
Что надо отвечать, когда русичка станет допытываться насчёт сочинения, я прикинул заранее. Тут неожиданностей не предвиделось — нескольких общих фраз насчёт недавно прочитанного О'Генри и горячо любимых Ильфа и Петрова вполне хватило. За сочинение я получил 5/4, традиционно двойная оценка, первая за содержание, вторая за грамотность — ну разумеется, опять накосячил с запятыми, сколько ни материли меня корректоры, а я от этого, наверное, никогда не избавлюсь. Ну и «что за манера писать как курица лапой, Монахов! Надо бы тебе хорошенько поработать над почерком, не ленись, а я уж прослежу…» Ага, поработаешь тут, когда пальцы если не мышечной, то уж точно какой-нибудь нервно-рефлекторной памятью тянутся к клавиатуре, а необходимость писать от руки воспринимается как изощрённая форма издевательства! Так что писать придётся учиться чуть ли не заново, тут уж ничего не поделаешь…
А вот напоследок она меня огорошила. «Ваша Катя… в смысле, Екатерина Андреевна, она ведёт у вас историю, говорила вчера, что ты какие-то стихи читал на уроке. Не почтёшь, очень любопытно?..»
Ну конечно, запоздало сообразил я, практикантка наверняка сразу после уроков побежала к нашей классной и всё ей рассказала. И правильно, к кому же её ещё обращаться, не к завучихе же? Тем более, что про инцидент с ножом она ничего не знала, а рассказала только об истории с выброшенном портфеле да несколько странном поведении одного из учеников. Вот Татьяна наша Николаевна и заинтересовалась — я, как новенький, да ещё и появившийся под самый конец учебного года, оставался пока для неё тёмной лошадкой», успев проявить себя разве что, сочинением. Но и упоминание о стихах не оставило её равнодушными — своей памятью я отлично помню, что русичка неравнодушна к поэзии Серебряного века и в будущих девятом и десятом классах постарается передать эту любовь нам. Она и Бродского с Галичем нам читала — не называя, разумеется, фамилий, и не на уроках — в купе поезда, когда мы всем классом ездили в Ленинград, или у костра, во время поездки по есенинским местам, совмещённой с двухдневным турпоходом… Так что тут следовало быть предельно осторожным — неважно, что стихотворение ещё не написано, чуткое ухо настоящей ценительницы вполне может уловить знакомые нотки, пойдут расспросы… а оно мне надо? Так что на просьбу прямо сейчас прочитать кусочек я ответил, что и рад бы, но вот прямо сейчас мне до зарезу надо полистать геометрию к следующему уроку, так что, может, лучше в другой раз? «Опять домашнее задание не сделал? — понимающе усмехнулась она. — Ну, иди, листай, но имей в виду — мы к этому разговору ещё вернёмся…»
Ага, вернёмся — особенно, когда да классной дойдут-таки слухи о том, как любящий литературу новенький размахивал в классе ножом, словно заправский бандит. Вот тогда и посмотрим, о чём она станет со мной говорить… да и станет ли вообще. Может, просто постарается сделать так, чтобы меня прокатили на переводных экзаменах, лишив шанса остаться в этой школе? Вообще-то, на Татьяну Николаевну это не похоже, а вот та же завуч, тётка вредная, въедливая, и вполне может создать проблемы… если получит для этого достаточно веский повод, разумеется. До сих пор я с ней нос к носу не сталкивался, уроков она у нас не ведёт — вот и хорошо, надо бы и впредь держаться от неё подальше. Менять школу, да ещё и по такому идиотскому поводу, мне не хотелось категорически, тем более, что Кулябьева в девятом классе не будет, а остальные мои недруги проблемы больше не составят…
 
Что до стихов — то тут имелся ещё один повод быть предельно осторожным, и повод неожиданный. Заходя в кабинет, где ожидала меня Татьяна Николаевна, я мельком бросил взгляд на стенд с портретами современных советских поэтов — и чуть на месте не хлопнулся, обнаружив рядом с Робертом Рождественским и Вознесенским Иосифа Бродского! Что же, выходит, здесь автор «Мексиканского танго» никаким гонениям не подвергался и в эмиграцию не уезжал? А ведь объяснение этому может быть только одно — внутриполитические расклады в СССР изменились настолько, что портрет поэта, объявленного в моём варианте истории чуть ли не врагом народа, тут вешают на школьный стенд и, пожалуй, изучают его творчество? Привет товарищу Суслову — уж не знаю, жив ли он сейчас, но к идеологии в масштабах страны его почему-то не допустили, и результат не замедлил сказаться. А ведь тут, пожалуй, и Галича не запрещают, подумал я, сбегая по лестнице на второй этаж, и Высоцкого слушают не только на полуподпольных концертах, капустниках да квартирниках-междусобойчиках. Что же до прочитанных вчера стихов — то их здесь они могут не появиться вовсе. Сами подумайте: раз Бродский не уехал в эмиграцию, то не случилось и его путешествия по Мексике — а значит, нечем было вдохновляться на создание цикла «Мексиканский дивертисмент». Или было чем? При таких тектонических сдвигах в идеологии запросто можно представить, что советские литераторы могут ездить туристами не только в Болгарию и Польшу, но и в ту же Мексику или, скажем, в Бразилию, где в лесах много-много диких обезьян, а от Педров и вовсе проходу нет.
Ладно, это потом, как-нибудь, когда будет время хорошенько всё обдумать. Вот, к примеру, с Ленкой как-нибудь завести разговор на тему современной поэзии — помнится, она в этом хорошо разбиралась…в той, другой жизни. А меня сегодня ожидает поход во Дворец — вторник, день занятий в Кружке Юных Космонавтов. И есть у меня подозрение, что и тут не обойдётся без сюрпризов. А пока — бегом в кабинет математики, мурлыча под нос накрепко прилипшую мелодию Мирзаяна на известно чьи стихи, которые здесь, возможно, и сложены-то не будут...
«…В ночном саду под гроздью зреющего манго 
Максимильян танцует то, что станет танго…» 
А ведь сегодня день рожденья Лены, и там наверняка не обойдётся без одноклассников… и одноклассниц. Сообразив это, я почесал в затылке — и полез на антресоли, где, как подсказывала память, отец хранил свою старую, сохранившуюся ещё с их с мамой студенческих лет, гитару. Бритька, конечно, внесёт некоторое оживление в предстоящий светский раут, (кстати, надо бы её хорошенько вычесать перед визитом, а то ведь туалеты всех девчонок будут в шерсти) — но и некоторая нотка романтики тоже не помешает. Заодно, попробуем слегка подкорректировать складывающийся имидж гопника с окраины, невесть как оказавшегося в обществе воспитанных мальчиков и девочек из хороших семей…
Поляна, которую Ленкина маман накрыла по случаю дня рождения любимой дочки удивила меня для начала бутылками с американской газировкой советского производства. В своё время я впервые попробовал «Пепси» в Анапе, в санатории, куда мы отправились на один из летних месяцев с бабушкой и двоюродной сестрой— один из первых заводов по её разливу построили, кажется, в Новороссийске, в семьдесят четвёртом. Но более-менее доступен буржуинский напиток стал лишь в 78-79 годах, когда заводы по разливу были построены в Евпатории и Питере, а в москве, как грибы после дождя, стали плодиться яткие красно-сине-белые киоски из пластика с логотипом «Пепси».
Однако же, сейчас календаре семьдесят пятый год, и вот она, коричневая «Пепси», десяток знакомых бутылочек ёмкостью 0,33 литра, выставленных на стол, словно ни в чём не бывало. Но окончательно я впал в ступор, увидав разлитые в точно такие же бутылки (помнится, у когда в них стали разливать водку, они получили прозвище «чебурашки) бледно-оранжевую апельсиновую «Миринду» и прозрачную, в хрустальных пузырьках, лимонную «Севен-Ап» — и все с теми же надписями «Изготовлено в СССР из концентрата и по технологии компании «Пепсико» — что уж вовсе ни в какие ворота не лезло, поскольку эти напитки стали появляться у нас гораздо позже, уже в недобрые девяностые…