"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Небольшое уточнение: упомянутых счастливчиков должно было бы быть полтора десятка, но на самом деле — четырнадцать. Минус — я сам, собственной персоной, поскольку после такого откровенного палева ни о каком «юниорском наборе» и речи быть не может. Не оправдал. Не смог соответствовать. Таких не берут в космонавты, как пела в девяностых, какая-то из российских групп, кажется, «Манго-Манго». А может, и другая, они у меня уже все давно перепутались…
Впрочем, слова-то я помнил хорошо, и даже не поленился переписать из для членов нашей — теперь уже бывшей, — команды. И когда шестой отряд шумной стайкой выдвигался на «церемониальную» поляну, где после ужина должен был состояться общелагерный прощальный костёр, мы впятером загорланили эту песню, что есть мочи — всю, с начала и до конца, включая четвёртый, не предусмотренный авторами куплет. И даже Шарль старался вовсю, поскольку не поленился выучить полузнакомые русские слова наизусть:
 
 
…Один наш товарищ 
 
Ну прямо был героем, 
 
Он бурные волны пересёк. 
 
Забрался в пещеру 
 
У берега моря, 
 
Не тем ударился об воду, дурачок!.. 
 
И остальной отряд с диким рёвом выдавал припев -припев:
 
…Таких не берут в космонавты! 
 
Таких не берут в космонавты! 
 
Таких не берут в космонавты! 
 
Спейсмэн, Спейсмэн!.. 
 
 
Вожатые, начиная со старшего, Пал Палыча, заканчивая нашей распрекрасной красоткой «пани Зосей», услыхав столь откровенное глумление над дисциплиной, кривились напоказ и строили недовольные гримасы. Остальные, от мала до велика, ржали в голос, пытались подтягивать и демонстрировали выставленные большие пальцы — по большей части, по моему адресу. Я ухмылялся и делал ручкой в ответ — утешение, конечно, так себе, но другого-то у меня так и так нету…
  
Х — 3
 
 
 
…С неба лиловые падают звёзды, 
 
Даже желанье придумать не просто… 
 
На небосклоне привычных квартир 
 
Пусть загорится звезда Альтаир… 
 
 
И весь первый отряд, вожатый которого завладел сейчас гитарой, негромко подхватывает: 
 
 
…Звездопад, звездопад — 
 
Это к счастью, друзья, говорят! 
 
Мы оставим на память в палатках 
 
Эту песню для новых ребят... 
 
 
Песня мне хорошо знакома — и по этой и по «той, другой», жизни. Стихи сочинила Пахмутова для всероссийского лагеря «Орлёнок», что стоит на черноморском побережье Краснодарского края, а гораздо позже, уже в начале следующего века её исполнил Егор Летов со своей «Гражданской обороной». Считается, что «Орлёнок» построили в некотором смысле в пику «Артеку», после того как Хрущёв передал Крым Украине. Здесь этого прискорбного события не случилось, однако новый пионерлагерь республиканского значения всё же появился, и на том же самом месте, немного севернее Туапсе. Видимо, история, и правда, обладает немалой упругостью, упорно возвращая события — как судьбоносные, важные доля всей планеты, так и незначительные, — в естественную колею.
Но бог с ней, с упругостью истории. Некоторое соперничество между двумя главными черноморскими детскими здравицами, видимое в нашем мире невооружённым глазом (так, вожатые-артековцы избегали бывать в «Орлёнке», и наоборот) здесь тоже имеет место, но в сильно смягчённом виде. Так, вожатый первого провёл в лагере-конкуренте две смены — и ничего, теперь работает здесь. И даже принёс в «Лазурный» фирменную «орлятскую» песню, изменив в ней всего несколько слов.
 
 
 
…Как бесконечные звёздные дали, 
 
Мы бы на яркость людей проверяли. 
 
Прав лишь горящий, презревший покой, 
 
К людям летящий яркой звездой… 
 
 
Звезда Альтаир, которая упоминается в первом куплете, если кто не знает — это Альфа созвездия Орла, одна из самых ярких звёзд северного неба — двенадцатая, если мне не изменяет память. Так что такой выбор «путеводной звезды» для «Орлёнка более, чем оправдан. Нам тоже понравилось: тема-то самая, что ни на есть, подходящая для «космической смены»…
 
 
…Пусть перед нами дороги земные, 
 
Слышим мы дальних миров позывные. 
 
Юность и песню, и крылья, дала 
 
Тем, кто поверил в созвездье Орла… 
 
 
Это всё про нас, точно — и для тех, кто разъехавшись по домам, займётся чем-то другим, отодвинув тему космоса на второй план, и для тех, кто сделал выбор на всю жизнь и не намерен сворачивать с этой дороги. А земной, или космической — неважно, потому что и та и другая — как верит сейчас каждый из тех, кто стоит вокруг этого костра, закинув руки друг другу на плечи — всё равно приведёт к звёздам.
 
 
Что пожелать вам, друзья на прощанье? 
 
Пусть поскорей состоится свиданье. 
 
Будет и солнце, и пенный прибой, 
 
Только не будет смены такой… 
 
 
И не надо, и пускай не будет. Я уже на собственном опыте (не сказать, чтобы горьком) убедился, что точных повторов не бывает — даже когда жизнь подкидывает тебе фантастический шанс попаданца. И куда она свернёт дальше — это зависит теперь только от меня самого…
 
 
…Звездопад, звездопад — 
 
Это к счастью, друзья, говорят! 
 
Мы оставим на память в палатках 
 
Эту песню для новых ребят!.. 
 
 
Москва, февраль-апрель 2023 г. 
  
Борис Батыршин
 
Этот большой мир — 2. "Точка Лагранжа"
   
Эпиграф
 
«Будущее уже наступило. 
Просто оно ещё 
неравномерно распределено» 
Уильям Гибсон, 
создатель 
жанра «Киберпанк» 
  
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. "На ясный огонь..." I
 
На дачу я не поехал, как ни уговаривали меня родители и бабуля. Не помогли даже отцовские посулы пригласить печника и сложить, наконец, камин — о чём я, помнится, не раз его просил. Честно говоря, и «в той, другой» жизни меня не очень-то тянуло в этот посёлок на границе Московской и Калужской областей, где даже речки-то приличной не было. А из всех ландшафтных красот — только заброшенные песчаные карьеры, неспешно превращающиеся в довольно-таки живописные пруды, да смешанный лес, чередующийся с совхозными полями прямо за оградой Госплановского дачного кооператива. Ну, нечего мне там делать — копаться в земле меня никогда не тянуло, грибов в окрестных лесах мало, а дальние прогулки… что прогулки? Конечно, с собакой — оно веселее, но не слишком, тем более, что по какому-то странному совпадению соседи предпочитают обходиться без четверолапых питомцев (кошки не в счёт), и мы с Бритькой на пол-посёлка считай, одни. В точности, как у любимого мною Джерома Клапки Джерома: «захолустная дыра, где укладываются спать в восемь часов вечера, и где ни за какие деньги не раздобудешь “Спортивный листок”, и где надо прошагать добрых десять миль, чтобы разжиться пачкой табаку…» Табак мне не нужен — не курю и не собираюсь начинать, но в остальном я с Гаррисом согласен: до ближайшего сельского магазинчика действительно приходится топать километра четыре по пыльной дороге, а отсутствие пресловутого «Спортивного листка» с успехом заменяет торчащая на крыше дачного домика телевизионная антенна, которая ловит сигнал через два раза на третий — да и то один-единственный первый канал. Скука, в общем. Тоска.Итак, погрузиться в сельскую идиллию, особенно после бурления идей и пестроты событий «Артека» я оказался не готов, даже и в сопровождении любимой бабули и золотистого ретривера по имени Бритти. Что ж, родители не очень-то и настаивали, тем более, что отпрыск уже вполне доказал, что способен подолгу оставаться без присмотра, не предпринимая действий с более-менее фатальным исходом. Им в это лето явно не до меня, причём в гораздо большей степени, нежели в «той, другой» реальности. Отец неделями напролёт торчит в подмосковном Калининграде, где закончили возводить и теперь спешно оборудуют огромный международный Центр Подготовки Космонавтов — и дома бывает только по выходным. Мама, дай ей волю, тоже пропадала бы вместе с ним. Работы у них сейчас выше крыши, но материнские инстинкты всё же берут верх над служебным долгом, и по вечерам она возвращается домой — правда, только для того, чтобы, одарив меня порцией родительской любви, с утра сорваться обратно. Я её не виню, как и отца — наоборот, мне так даже удобнее. Друзей-приятелей в Москве у меня нет — то есть у четырнадцатилетнего Лёшки Монахова они имелись, конечно, но… за эти сорок пять лет я всё успел позабыть. К тому же, переезд — прежние школьные и дворовые связи, считай, разорваны, новые толком не появились (Ленка Титова с родителями куда-то уехала на весь август), а дворцовские приятели…. Тут дело особое, заслуживающее отдельного разговора. Впрочем, мне никто особо и не нужен — всё же фатальная разница в возрасте и, как следствие, в интересах, мешает поддерживать нормальные для подростка контакты со сверстниками. Так что я обхожусь обществом Бритьки — мы подолгу гуляем на Ленинских горах или в Воронцовском парке. Парк этот, конечно, не тот, что в две тысячи двадцать третьем — но каскад прудов на месте, и лодочная станция действует, и мороженое и газировку можно прикупить в киоске возле главного входа в парк — вдобавок к прихваченным из дома бутербродам или бабулиным пирожкам. После чего можно устроиться на травке и наслаждаться импровизированным пикником, наблюдая, как собакен до одури плавает в пруду в безуспешных попытках догнать утку с выводком подросших утят. Нахальные пернатые не дают себе труда взлететь при виде плывущей в их сторону собаки — разворачиваются и, сохраняя геометрически безупречный строй клина, уплывают прочь, держась на безопасной дистанции. После прогулки мы обычно отправляемся к деду с бабулей, до их квартиры на Ленинском вдвое ближе, чем до нашей улицы Крупской. К тому же, дома пусто, а там нас ждут — чтобы накормить по-настоящему вкусным обедом. А дальше — мы возвращаемся домой, где я, оставив Бритьку отсыпаться после долгой прогулки, отправляюсь любо в библиотеку, изучать подшивки книг и журналов (обязательное раз в два-три дня действо) — либо просто сажусь на метро и еду в центр, где до вечера брожу по улицам, предаваясь неспешным размышлениям. Или, как вот сегодня — беру собаку, и мы вместе отправляемся в парк возле Дворца.