"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

А пока — долгожданные каникулы! В прошлый раз мы отдыхали зимой, урвав неделю для поездки на Кавказ, на турбазу «Баксан», где Шарль, прилетевший ради такого случая из Французской Гвианы, учил нас кататься на горных лыжах. Для меня это тоже был давно забытый опыт, и я с трудом привыкал к архаичному (для меня, разумеется) горнолыжному инвентарю, сетуя про себя, что здесь ещё не придумали укороченных слаломных лыж, загнутых на обеих концах и с сужениями в средней части, на которых так легко и удобно совершать самые замысловатые повороты. И пришлось заново осваивать забытую технику — все эти «бракажи», «плуги» и прочие премудрости, которыми пользовались ещё лыжники немецкого «Эдельвейса» на своих тяжеленных дубовых, с металлическими оковками, лыжах, украшенных готическими надписями. Мне случилось увидеть такие у баксанского инструктора — тот хранил этот раритетный инвентарь, доставшийся ему от отца, воевавшего как раз в этих местах в 42-м…
Но — зима пролетела незаметно, а за ней и начало весны. Мы постепенно втянулись в учёбу; я выкроил даже время, чтобы дважды съездить с дедом на вальдшнепиную тягу, в Запрудню. Бритька — конечно же, она была с нами, как теперь сопровождает меня повсюду. Вот и сейчас: устроилась в кокпите и терпеливо дожидается, когда ей позволят выпрыгнуть из швертбота и всласть поплескаться в прохладной майской водичке. Она и на орбитальную практику отправится вместе с нами — на этот раз уже в официальном статусе члена экипажа и с прописанными «должностными обязанностями» по поддержке психологического климата коллектива станции «Гагарин». Да, жизнь меняется так же стремительно, как стремительно несутся подгоняемые посвежевшим ветром «штурмана» — знай, держись, не выпади за борт, не позволь своей скорлупке в крутом вираже лечь на борт и совершить то, что яхтсмены насмешливо именуют «поворот оверкиль».
 
 
Кидается судёнышко твоё
 
На встречную волну, как на качели,
 
И такелаж натянутый поёт
 
Басовою струной виолончели.
 
Сейчас пошла совсем иная жизнь —
 
Она законам суши не подвластна.
 
Ты знал, на что идёшь — теперь держись,
 
Во время шквала галс менять опасно!..
 
 
Возвращаться на ночь в город мы не стали, предпочтя койки в общежитии местного художественно-промышленного училища ночёвке прямо тут, на парусной базе «Каравеллы». Нас разместили в одном из эллингов, где зимовали яхты — сейчас они покачивались на воде, вытянувшись вдоль пирса. В соседней сараюшке нашёлся штабель деревянных поддонов — мы разложили их, накрыли обнаруженными тут же старыми матрацами и улеглись, закутавшись в спальные мешки. День выдался бурный, и даже вечерние посиделки с гитарой у костра на специально отведённой для этого площадке сегодня были сведены до минимума.
Закинув руки за голову, я какое-то время бездумно пялился в окно — низкое, над самой моей головой. По случаю тёплой майской погоды оно распахнуто настежь, и я мог видеть больной прямоугольник тёмно-синего неба с бледными уральскими звёздами.
Впрочем, не с такими уж и бледными — та, что ближе к верхнему левому углу, ярко сияет на зависть соседкам. Я прикинул расположение зодиакальных созвездий: так, я лежу головой примерно на северо-восток, склонение и, если судить по высоте окошка — где-то в районе сорока-пятидесяти градусов, по приблизительной наблюдаемый клочок небосвода на высоте примерно двадцати-двадцати пяти градусов над горизонтом… что у нас там? Ба, да это же Вега, одна из жемчужин северного неба, самая яркая в созвездии Лиры и пятая по яркости на всём небосводе. Впрочем, может и Денеб — Вега вместе с ним и Альтаиром составляет Летний Треугольник. А вот сам Альтаир на этой широте не виден — а жаль, помахал бы рукой старому знакомцу, про который мы пели ещё в Артеке…
 
 
 
…С неба лиловые падают звёзды,
 
Даже желанье придумать не просто…
 
На небосклоне привычных квартир
 
Пусть загорится звезда Альтаир…
 
 
Бритька закопошилась, устраиваясь поудобнее у меня под боком. Я нашарил рукой лохматый загривок, почесал — в ответ по ладони прошёлся мокрый шершавый язык. Взгляд влево, туда, где должен сейчас посапывать во сне Юрка-Кащей — вот у кого бы уточнить насчёт Веги! Воспитанник кружка астрономии Центрального Московского Дворца пионеров и школьников знает звёздное небо лучше всех в отряде «юниоров» и не раз демонстрировал свои познания, с ходу определяя любое созвездие и любую достаточно яркую звезду.
Увы, подтвердить — или опровергнуть — моё гениальное озарение некому, Юрки на месте нет. Приподнимаюсь на локте — так и знал, место Миры (девчонки устроились у противоположной стены эллинга) тоже пустует. Так-так, всё ясно, у них свой сеанс наблюдения за звёздным небом, сугубо наедине. Черноокая скрипачка отправилась в эту поездку вместе с нами — с подачи Юрки, разумеется. А уж каких трудов мне удалось уговорить её матушку отпустить ненаглядную дочку так далеко — у неё ещё свеж в памяти инцидент с нападением на нас с Мирой пары гопников с ножами, и мне остаётся только порадоваться, что она не знает, какой трагедией могла — и должна была! — обернуться эта история. И ведь обернулась бы — не вмешайся героический попаданец из грядущего, вооружённый залитой свинцом трубой в рукаве и малокалиберной пукалкой типа «дамский сверчок» в кармане. То есть я, Алексей Монахов «In propria persona» [28] — прошу любить и жаловать, цветов не надо, лучше деньгами…
Забавно, но это — чуть ли не единственное результативное моё вмешательство в течение здешней, альтернативной по отношению к известной мне реальности. То есть наверняка были и другие, вызванные самим фактом моего здесь присутствия — но об их результатах я не знаю и, скорее всего, не смогу их распознать, даже когда столкнусь с ними нос к носу. А тут — всё очевидно, можно хоть каждый день любоваться спасённой от жуткой участи девочкой.
Вернее, уже девушкой — за этот год Мира похорошела необыкновенно, хотя и осталась такой же миниатюрной. С Юркой-Кащеем они нашли общий язык ещё на моём пятнадцатилетии — сначала изредка перезванивались, потом стали встречаться, и вот сейчас он вытащил её вместе с нами в эту поездку. Что ж, как говорится — дай им бог, хотя весь мой опыт (и цинизм, а как же без него!) подсказывают, что подобные подростково-школьные романы редко заканчиваются чем-то путным. Что же до беспутного — тут остаётся надеяться на строгое еврейское воспитание Миры, поскольку рассчитывать на Юркин здравый смысл я бы не стал. Вот и возраст самый, что ни на есть взрывоопасный — Кащею недавно стукнуло семнадцать, Мира младше всего на полгода. Он — старший в нашей «юниорской» группе и, вероятно, первым получит допуск для работы вне Земли. Так что можно только посочувствовать черноглазой скрипачке: широкоплечий, симпатичный, начитанный, да ещё и будущий космонавт, успевший побывать на орбите во время учебной практике — какая барышня тут устоит?
…а я из-за всей этой романтики остался без консультации насчёт Веги. И где, скажите, тут справедливость?..
На дворе последние числа мая, и в школах уже отзвучали последние звонки, ручки, карандаши и прочие линейки с ластиками убраны подальше до сентября — каникулы! Мы встречаем их здесь, на берегу Верх-Исетского пруда под хлопанье парусов и свист не такого уж и слабого порой ветра. А вот сверстникам нашим сейчас не до прогулок, что пеших, что на воде — время для них наступает суматошное, нервное и со всех сторон непростое: по всей стране десятиклассники сдают выпускные экзамены. Список известен и состоит из шести пунктов: математика (совместно алгебра и тригонометрия, устный ответ полюс задачка) сочинение, являющееся совмещённым экзаменом по русскому и литературе, физика, химия, история и иностранный. Результаты заносятся в аттестат зрелости — показатель весьма серьёзный, поскольку учитывается при выведении среднего балла при поступлении в ВУЗы. А значит: прощай нормальный сон, прогулки под почти уже летним солнышком, здравствуйте, учебники, брошюрки с билетами выпускных экзаменов, шпаргалки, изготавливаемые сотней разных способов и — зубрёжка, зубрёжка, зубрёжка!