"Фантастика 2023-203", Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

…А ещё здесь, на «Ловелле» в жилых каютах нет ставших уже привычными персоналок «Эппл-2». Я поинтересовался: что за техническая отсталость, ведь на «Гагарине» дело уже идёт к созданию чего-то типа локальной сети? Мне ответили, что это там, на околоземных орбитах вконец зажрались — а здесь, на Луне жизнь суровая, почти спартанская, есть заботы и поважнее. Ну, а если кому так уж приспичило поработать на вычислительной машине, отсутствующей на рабочем месте в силу профессиональных обязанностей — пожалуйста, в малой кают-компании, выполняющей роль библиотеки, их целых две штуки, и те почти всё время стоят без использования и пылятся. Так что, прощайте, благие намерения возобновить ведение дневника — я уже до такой степени обленился, что и думать не желаю о бумаге и карандаше…
Так вот, о первоочередных планах. Практикантов, нас обоих в первый же день распределили по фронту работ. Юлька попала в диспетчерскую «Ловелла» — самое, если подумать, лучшее место, чтобы побыстрее, что происходит в лунном поселении, и не по бумажке, а вживую: познакомиться с повседневными делами местных обитателей, втянуться в темп их жизни, оценить «напряжённые точки», где установленный порядок опасно потрескивает от перенапряжения; наконец, просто понять, какими заботами и тревогами, чем живёт немаленький коллектив лунного поселения, переваливший уже за сотню человек.
Меня же учат водить лунный багги. И снова пригодились навыки попаданца — это оказалось не сложнее, чем вождение лёгкого прогулочного электровездехода южнокорейского производства, вроде того, что был у меня на даче. Ни коробки передач, ни педали газа — рычажок ходового реостата на баранке, да четыре колеса-мотора, на которые подаётся ток из установленных под полом агрегата кислородо-водородных топливных элементов. Их, кстати, заполняют здесь, в «Ловелле», используя продукты электролиза воды, получаемой из запасов лунного льда. Добывают его в большой каверне, что в двух километрах от станции, в северо-восточной стене кратера, того самого, где сгинули Бабенко и Опиньяк.
До кратера мы — я и инструктор, жизнерадостный француз Поль Дюбуа, обучавший меня премудростям вождения багги, — добрались уже во время второй поездки. Поль показал мне площадку, где добывают лёд — огороженный полосатыми бело-оранжевыми лентами участок наклонной поверхности, уставленный пустыми контейнерами и ящиками с оборудованием, — а потом и место давней трагедии. Я смог, наконец, вживую, на не на телеэкране или фотографиях полюбоваться инопланетным артефактом — косо стоящим кольцом, примерно на четверть ушедшим в лунный грунт, почти неразличимое в глубокой тени каверны. Поль включил прожектор искатель, нашарил им «звёздный обруч», и тот сделался в электрическом свете ослепительно-белым. Он тоже был отгорожен сигнальной лентой; кроме того, по углам площадки стояли на голенастых треногах камеры, направленные на артефакт, и ещё одна торчала прямо перед ним, в пяти шагах. Я уже знал, что до особого распоряжения начальника «Ловелла» пересекать этот «периметр» запрещено всем, без исключения. Гречко же дожидается отмашки с Земли, где ведущие учёные никак не могут решить, как взяться за «контактное» изучение «звёздного обруча» — проще говоря, потрогать его руками или хотя бы манипулятором телеуправляемой танкетки. Она тоже стоит тут, совсем рядом — шестиколёсная нагруженная ящиками с аппаратурой тележка, из которой вперёд торчит суставчатая «рука» с клешнёй на конце. Чуть дальше громоздятся приборы на треногах, платформах, выдвижных штангах — весь арсенал научной аппаратуры, с помощью которого исследователи уже который месяц пытаются проникнуть в тайну «звёздного обруча». Пока — безрезультатно.
«Автокурсы» должны продлиться ещё восемь дней, за которые я должен освоить управление не только лунным багги, но и четырёхместным закрытым вездеходом, предназначенным для дальних, более двадцати километров, поездок. Этот забавный аппаратик оснащён четырьмя металлическими сетчатыми колёсами на раздвижных телескопических штангах, способных менять как длину, так и угол наклона; благодаря этому вездеход справляется даже с пятидесятиградусными склонами лунных кратеров и легко перебирается через пятиметровые трещины. Находиться в нём можно в одних «Скворцах»; для выхода наружу служит гермошлюз с парой лунных скафандров американского типа А12L или «Мун-хауберг» — в точности таких, как те, что были на Опиньяке и Бабенко в день из рокового исчезновения. Кроме того, вездеход, как и телетанкетка, оснащён рукой-манипулятором, способной поднимать с лунной поверхности предметы веслом до полусотни килограммов.
 
Управлять им несколько сложнее, чем лунным багги — в-основном, и-за раздвижных штанг, на которых крепятся колёса, — но и не в пример увлекательнее, и я уже предвкушал, как по окончании стажировки, я получу право самостоятельно управлять этой замечательной машинкой.
В лучах Солнца лунная поверхность сверкает, словно облита жидким серебром. На дневной стороне спутника светило палит нещадно, и мы развернули над сиденьями что-то типа раздвижного пластикового козырька, покрытого зеркальной плёнкой — без этой защиты даже в суперсовременном «Мун-хауберге» очень скоро станет невыносимо жарко.
Колёса — широкие, низкие, изготовленные из нескольких слоёв металлической сетки на ажурных титановых обручах — мягко шуршат по слою реголита. То есть, никакого шуршания я, конечно, не слышу — зато ощущаю подошвами скафандра, через настил нашего багги. Я веду машинку, стараясь попадать в колею, накатанную во время прежних поездок. Трещины под слоем реголита — большая редкость, тем более, здесь, на обочине первой лунной трассы, не раз пройденной ногами, прощупанной щупами и помеченной сигнальными вешками во всех мало-мальски сомнительных местах. Тем не менее, лишний раз рисковать не стоит, как втолковывает мой «учитель вождения». Земля — большая, бело-голубая, горбом выпирает из-за дальнего гребня кратера, и приходится прилагать немалые волевые усилия, чтобы не прилипать к ней взглядом. Опасность эта далеко не шуточная: Поль ещё на самом первом занятии поведал, что поначалу у них случилось несколько аварий — к счастью, без серьёзных травм, но зато с ущербом для матчасти. Водитель лунного багги так засмотрелся на висящих над горизонтом дом, что не заметил обломка скалы, въехал в него на полной скорости и превратил эту на удивление крепкую машинку в кучу дюралевого хлама. Так что теперь созерцание Земли во время поездок на лунном транспорте под строжайшим запретом — во всяком случае, для водил, одним из которых мне вскорости и предстоит стать. Ещё один кусочек бесценного опыта, который можно было приобрести не в лабораториях и теоретических дискуссиях, а только здесь, на поверхности Луны, проехав по ней не один десяток километров…
  
II
 
Дима прикоснулся к правому рычагу — «джойстику», как называл его на американский манер ещё в Артеке Лёшка Монахов. «Палка счастья» — это же надо было такое придумать! Однако — прилипло, и теперь вот само выскакивает, и некоторые из водителей крабов переняли это словечко то ли от Димы, то ли от коллег-американцев и тоже пользуются… Теперь — чуть подать джойстик влево; «краб» плюнул струйкой газа и начал неторопливо переворачиваться вверх ногами. В пространстве нет «верха» и «низа», а потому операторы малых буксировщиков считали «низом» направление на главную плоскость станции, с которой работал их аппаратик, а верхом — прямо противоположное. Понятия эти использовались сугубо неофициально, в переговорах между диспетчерами, пилотами и пассажирами «крабов» — в тех редких случаях, когда таковые случались.
Вот как, к примеру, сейчас, когда Дима выполнял роль извозчика при астрофизике Валере Леднёве, монтирующем какие-то свои датчики на уже готовых сегментах «Лагранжа». Работа была несложной: отвести двухместный «краб» к назначенной точке, зависнуть в десятке метров над поверхностью «рабочего» кольца и ждать, когда астрофизик отстегнётся от ложемента, отцепит от грузовой решётки один из сферических нумерованных контейнеров, оттолкнётся и поплывёт к обшивке. А дальше — терпеливо наблюдать, как разматывается за астрофизиком ярко-оранжевая стропа страховочного фала и быть готовым в любой момент дать тягу и идти на выручку, если страховка почему-то отстегнётся, и незадачливого учёного унесёт в пустоту. До сих пор такого, к счастью, не случалось, но Дима всё равно не отрывал взгляда от разворачивающейся ленты фала и повторял про себя последовательность действий, если придётся всё же заниматься спасением напарника.