Маска Ктулху
— Смотри, он и не думал спать, — прошептал Лэйрд.
— Но почему?
Лэйрд крепко схватил меня за руку.
— Помнишь, что говорил Партье? Что мы видели в лесу — сгусток протоплазмы? А что записал диктофон?
— Но ведь Гарднер сказал… — начал было я.
Ни слова не говоря, Лэйрд вышел из комнаты. Я последовал за ним. Спустившись вниз, он остановился возле стола, за которым мы работали, и посветил на него фонариком. Я вскрикнул от удивления, и Лэйрд сердито на меня шикнул.
На столе не было ничего, кроме книги «“Изгой” и другие рассказы» и трех экземпляров «Жутких историй», журнала, в котором печатались дополнения к рассказам, созданным этим эксцентричным, но гениальным провидцем — Лавкрафтом. Все рукописи Гарднера, наши собственные наблюдения, материалы из Мискатоникского университета — все исчезло!
— Это он их взял, — сказал Лэйрд. — Больше некому.
— Куда же он пошел?
— Туда, откуда пришел, — ответил Лэйрд и повернулся ко мне; в его глазах отражался свет фонарика. — Ты понимаешь, что это означает, Джек?
Я покачал головой.
— Они поняли, что мы там были, они поняли, что мы знаем слишком много…
— Но как?
— От тебя.
— От меня? Ты что, с ума сошел? Я ничего им не говорил!
— Здесь, в этом самом доме, сегодня ночью ты выложил им все начистоту, и теперь мне страшно подумать, что с нами может случиться.
На какой-то миг события прошлого дня слились в одну бесформенную, бессмысленную массу; как ни торопил меня Лэйрд, я стоял как вкопанный, поскольку его слова привели меня в полное смятение.
Лэйрд тем временем быстро продолжал:
— Тебе не кажется это странным — как он вернулся? Каким образом он вышел из леса, где только что приземлилась жуткая тварь, причем вышел после ее появления, а не до него? А его вопросы — их было море. А как ловко он разбил валик, наше единственное доказательство? А исчезновение всех наших материалов, всего, что могло бы пролить свет на «бредовые теории Партье»?
— Да, но если мы должны поверить в то, что он рассказал…
Лэйрд прервал меня на полуслове:
— Одно верно. Реальным был либо голос, записанный на диктофон, либо человек, побывавший здесь.
— Человек…
Внезапно Лэйрд прошептал: «Слушай!»
Откуда-то из темноты, из ее исполненной ужаса глубины — земного убежища Обитателя Мрака — вновь, уже второй раз за ночь, послышались те прекрасные и вместе с тем жуткие песни, сопровождающиеся завываниями и пронзительным писком флейт, сквозь который было хорошо слышно хлопанье огромных крыльев.
— Да, слышу, — прошептал я.
— Слушай внимательно!
И тут я все понял. Доносившаяся из леса музыка не просто то затихала, то звучала с новой силой — она приближалась к нам!
— Теперь ты мне веришь? — воскликнул Лэйрд. — Они пришли за нами! Где заклинание?
— Какое заклинание? — тупо спросил я.
— Заклинание, призывающее Ктугху! Ты его помнишь?
— Я его записал. Сейчас… оно где-то здесь.
Внезапно я с ужасом подумал, что и заклинание исчезло, но нет, оно лежало у меня в кармане, куда я его и положил. Трясущимися руками Лэйрд выхватил у меня клочок бумаги.
«Пх’нглуи мглв’нафх Ктугха Фомальгаут н’гха-гхаа наф’л тхагн! Йа! Ктугха!» — произнес он, когда мы выбежали на веранду.
Со стороны леса, становясь все громче, доносились дикие вопли Обитателя Мрака: «Э-э-йа-йа-хаа-хаахаа! Йигнаиих! Йигнаиих!»
«Пх’нглуи мглв’нафх Ктхугха Фомальгаут н’гха-гхаа наф’л тхагн! Йа! Ктугха!» — повторил Лэйрд.
Адские звуки не стихали, наоборот, они продолжали приближаться; теперь к дикой, безумной мелодии флейт и хлопанью крыльев примешивался полный ярости рев Твари из космоса.
Наконец Лэйрд произнес заклинание в третий раз.
И в тот самый миг, когда с его губ сорвался последний гортанный звук, началось такое, что не предназначено для человеческих глаз. Внезапно тьма рассеялась, сменившись зловещим янтарно-желтым свечением; одновременно с этим разом оборвался писк флейт, послышались крики ярости и ужаса. Затем в воздухе замелькали тысячи крошечных огоньков — не только над деревьями и между ними, но и на земле, на нашем домике и машине, стоящей возле него. Мы с Лэйрдом стояли как завороженные, не в силах двинуться с места, как вдруг оба поняли, что эти огоньки — живые огненные существа! Как только одно из них опускалось на какую-нибудь поверхность, ее тут же охватывало пламя; увидев это, Лэйрд бросился в дом, чтобы вытащить оттуда все, что успеет, прежде чем начавшееся бедствие не уничтожит все вокруг, отрезав нам путь к бегству с берегов озера Рик.
Вскоре он, задыхаясь, выскочил из дома с несколькими сумками в руках — они лежали в комнате на первом этаже — и сказал, что вынести диктофон и все остальное он уже не успел. Мы бросились к машине, прикрывая глаза от нестерпимо яркого огня. Но даже тогда было невозможно не видеть, как в небо стремительно взмывают огромные аморфные существа, чтобы как можно скорее спастись из этого проклятого места, и что над самыми верхушками деревьев, словно живое огненное облако, зависло какое-то огромное существо. Это было последнее, что мы увидели, прежде чем, не помня себя от ужаса, помчаться прочь из объятого пламенем леса.
Как ни были ужасны события, произошедшие с нами на берегах озера Рик, было в них что-то еще более катастрофическое, столь кощунственное, что даже теперь, вспоминая о них, я не могу сдержать дрожь. Тогда, подбегая к нашей машине, я успел заметить кое-что такое, что объяснило мне странное поведение Лэйрда, который безоговорочно поверил голосу на диктофоне и весьма подозрительно отнесся к существу, явившемуся к нам в образе профессора Гарднера. Ключ к разгадке лежал на самом виду, но я его не замечал; впрочем, и Лэйрд не был уверен в этом до конца. Тем не менее все было очень просто. «Властители Древности не хотят, чтобы простые люди знали о них слишком много», — говорил нам профессор Партье. А этот ужасный голос, который записал диктофон: «Иди, прими его обличье или обличье другого человека и уничтожь то, что может привести их к нам…» Вот оно что! Они решили уничтожить наши диктофонные записи, материалы из Мискатоникского университета и — даже нас самих! И тогда появилась сама Тварь — Ньярлатхотеп, Могучий Посланник, Обитатель Мрака, который сначала приходил к нам сам, а потом прислал своих приспешников, чтобы расправиться с нами. Это он спустился на Землю из своего межзвездного пространства, тогда как Ктугха, огненное существо, прилетел с Фомальгаута по нашему призыву, пробудившему его от вечного сна на янтарной звезде, призыву, который удалось записать живому и в то же время мертвому пленнику ужасного Ньярлатхотепа, профессору Гарднеру, в период его сумасшедших перемещений во времени и пространстве; это он, Ньярлатхотеп, вернулся туда, откуда прилетел, это его земное обиталище было навсегда уничтожено слугами Ктугхи!
Теперь я это знаю точно, и Лэйрд знает, но мы никогда об этом не говорим.
И если бы в нашей душе зародилась хотя бы тень сомнения, она была бы немедленно рассеяна последним, поистине душераздирающим открытием: несмотря на бушующее вокруг пламя, мы все же заметили цепочку ясно различимых на мягкой почве следов, ведущих от нашей веранды в лес, сначала человеческих, затем с каждым шагом превращающихся в следы огромного жуткого существа самой невероятной формы и веса, существа с такими причудливыми размерами и очертаниями, что в них не поверил бы никто, пока не увидел бы твари, восседающей на камне; вдоль цепочки следов валялись обрывки одежды, некогда принадлежавшей профессору Гарднеру; следы уходили прямо в лес, где некогда приземлился ужасный монстр, порожденный ночной тьмой, сам великий Обитатель Мрака, который приходил к нам в образе профессора Гарднера!
За порогом [20]
(Перевод С. Теремязевой)
1
Вообще-то говоря, эта история произошла с моим дедом.