Всё, что нужно для счастья (СИ)
-Вот если б кто отравился, другой вопрос... А так, будем эту молоденькую фотомодель раскручивать. Пару её снимков поаппетитней под статьёй пустим, глядишь, хоть мужики заинтересуются. А Елене Сергеевне скажи, пусть рецепты соленых огурцов ищет. Август пролетит, не заметим, так что без заготовок никуда. Хозяйки это любят.
Отлично. Киваю, складывая неуклюже вырванный мужчиной листок, да в карман прячу, спешно со стула вставая. Не дай бог, ещё чего выдумает...
-Идти можно? - с надеждой на него смотрю и выдыхаю, стоит ему рот открыть:
- Иди. Я, кстати, договорился уже. Встречаешься с ней завтра, в двенадцать. Знаю, выходной, но я тебе премию выпишу за внеурочный труд на благо редакции. И это, Некрасова, - я дверь открываю, а он пуговицу на пиджаке расстёгивает и, оттолкнувшись от пола, на своём кресле к столу катится, - подробности бы нам погорячее. Про закулисье конкурсов, про съёмки для таблоида. Может, спала с кем...
-Будет сделано, - клятвенно обещаю, а стоит дверь закрыть, под нос себе бурчу, - ага, жди. Так она всё и рассказала!
Непривычно это, жить в квартире, где домашней едой пахнет. То мясом жаренным, то рыбой, то любимым Веркиным борщом, к которому мы с Сонькой притрагиваемся редко - нам куриный суп подавай! Вот и сейчас, вешаю ключи на гвоздь (сестра говорит, так меньше шансов их потерять) и с удовольствием носом тяну - картошка. Жаренная, со шкварками.
Сбрасываю обувь, не забывая поприветствовать раздобревшего Макса, единственного, кому соседство с девчонками не пошло на пользу, и злобно на кошака шиплю:
-Дармоед! - опять лужу сделал. Специально, что ли, до моего прихода терпит? За мою чёрствость мстит? Я же пса своего целую, а к этому неприветливому чудищу раз в пятилетку подхожу. И то, чтобы кулаком пригрозить.
-Вер, нассал опять, - а потом хозяйке сдаю. Она же мудрёных статей не читала, потому без зазрения совести по старинке в свежую лужу его мордой тычет. Правда, сегодня что-то энтузиазмом не горит: слабо улыбается, тянется к полке с посудой... да так и замирает, прижав к груди побелевший кулачок.
-Вер! - я от ужаса крышку от сковородки на пол бросаю, в два шага подлетая к сестре, а она руку перед собой выставляет и, голову над раковиной склонив, крепко жмурится.
-Нормально всё. Просто слабость навалилась. У меня бывает... Врач предупреждал, что такая реакция на новые препараты возможна. Отпустит сейчас, - я ей стул приношу, а она садится. Покорно! Даже не думает из себя бойца корчить!
Врач... А Некрасов его хвалил! Вон до чего этот разрекламированный онколог сестру довёл - полотенцем лицо обдувает и все никак глаза не откроет!
- И часто у тебя это? - рядом сажусь, потеряв всякий интерес к остывающему на плите ужину, и всё на дверь поглядываю, не дай бог, Сонька зайдёт!
- Пару раз. Да ладно, Вась! Это ещё не самое страшное. Когда посреди ночи от болей просыпалась, тогда да. А это... Лучше ешь давай, а то месяц у тебя торчу, не отходя от плиты, а ты как гремела костями, так и гремишь! Хорошо хоть спим отдельно, а то просыпайся ни свет ни заря от твоего лязга!
Дурочка! У самой лицо белее мела, а она о моём животе беспокоится! Словно моя худоба важнее её болячки!
Встаю, наливаю холодной воды в стакан, и протянув Вере, к окну подхожу:
- Неголодная я, - у кого аппетит будет отменный, когда голова от мыслей пухнет, а душа от переживаний покоя никак не найдёт? - И, вообще, я сама с твоим врачом поговорить хочу.
-Зачем?
- Действительно! Может быть, чтобы о состоянии твоём узнать? Прогнозы его послушать? - Верка же партизан! В мои дела только так нос суёт, а к своим и на метр не подпускает! - Решено, завтра и пойдём!
Клиника частная, по выходным работает. И даже если приёмные часы уже кем-то заняты, от двухминутной консультации в коридоре точно не отвертится. Зря я на журналиста училась, что ли? Сначала на горячей маникенщице потренируюсь, а уж как с ней закончу, за светилу наук возьмусь.
- Ты же, кажется, к психологу по субботам ходишь? Вот и я с тобой. Подожду, пока он тебе мозги на место вставит и Пивоварова подкараулю.
-Вась...
- И не отговаривай! Лучше вон воду пей, а потом отдыхать иди. Посуду сама домою.
- А мне кушать? - и Соньку привлеку. Она как раз в кухню залетела и на стул у окна вскарабкалась.
-Да сиди уже! - мамке её суетится запрещаю и, повязав фартук вокруг талии, щедрую порцию на тарелку шлёпаю. Вера весь день над ужином корпела, пусть хоть кто-то оценит.
-Жуй, - перед девочкой тарелку ставлю, а сама опять у окна замираю.
Лето вот-вот к концу подойдёт. Солнце уже не жарит, как новомодный гриль, а прохожие всё чаще прячут коленки под джинсами... Месяц его избегаю, а результата ноль.
Уж не знаю, что это: пафос или простое нежелание Панфиловой меня домой приглашать, но для интервью она выбрала лучшее кафе в городе. Здесь за чашку кофе столько берут, что мы с Верой на эти деньги и обед и ужин состряпать можем. Точнее, Вера состряпать, а я над её душой постоять, запоминая, в каком порядке она бросает ингредиенты в кастрюлю.
- Я здесь! - озираюсь по сторонам, когда миловидная дамочка в кричащем красном брючном костюме приподнимается со стула и машет мне рукой, и хмурая, как туча к её столику бреду. Чёрт, знала бы, оделась поприличней! А то сиди теперь целый час в джинсах с драными коленками и ощущай себя бледной молью!
- Марианна? - застываю, бегло мазнув взглядом по посетителям, и стоит ей кивнуть, улыбку на лицо цепляю. - Здравствуйте. Василиса, газета "Новые известия".
Бумага туалетная, а не печатное издание! Зачем девчонке голову морочу? Вон как от важности надулась! Ресницами неестественно длинными хлопает и элегантным взмахом руки мне на стул указывает.
-Волнительно, - хорошо хоть выделывается недолго! Прыскает со смеху, не удержав на лице невозмутимую маску, и шумно тянет через трубочку апельсиновый сок. - Я обычно позирую, а там болтать не нужно... Если какую-нибудь чушь сморожу, подредактируете?
- Без проблем. Мне не впервой, - вру, а про себя гадаю - попить закажу, обещанная премия чек покроет? Я ж Толика знаю, он только на словах щедрый, а как до дела доходит, каждую копейку считает. Про нераспроданный тираж песню затягивает, про грядущие сокращения и биржу труда, где рано или поздно мы все и встретимся.
Ладно, один чёрт долго сидеть. Прошу чашечку фруктового чая, наугад ткнув в меню, и диктофон на стол кладу. Пора, верно?
-О! - только вопрос мне так и не дают задать. Мадам несостоявшаяся "Мисс Россия" бьёт себя ладошкой по лбу, будто вспомнила что-то важное, и уже в свою новомодную кожаную сумку лезет.
- Ваш редактор фотографии просил! Я выбрала те, что получше...
Протягивает мне планшет и гордая собой пиджак поправляет. Зачем? Один чёрт он надет на голое тело и кружевные чашечки лифчика даже меня заставляют раз за разом к её пышной груди глазами возвращаться. Знал бы Анатолий Никифорович, как его сенсация нарядится, сам бы интервьюировать побежал! Побежал, и пока она щебетала о разных глупостях, галстук расслаблял, чтоб хоть немного кровь от лица отхлынула.
-Вы сами выберите, а я вам на почту скину.
Выберите... Я и не знаю какую! Один бюст, да откровенное бельё... И ягодицы!
-Нравится? - я от ужаса шевельнуться не могу, а она своим длинным ноготком на знакомую фамилию в уголке снимка тычет! - Фотограф местный, но просто бомбовый!
Бомбовый... И чёрт возьми, голые жопы снимать у него выходит отменно! Прикрываю глаза, стараясь дышать через нос, чтоб не дай бог, гнев остатков разума не лишил, и даже официанта за принесённый чай поблагодарить забываю.
- Татуировка у вас... - вишнёвый он, чай этот. А я же вишню не люблю... Так за что благодарить?
- Знаю, пошлая. В семнадцать лет набила, а сводить страшно. Чего доброго, шрам останется.