Жесткая посадка

— Почему его прозвали Диггером?
Ратбон усмехнулся.
— Говорят, несколько лет назад он совершил двойное убийство. Избавился от двух дружков-ямайцев, которые вторглись в его владения. Доказать ничего не удалось, но ходят слухи, будто он закопал их экскаватором.
— А за что он здесь?
— Опять убийство, на сей раз обычное. Пристрелил еще одного ямайца. Пытался отвертеться, но его прижали судебные медэксперты. Серьезно, будь с ним осторожнее, ладно?
— Я слышал, он управляет нашей секцией. А может, и блоком.
— Неужели?
— Значит, он сумеет выполнить мои желания.
— Например, вытащить тебя отсюда?
— Ты понимаешь, о чем речь, Крэг. Просто я не хочу просить об услуге не тех людей.
— Надеюсь, ты не собираешься меня одурачить, Макдоналд?
— Каким образом?
— Вдруг ты сам решил стать боссом и стараешься выведать, кого надо убрать?
— Даже в мыслях не было. Да и какой прок в том, чтобы верховодить в блоке предварительного заключения? Здесь всегда новые люди.
— Деньги все равно можно заработать.
— Если вы знаете, чем он занимается, почему ничего не предпримете?
Ратбон иронически улыбнулся.
— Кто это «вы»?
— Тюремные власти. Начальник тюрьмы.
— Не прикидывайся дурачком, Макдоналд. Ты знаешь, как тут все работает.
— Ну, я ведь новичок.
— Да, хотя это довольно странно. Очевидно, раньше ты не сидел, но в тюрьме чувствуешь себя неплохо.
— Если я не рыдаю по ночам в подушку, это еще не значит, что для меня здесь дом родной.
Они подошли к секции, и Ратбон открыл замок. Он придержал дверь, не пропуская в нее Шеферда.
— Я вижу, ты хороший парень, Боб, поэтому должен тебя предупредить. Не вздумай бороться с Диггером. Он психованный ублюдок. Ему еще сто лет сидеть при строгом режиме, и он в любом случае ничего не потеряет. После тюрьмы его депортируют из страны. У него нет британского гражданства, и свою старость он будет доживать в солнечной Ямайке.
— Приму к сведению.
Ратбон убрал руку и дал ему пройти.
— Как мне устроить посещение?
— Семейное или адвокатское?
— Семейное. Хочу повидаться с женой. И с сыном.
— Разве ты не разводишься?
Шеферда раздражало, что каждый его поступок или слово через несколько часов становились известны всей тюрьме.
— Да, но нам надо кое-что обсудить.
Ратбон нахмурился.
— И с ребенком?
— Я уже несколько недель не видел сына.
— Скучаешь?
— Конечно.
Шеферд предпочел бы не обсуждать с Ратбоном свою семью, но понимал, что охранник просто старается быть дружелюбным. Оборвав разговор, он обидел бы его.
— Она правда хочет развестись?
— Так сказал начальник тюрьмы. После встречи с ней узнаю больше.
— Тебе надо попросить о закрытом посещении, — посоветовал Ратбон. — Это когда другие заключенные не слышат вашу беседу. Уверен, в таких обстоятельствах начальник тюрьмы пойдет тебе навстречу.
Ратбон повел Шеферда на первый этаж и показал ему бланк заявки. Он помог Шеферду заполнить документ и положил его в ящик с надписью «Исходящие письма и списки посетителей». Потом они вернулись на второй этаж.
— Если тебе понадобится Исповедник, Боб, только скажи, — предложил Ратбон.
— Спасибо, но я не склонен к суициду.
— Они ходят не только к самоубийцам, — возразил надзиратель. — С ними можно обсуждать все проблемы. В любое время дня и ночи.
— Даже когда мы заперты?
— Если дело серьезное, почему бы и нет. Это мы решаем.
Ратбон открыл дверь камеры.
— Спасибо, — искренне произнес Шеферд.
Надзиратель запер замок, и Шеферд забрался на свою койку. Он предвкушал свидание с женой и Лайамом, но еще больше ему хотелось вернуться на свободу и проводить с ними двадцать четыре часа в сутки. А чтобы добиться этой цели, он должен разобраться с Джералдом Карпентером. Чем скорее, тем лучше.
  * * *  
Ким Флетчер в двадцатый раз посмотрел на фотографию.
— В этой форме они все на одно лицо, — пробормотал он.
Пальцы Пэта Нири барабанили по рулю «БМВ». Из школьных ворот вышел мальчик, прижимая к уху мобильный телефон.
 
— Это он? — спросил Нири.
Флетчер прищурился.
— Вряд ли.
— Может, тебе очки купить?
— Пошел ты! — огрызнулся Флетчер и снова бросил взгляд на фотографию.
— Надо было встать поближе к дому, — пробурчал Нири.
— Ага, чтобы нас сразу замели.
— Я сказал — поближе, а не рядом с домом. Мы торчим у этой школы, как два прыща на заднице.
— Говори за себя!
К воротам подкатил черный «рэйнджровер» с блондинкой за рулем, и на его заднее сиденье набилось сразу трое ребят. Флетчер даже не взглянул в их сторону. Мальчик, которого они ждали, всегда ходил домой пешком.
«Рэйнджровер» уехал. У ворот стоял школьник с синим спортивным рюкзачком и беседовал с высоким парнем в черных очках.
— Это он, — сказал Флетчер.
Нири завел мотор. Когда они отъезжали от школы, Флетчер оглянулся. Нет, он не ошибся. Мальчик с рюкзачком помахал высокому парню и зашагал по дороге, глубоко засунув руки в карманы брюк. Галстук у него был слегка приспущен, на рубашке расстегнуты две верхних пуговицы.
Проехав ярдов двести по шоссе, Нири остановил машину перед маленькими магазинчиками. Флетчер вылез на тротуар и надел непроницаемо-черные очки. Нири сделал резкий разворот, припарковался на другой стороне улицы и остался сидеть с включенным мотором.
Флетчер ждал мальчика, рассматривая витрину кондитерской. Действовать надо очень аккуратно. Если он спугнет парня, бежать за ним будет бесполезно: ему уже сорок пять, и он давно отвык не только от спринта, но и от легкой трусцы.
Флетчер взглянул налево. Мальчик был в пятидесяти футах, он шел, опустив голову и ссутулив плечи. Ему было двенадцать лет.
Флетчер сунул правую руку в карман пальто и не спеша двинулся навстречу. Мальчик поднял голову и убрал со лба каштановую челку. Увидев, что Флетчер идет прямо на него, он отступил в сторону дороги. Его брови настороженно сдвинулись.
— Бен Роупер? — спросил Флетчер. Он не сомневался, что если назвать мальчика по имени, тот почти наверняка не убежит.
— Да? — произнес настороженно мальчик.
Флетчер вынул руку из кармана пальто и достал ослепительно белый конверт.
— Можешь передать это своему папе?
Он протянул ему конверт.
— Что это?
Флетчер наградил его дружелюбной улыбкой — по крайней мере он надеялся, это выглядело именно так. Зубные протезы были его гордостью: они обошлись ему в семь тысяч фунтов и практически не отличались от настоящих. Флетчер ненавидел дантистов и не посещал их, пока к сорока годам у него не сгнили почти все зубы. Боль стала такой сильной, что пришлось обратиться за помощью, но его рот находился в плачевном состоянии, и врач предложил два варианта, каждый предполагал удаление всех зубов. Хирург пояснил, что может имплантировать новые зубы в десны или заменить их протезами. Флетчер выбрал протезы.
— Это личное письмо, — сказал он. — Настолько важное, что я решил не отправлять его по почте.
Мальчик взял конверт, но был настроен подозрительно.
— Просто передай папе, ладно? — попросил Флетчер.
Бен держал письмо в вытянутой руке, словно боялся, что оно обожжет ему пальцы.
— Мне говорили, что я ничего не должен брать у незнакомцев, — заявил он.
— Это только письмо, — поспешил успокоить его Флетчер. Он взглянул по сторонам, но никто не обращал на них внимания.
— Ладно, — сказал Бен и спрятал письмо в карман куртки.
— Хороший мальчик.
Флетчер похлопал его по плечу.
Бен зашагал по дороге к дому. Флетчер подождал, пока он отойдет достаточно далеко, потом перешел через дорогу и сел в «БМВ». Нири тронулся с места.
— Что теперь?
— Увидим, поймет ли Роупер намек, — ответил Флетчер, сняв темные очки и убрав их во внутренний карман.
— А если не поймет?