Жесткая посадка
Реймонд Маки, глава отдела по борьбе с наркотиками, появился у пороге Роупера менее чем через час после его звонка и пообещал ему защиту. Роупер и его семья получат надежное укрытие, а Маки выяснит, каким образом было нарушено его прикрытие. Но прежде всего Роупера вместе с его близкими отправят в специальное убежище таможенной службы. Роупер не стал спрашивать, где оно находится, да это и не имело значения. Важно было как можно скорее покинуть собственный дом. Маки принес с собой букет цветов и подарил их Элис, словно пришел поздравить ее с днем рождения. Как только Маки уехал на своем «ровере», которым управлял его личный шофер, Элис выбросила цветы в мусорную корзину.
— А как же дети будут ходить в школу? — спросила она у мужа.
— Ради Бога, Элис! Карпентер знает, где они учатся.
— Значит, им придется прервать образование? Надолго?
Роуперу захотелось наброситься на жену, кричать, трясти ее за плечи, пока она не образумится, но он заставил себя сдержаться. Дело совсем не в Элис. Не она подвела его семью, подставила ее под удар. Сэнди Роупер злился на себя.
Двое мужчин в куртках вынесли из дома черные мешки с одеждой и погрузили их в фургон.
— Мы оставили на кухне несколько коробок, миссис Роупер, — сказал один из них. — Если хотите, можете уложить в них что-нибудь из кухонных принадлежностей.
— Как насчет продуктов в морозилке? — спросила Элис.
— Придется их оставить. Я не уверен, что на новом месте у вас будет морозильная камера.
Роупер не знал этого человека, но Маки поклялся ему могилой своей матери, что всех участвующих в переезде людей он знает лично и готов доверить им собственную жизнь.
— А как же велосипеды мальчиков?
— Вообще-то лучше, если дети совсем не будут выходить из дома.
Элис повернулась к мужу:
— Слышишь? Они станут пленниками. Мы все превратимся в заключенных.
Человек из таможни вернулся в дом. Роупер обнял жену. Она дрожала.
— Все будет хорошо, Элис. Обещаю.
— Черт бы побрал этого Карпентера, — пробормотала Элис. — Как он смеет вмешиваться в нашу жизнь? Как он смеет?
Роупер погладил ее по голове. Фотографии были предупреждением, но Карпентер наверняка предвидел, что таможенник немедленно сообщит о случившемся в систему, а там постараются плотнее сомкнуть ряды и дать защиту ему и семье. Роупер знал Карпентера лучше других: этот человек рассчитывал все до последней мелочи. Фотоснимки — его первая попытка отговорить Роупера от показаний в суде, но она не окажется последней.
— Мы справимся, — прошептал Роупер, гладя жену по волосам. — Как только все закончится и его посадят за решетку, мы заживем по-прежнему, обещаю.
Рядом с автомобилем, в котором играли дети, находился человек в сером костюме. Он не предлагал им перенести из дома вещи и ограничился лишь кивком, когда вышел из машины и встретил Роупера. Сейчас он просто стоял у ворот, опустив руки и не сводя взгляда с подъезда к дому. Когда порыв ветра откинул полу его пиджака, Роупер увидел рукоять полуавтоматического пистолета в наплечной кобуре. Он крепче прижал к себе жену, чтобы она не заметила оружия. Роупер уже не был уверен, что когда-нибудь их жизнь снова станет такой же, какой была перед делом Джерри Карпентера. Он в первый раз испугался того, что Карпентер может сделать с ним и его семьей. И впервые усомнился в том, что система сумеет его защитить.
* * *
Шеферд мыл первый этаж, к нему подошел Гамилтон и сообщил, что его хочет видеть адвокат. Надзиратель проводил его в зал для посетителей и показал звуконепроницаемую комнату, в которой уже ждал Харгроув.
Когда Гамилтон закрыл дверь, они пожали друг другу руки. По выражению лица Харгроува Шеферд догадался, что что-то случилось. Он сел и стал ждать плохих новостей.
Харгроув не стал тянуть время.
— Мы потеряли записи, сделанные Элиотом и Роупером, — сказал он, сев напротив Шеферда. — Их стерли.
— Что?
— Кто-то проник в комнату для хранения улик и обработал их сильным электромагнитом.
— Как, черт побери, такое могло случиться? — удивился Шеферд.
— Если бы мы знали, парень уже был бы в тюрьме.
— Разве вы не фиксируете каждое посещение хранилища?
— Да. Но мы не знаем, когда это произошло.
— Ради Бога, — раздраженно произнес Шеферд, — какой смысл держать меня в этом волчьем логове, когда вы даже не сумели сохранить собранные доказательства?
Он вскочил и стал расхаживать по комнате. Гамилтон наблюдал за ним через окно.
— Нет, я не могу поверить. Он убивает агентов, запугивает свидетелей и уничтожает улики, а вы просто сидите и чешете затылок.
— Это не совсем так, Паук.
— А как же иначе? Объясните мне, ради Бога, как человек проник в запертое хранилище и уничтожил пленки?
— Мы узнали об этом вчера, когда представители суда попросили нас показать часть записей Роупера. Кассета оказалась чистой, и мы проверили остальные. Все пропало.
— И вы не в курсе, как это случилось?
— В последний раз их использовали для получения экспертного свидетельства от Гари Нелсона, четыре недели назад. С тех пор хранилище посещали сотни офицеров. Мы ведем следствие, Паук. В комнате установлены камеры слежения, и мы тщательно просматриваем записи. Допрашиваются все офицеры, отвечавшие за хранение вещдоков. Мы выясним, кто это сделал, но уйдет время.
— Нелсон? Тот, которому угрожали?
— Да. Теперь он улетел с женой в Португалию, в Алгавре, и говорит, что не вернется до тех пор, пока Карпентера не посадят за решетку.
— Похоже, это единственный человек, у кого осталась хоть капля здравого смысла, — пробурчал Шеферд. Он потер лицо. — И что мы имеем?
— Свидетельства, собранные Элиотом, теперь бесполезны. Без пленок его рукописные заметки ничего не стоят. Потеря кассет Роупера не так ужасна, ведь у нас есть тексты его записей, и Роупер сможет их подтвердить.
— Если до него не доберется Карпентер.
— Этого не случится, — заверил Харгроув.
— Еще больше я верил в то, что Элиот не будет убит, а пленки уничтожены.
Гамилтон следил за ним через окно, и Шеферд сел на стул и повернулся к нему спиной.
— У меня есть предложение, над которым ты должен подумать, — произнес Харгроув. — Никто тебя ни к чему не принуждает, но если ты согласишься, это облегчит нам работу, учитывая сложившиеся обстоятельства.
Шеферд выжидающе взглянул на Харгроува.
— Мы можем поставить тебе «жучок», — спокойно сказал суперинтендант.
Шеферд застыл с открытым ртом. Он никак не ожидал услышать от Харгроува что-либо подобное.
— Это шутка?
Суперинтендант покачал головой.
— Если ты поймаешь Карпентера на преступном сговоре, другие доказательства нам не понадобятся.
— Вы знаете, где я нахожусь?
— Да, Паук, знаю.
— Это тюрьма строгого режима. Здесь сидят профессиональные преступники. Они за милю почуют ваш «жучок».
— Не обязательно, — возразил суперинтендант. — Ребята из техотдела соорудят что-нибудь неординарное. Например, записывающее устройство в виде «уокмана» или CD-плейера.
— А если его кто-нибудь найдет?
— Тогда мы тебя вытащим.
— Если на мне найдут «жучок», вы не успеете меня вытащить.
— Хорошо, просто подумай об этом. Никто не заставит тебя делать то, что ты не хочешь.
— Как обстоят дела с процессом Карпентера?
— На следующей неделе его снова вызовут в суд, но слушания начнутся через два месяца, если его адвокаты не выкинут еще какой-нибудь фокус. Будем считать — четыре месяца.
— Значит, у него четыре месяца, чтобы добраться до Роупера.
— Можно взглянуть на это и по-другому. У тебя четыре месяца, чтобы добраться до Карпентера.
— Я не собираюсь торчать здесь столько времени! — воскликнул Шеферд.
— Ты в любой момент можешь сказать «хватит». Все зависит от тебя.
Шеферд откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Суперинтендант прав. В тюрьме Шелтон он сидел по собственному выбору и сам решал, сколько ему здесь оставаться. Но почему-то это его совсем не радовало.