Keeping 13 (ЛП)

— Я вышибу эту дверь через пять, четыре, три, два…
— Хорошо, хорошо, я иду! — Собрав в кулак всю свою храбрость, я сделала глубокий вдох, подошла к двери и щелкнула замком. — Просто будь спокойна, — прошептала я себе, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову. — Привет, Даррен, как дела?
— Выпроводи его, — был краткий ответ моего брата. — Сейчас же.
— Кого? — Спросила я, прикидываясь дурочкой.
— Твоего пареня.
— Моего парня?
Лицо Даррена побагровело. — Шэннон, соберись.
— Все в порядке, Шэн, — сказал Джонни, мягко оттаскивая меня от двери, прежде чем открыть ее внутрь. — Прежде чем ты это скажешь, я уже ухожу, — сказал он Даррену. — И нет, я больше не буду этого делать.
— Не так быстро, — прорычал мой брат, скрестив руки на груди. — С моей сестрой ты в безопасности?
— Я не говорю о Шэннон ни с тобой, ни с кем-либо еще, — ответил Джонни, стиснув зубы.
— О, можешь поспорить на свою горячую задницу, что собираешься поговорить со мной, — прорычал Даррен. — Я ее брат.
— Ее брат, — согласился Джонни, скрестив руки на груди. — Не ее гребаный сторож.
— Даррен, — пролепетала я. — Прекрати.
— Не называй меня "Даррен", — выпалил он в ответ, свирепо глядя на меня. — Твоя блузка вывернута наизнанку и неправильно застегнута, и ты заперта в своей спальне, — он жестом указал на Джонни, — с ним, выглядящим как эротическая мечта каждой девочки-подростка.
— О боже мой, — выдавила я, подавленная. — Прекрати болтать.
— Ты защищаешь ее? — продолжил он, адресуя свой вопрос Джонни. — Ты в безопасности? Мне что, придется беспокоиться о том, что она вернется домой с плюсом один?
— Что я делаю или не делаю с Шэннон, не твое собачье дело, — огрызнулся Джонни, выглядя совершенно взбешенным. — Так что отвали на хрен.
— Это мое дело, если она вернется домой беременной…
— Нет, — отрезал Джонни, прерывая его. — Это мое дело, если это произойдет. Ни твое, ни любого другого члена твоей долбаной семьи. Это мое. -Повернувшись ко мне, он поцеловал меня в щеку и сказал: — Пока, Шэннон, — прежде чем выйти из моей спальни.
— Пока, Джонни, — прохрипела я.
— Не дай мне снова застать тебя в комнате моей сестры, Кавана, — крикнул Даррен ему вслед.
— Да, да, — ответил Джонни, не сбиваясь с ритма. — Я позвоню тебе позже, детка.
— Да, — выдохнула я, глядя ему вслед, пока он спускался по лестнице. — Хорошо.
— Если бы мама застукала его здесь, все закончилось бы совсем по-другому, — проворчал Даррен, когда входная дверь захлопнулась.
Не в силах стереть улыбку со своего лица, я подошла к своей кровати и плюхнулась на нее с удовлетворенным вздохом.
— Шэннон? — Настаивал Даррен, наклонившись в дверях моей спальни. — Ты вообще меня слушаешь?
— Нет, — тихо ответила я. — На самом деле нет.
— Господи, — пробормотал он себе под нос. — Ты в беде, девочка.
Разве я этого не знала…
  
49
 
ЛЕТАЮЩИЕ БЮСТГАЛЬТЕРЫ
ДЖОННИ
— Я хочу поговорить с тобой, Джонатан Кавана, — объявила мама, входя в мою спальню с корзиной сложенного белья в руках. — Прямо сейчас.
— Господи Иисусе, ма! — Схватив полотенце, которое я выбросил, когда выходил из своей ванной, я обернул его вокруг талии и уставился на нее. — Ты когда-нибудь слышала о том, чтобы стучать?
— Я твоя мать, Джонни. Я держала тебя в своем теле девять месяцев, так что нет, я не верю в стук, — невозмутимо парировала она. — И перестань ерзать, ладно? У тебя под полотенцем нет ничего, что я не мыла, не вытерала и не мазала тальком.
Иисус Христос…
— Сейчас. — Поставив корзину на мою кровать, она повернулась и уставилась на меня, уперев руки в бедра. — Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Например, что?
— В долгосрочной перспективе для тебя будет лучше, если ты просто признаешься сейчас, — сказала она мне, прищурив глаза.
У меня отвисла челюсть.
Она говорила серьезно?
Какого хрена я наделал?
 
— Это из-за тренировок? — Спросил я в замешательстве. — Потому что вы слышали доктора Квирка. Мне разрешено посещать легкие занятия, начиная с этой недели. — На прошлой неделе мне дали понять, что все в порядке, не один, а три разных врача. Меня подвергли оценке физической формы, силовым тренировкам, гинекологическим осмотрам и целой куче другой ерунды, прежде чем они, наконец, сочли меня достаточно подготовленным, чтобы вернуться на поле.
— Нет, — спокойно ответила мама. — Попробуй еще раз.
Я нахмурился. — Это не связано с тренировками?
— Нет.
Мои брови взлетели вверх. — Ты уверена?
— Положительно.
Я почесал затылок. — Это из-зарегби?
— Последний шанс, — сказала мама, постукивая ногой по полу. — Заставь меня гордиться.
— Я бы так и сделал, если бы знал, что должен сказать, — выдавил я, нервничая.
— Ну что ж, — сказала мама таким тоном, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Позволь мне дать тебе небольшой намек. — Сунув руку в корзину для белья, она вытащила белый хлопчатобумажный бюстгальтер. — Представь мое удивление, когда вчера я пылесосила твою комнату и нашла это у тебя под кроватью.
Вот дерьмо…
Держа в пальцах лифчик Шэннон, мама выгнула бровь. — Не хочешь объяснить?
— Ты бы поверила мне, если бы я сказал, что это мое? — Слабо предположил я.
— Это не твой размер, — прорычала мама, прежде чем прицелиться в меня лифчиком. — В моем доме! — завопила она, шлепая меня лифчиком Шэннон по голове. — А потом я пошла прибраться в твоем прикроватном шкафчике, и угадай, что я нашла в твоем ящике? — Она снова замахнулась на меня лифчиком. — Коробка презервативов!
— Нераспечатанных, потому что я ничего не делал… — Переключившись в режим контроля повреждений, я крепче сжал полотенце и нырнул вокруг нее. — Мам, у нас не было секса, клянусь богом!
— Я снимаю замок с твоей двери, — предупредила она. — Я серьезно, Джонни. Тебе нельзя доверять.
— Хорошо, — выдавил я, отступая назад, когда она направилась ко мне. — Мне это не нужно, потому что я ничего не делал.
— Тогда почему лифчик твоей девушки был у тебя под кроватью? — спросила мама. — А?
— Она переодевалась здесь после школы несколько недель назад, — солгал я сквозь зубы. — Должно быть, она забыла положить это в сумку.
— Это правда?
— Да! Это так. — Изображая обиду и возмущение, я уставился на свою мать. — Господи, ма, я не могу поверить, что ты так плохо думаешь обо мне. — Тяжело вздохнув, я добавил: — Я знаю, что я не идеален, но знать, что моя собственная мать думает обо мне такое, действительно больно.
Мама прищурила глаза. — Не играй со мной в интеллектуальные игры, Мозги. Я научил тебя всему, что ты знаешь, маленький щенок!
Черт.
— Послушай, у нас не было секса, — спокойно сказал я, не сводя глаз с мамы, чертовски надеясь, что она мне поверит и ослабит мертвую хватку на лифчике Шэннон. — Я обещаю, ма. Мы этого не делали. — Я затаил дыхание и ждал, когда она сделает следующий шаг.
— Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности, — наконец сказала мама с тяжелым вздохом, опускаясь на край моей кровати. — Нет, это вычеркни. Я хочу вернуться в прошлое, чтобы тебе снова было десять лет.
— Мне не десять, — ответил я, осторожно придвигаясь ближе. — В следующем месяце мне исполнится восемнадцать.
— Фу, не напоминай мне, — простонала она, опустив плечи. — Годы летят слишком быстро.
— Все будет хорошо, ма, — заверил я ее, не зная, что еще сказать. — Не расстраивайся.
— Все это происходит сейчас, — продолжала она плакать. — На этой неделе ты возвращаешься к тренировкам, и у тебя есть девушка. В один прекрасный день я моргну, и ты уйдешь от меня. Уедешь во Францию с регби. И что потом?
— Ну же, мам, — уговаривал я, садясь рядом с ней. — Я даже не знаю, попаду ли я в команду в этом году.