Keeping 13 (ЛП)

— Это не помогает, — тихо предостерег Даррен.
— Нет, ты знаешь, что не помогает? — Джоуи парировал. — Ты, Даррен. Ты, блядь, не помогаешь!
— Ты думаешь, я этого хочу? — Прошипел Даррен, сердито глядя на Джоуи. — Ты, блядь, сумасшедший, если думаешь, что я хотел этого.
— О боже. — Мама громко всхлипнула. — Я не могу этого вынести.
— Просто заткнись с этим плачем! — Рявкнул Тадхг, в отчаянии дергая себя за волосы. — Нам всем до смерти надоело слушать твое нытье!
— Не продолжай, Тадхг, — рявкнул Даррен. — Не говори с ней так.
— Не указывай ему, что делать, — Джоуи быстро встал на защиту. — Малыш прав. Нам всем надоело ее слушать, включая тебя. У него просто хватает смелости сказать это.
— Что происходит? — спросила я. — Спросила я, оставаясь там, где была, с входной дверью за спиной и возможностью при необходимости запереться на задвижку.
— Расскажи им, что происходит, Даррен, — угрожающе усмехнулся Джоуи. — Давай, расскажи Шэн и Тадхг хорошие новости. Или еще лучше.. — Сделав паузу, Джоуи подошел к столу и схватил стопку конвертов. Перебрав их, он бросил два обратно на стол, прежде чем направиться к нам. — Дай им это прочитать. — Сунув конверт в руки Тадхга, Джоуи подошел и вручил мне тот, на лицевой стороне которого было нацарапано — Шэннон, прежде чем засунуть последний конверт, который он держал в руке, в карман своего синего комбинезона. — Это хорошее чтение, ребята, — добавил он тоном, пронизанным сарказмом. — Лучшая гребаная фантастика, которую я когда-либо читал, не так ли, мам?
Я не осмелилась открыть письмо, которое держала в руках, не тогда, когда мой мозг распознал в беспорядочных каракулях почерк моего отца.
— Он написал нам всем наше собственное письмо, — усмехнулся Джоуи ядовитым и саркастичным тоном. — Нам повезло.
Даррен покачал головой. — Джоуи…
— Он мертв? — задыхаясь, спросила я, сердце бешено колотилось. — Это все? — Я подняла письмо. — Он… — у меня перехватило дыхание, и мне пришлось выдавить из себя все остальное, — Покончил с собой?
— Не повезло, — прошипел Джоуи. — Он свеж, как маргаритка, живет в Брикли-Хаусе.
— Брикли-Хаус?
— Это лечебный центр на другом конце города, — объяснил Даррен. — Папа записался туда две недели назад, Шэннон. На следующий день после того, как ты попала в больницу. Вот где он был — вот почему никто не мог его найти.
Я на мгновение закрыла глаза, пытаясь справиться со своими эмоциями и переварить услышанное, но когда я заговорила снова, все, что я смогла выдавить, было: — Что?
— Что это значит? — Тадхг задохнулся, побледнев. Когда никто не ответил, он закричал: — Что происходит?
— Это значит, что он умный сукин сын, у него есть друзья на высоких постах и доступ к отличной юридической консультации, — усмехнулся Джоуи, уперев руки в бедра. — Это значит, что он не проведет и дня за решеткой, как я и предсказывал. Как я и говорил вам всем, черт возьми!
— Нет, — быстро вмешался Даррен. — Ему все равно придется обратиться в суд.
— Почему он сейчас не в тюрьме? — Я задохнулась, чувствуя, как мое тело сотрясается с головы до ног. Переведя взгляд на Даррена, я прошептала: — Это то, что ты сказал, Даррен. Ты сказал мне, что, как только они найдут папу, его арестуют. — Резкий всхлип вырвался из моего горла, и я инстинктивно схватилась за бок, слишком хорошо помня, что произошло на этой кухне, когда наш отец был здесь в последний раз. Мое тело охватила паника. — Это то, что ты сказал, — выдавила я, чувствуя, что вот-вот упаду в обморок. — Ты обещал.
Даррен вздрогнул. — Я знаю, что я сказал…
— Он сотрудничает, — вмешался Джоуи разъяренным тоном.
— Что ты имеешь в виду? — Спросил Тадхг.
— Признания в том, что он попал в Брикли-Хаус, было достаточно, чтобы показать судье, что он раскаивается в своих действиях и готов обратиться за помощью из-за своих пристрастий, — объяснил Даррен. — Это означает, что судья согласился на его освобождение под залог на том основании, что он проходит тридцатидневный курс лечения, соблюдает действующий приказ о запрете контактов и явится в суд в ноябре.
 
— Ноябрь? — Мои глаза расширились от страха. — Но до этого еще месяцы.
— Что означает, что через пару недель он станет свободным человеком, — добавил Джоуи, хлопнув в ладоши. — Отлично, черт возьми. — Обратив свою ярость на маму, он сказал: — Теперь ты можешь перестать плакать. Он скоро вернется к тебе.
— Нет, он этого не сделает, — отрезал Даррен. — Он сядет за то, что сделал.
— Не вешай им лапшу на уши, Даррен! — Джоуи взревел, полностью теряя хладнокровие. — Не ври им, блядь. — Повернувшись к нам лицом, он сказал: — Он собирается отсидеть свои тридцать дней, выйдет изменившимся человеком, полным раскаяния и сожаления, явится в суд в хорошем костюме, в котором с ним разобрался один из его придурковатых друзей, и судья похвалит его за его усилия — за чистый, трезвый образ жизни. И тогда мы услышим разглагольствование о том, что "каждый заслуживает второго шанса", прежде чем они отправят его восвояси, похлопав по рукам.
— Джоуи! — Рявкнул Даррен. — Хватит.
— Пройдет несколько месяцев, социальные работники постепенно от нас избавятся — потому что, давайте посмотрим правде в глаза, ребята, есть очередь таких же придурков, с которыми приходится иметь дело нам, — продолжил Джоуи, игнорируя Даррена. — До тех пор, пока мы все будем сыты, одеты, относительно невредимы и будем успевать в школе, мы исчезнем с их радаров. Они забудут о нас — как и раньше.
— Я сказал, хватит! — Прорычал Даррен. — Ты их пугаешь!
— А потом он проскользнет обратно в ее постель, как ни в чем не бывало, — добавил Джоуи, прищурив свои зеленые глаза на Даррена. — Это то, что должно произойти, и вы все дураки, если верите в обратное.
— Я тебя ненавижу! — Тадхг закричал, швырнув в маму нераспечатанным письмом, а затем выбежал из комнаты, на бегу оттолкнув меня в сторону. Звук его шагов, прогрохотавших по лестнице, заполнил напряженную тишину, которая установилась вокруг нас после его отступления.
Я продолжала настороженно наблюдать за своими братьями и матерью, все время желая почувствовать что-нибудь внутри. Все было оцепеневшим и холодным, и моя жизнь казалась застывшей во времени. Там ничего не было. Я была просто пуста.
Вся моя вера, моя надежда, мое будущее…пуф.
— Я ухожу, — наконец заявил Джоуи. Потирая лицо рукой, он издал болезненный стон. — Мне нужно, чтобы меня не было здесь прямо сейчас.
— Куда ты идешь? — Требовательно спросил Даррен. — Джоуи, уже почти половина двенадцатого ночи…
— Не твое собачье дело, — выплюнул Джоуи, выходя из кухни, тщательно избегая задевать меня по пути — или встречаться глазами.
— Джоуи, — крикнула я ему вслед срывающимся голосом. — Пожалуйста, не уходи…
Входная дверь захлопнулась, и я осталась наедине с мамой и Дарреном.
— Все будет хорошо, — сказал Даррен, поворачиваясь ко мне лицом. — Я обещаю.
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Даррен, — выпалила я в ответ, дрожа.
— Он прав, — шмыгнула носом мама, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. — Потому что я не позволю ему вернуться сюда.
— Вообще ничего не говори, — прошептала я и, не сказав больше ни слова, развернулась на каблуках и поднялась в свою комнату с письмом отца в руке, жалея, что не оценила по достоинству те две недели сна, которые у меня были, потому что в глубине души я знала, что снова не буду спать спокойно.
Он вернется, это было все, о чем я могла думать, забираясь под одеяло и сворачиваясь в самый маленький комочек, какой только могла. Он возвращается домой — просто подожди и увидишь.
Кто-то умрет в этом доме.
Рано или поздно…
Той ночью я не сомкнула глаз.
  
35