Мост Невинных (СИ)
— Какого черта тут происходит?! Что это за флаги?! Кто посмел! Вы! — взор регента впился в графа. — Отвечать!
— Очевидно, байольцы недовольны арестом парламента, мессир, — как мог спокойно отозвался Фонтанж, в надежде, что эти слова произведут на герцога такое же действие, как искра на пороховой склад. И не ошибся: регент побагровел, на лбу и висках вздулись вены, кулаки сжались.
— Недовольны? — зарокотал он. — Они недовольны?!
— Созыв парламента перед коронацией монарха — уважаемая многовековая традиция, — прошамкал министр казны Его Величества, к радости Фонтанжа, подлив масла в огонь. — Даларцы рассчитывали на праздники и торжества, а не на бойню у этих стен.
— О, я охотно повторю! — регент метнулся к окну. Толпа заполняла Площадь Роз: люди в первых рядах несли пучки ветвей, перевитые лентами. Они складывали эти странные букеты там, где на площади до сих пор виднелись темные пятна крови.
— Свободу парламенту! — внезапно взревела толпа так, что стекла зазвенели. — Долой регента! Долой Амалу! Слава Даларе! Народ и Далара!
— Вайс! — взвыл герцог, и тут грянул поразительно слаженный залп. Фонтанж бросился на колени, опрокинул стол и заполз за него, прикрывая голову папкой с документами. Окна разлетелись вдребезги, обдав зал фонтаном осколков вперемешку с пулями.
“Господи, хоть бы он сдох!” — в отчаянии подумал граф. Но против ожидания среди стонов и криков прогремел голос регента:
— Вайс! Полк к оружию! Артиллерию к бою!
— Ваше высочество, — послышался мягкий увещевающий баритон посла фон Линденгардта, — будьте же благоразумны: если вы снова расстреляете толпу, то последствия…
— Срал я на последствия! — рявкнул герцог, окончательно забыв, где находится. — Я передавлю этих даларских вшей, даже если в чертовом городе ни одной не останется!
Зал наполнялся холодным воздухом и запахом пороха. Вокруг стонали и вскрикивали раненые — осторожно высунув голову из-за стола, Фонтанж увидел истекающего кровью министра казны: старик хрипел и зажимал руками простреленный живот. Под ногами фон Тешена захрустело стекло: невредимый герцог, слегка пригибаясь, быстрым шагом покинул кабинет. За ним следовал фон Линденгардт. Впереди мелькнул мундир Вайса, капитана герцогского полка.
Грохнул второй залп. Фонтанж сжался за столом. В кабинет наконец-то вломились гвардейцы под командованием Турвеля, бросились к окнам и открыли ответный огонь. Несколько солдат потащили к выходу министров и маршалов, раненных, уцелевших и умирающих. Кто-то помог Фонтанжу подняться, но граф старался так втянуть голову в плечи, чтобы в случае чего в нее не попало шальной пули.
— Они же так перебьют этот чертов парламент! — прохрипел он. Гвардеец покачал головой:
— Они не стреляют по окнам Зала Ястребов. Только по соседним.
Оказавшись снаружи, граф привалился к стене, перевел дух и обнаружил, что герцог, вместо того чтобы ускакать к своим любимым пушкам, стоит перед дверями Зала Ястребов. Посол фон Линденгардт что-то изо всех сил доказывал ему вполголоса по-амальски. Но регент, очевидно, не слушал: по его знаку солдаты из Амалы отворили двери, из-за которых хлынул поток зловонного, душного воздуха, пропитанного тяжелым духом от почти ста семидесяти человеческих тел. К тому же нужду парламентариям приходилось справлять в вазы, ранее украшавшие зал, что тоже не добавляло воздуху свежести.
— Вывести десять, — приказал фон Тешен.
— Что вам нужно? — подал голос высокий, полуседой мужчина лет сорока. Фонтанж с некоторым усилием припомнил, что это адвокат Жан-Клод Дюбуа, о котором ему докладывал Солерн. Солдаты герцога принялись выволакивать из зала парламентариев. Один схватил пожилого священника, и какой-то юнец бросился на защиту дряхлости с возмущенным возгласом:
— Не троньте старика! Вашей храбрости на большее не хватает?!
Солдат отпустил священника и без особого колебания врезал молодому парламентарию прикладом мушкета в лицо. Юный идиот упал, обливаясь кровью, и по жесту регента из зала вытащили обоих: и щенка, и священника.
— Куда вы их ведете?! — закричал Дюбуа; двери снова захлопнулись, и регент быстро направился прочь от зала. Десяток парламентариев тащили за ним. Снаружи все еще трещали выстрелы, хотя уже не так часто и слаженно. Граф почти пришел в себя, когда выстрелы вдруг сменились громкими криками, и стрельба стихла. Начальник Секрета Короля рискнул подползти к окну и выглянуть поверх подоконника. На балконе над Яшмовым кабинетом он узрел десять членов парламента и регента, и в очередной раз поразился его бесстрашию на грани слабоумия.
— Прекратить огонь! — крикнул герцог; его голос звучно разнесся над площадью, и выстрелы действительно прекратились. В регенте все-таки было нечто властное. Амальские солдаты, по крайней мере, без раздумий шли за ним в огонь и воду, что вызывало очень мучительное беспокойство у брата фон Тешена, короля Людвига. И почему он не удавил младшенького брата еще в колыбели?!
— Ваши парламентарии, — отрывисто продолжал герцог; один из солдат поднес фонарь поближе к заложникам, чтоб их было лучше видно. Священник упал на колени и стал молиться.
— Ваши действия — сложить оружие и убраться отсюда, — фон Тешен кивнул солдатам. Те вскинули мушкеты; по площади пробежал глухой ропот. — Иначе парламентариев станет на десять голов меньше.
Ропот перерос в гневный рев, но ни одного выстрела со стороны байольцев не последовало. Фонтанж удивился: он никак не ожидал такой любви к парламенту у бунтовщиков. Наводило на мысли…
— Если я через минуту не увижу отступления, — грозно продолжал фон Тешен, — то начну сокращать число парламентариев. Убирайтесь! Живо!
Фонтанж сглотнул. Он бы не стал так разговаривать с ополоумевшей чернью, даже имея за спиной пушки и полки. Но чернь, против ожиданий графа, вдруг подала назад. Медленно и неохотно, сохраняя порядок, будто солдаты, байольцы отступили от Эксветена. Под светом факелов и полощущимися на ветру трехцветными флагами они отходили, растекаясь, словно ручьи, по улицам и переулкам.
— Надеюсь, я был достаточно дипломатичен? — осведомился у фон Линденгардта регент, когда последние бунтовщики покинули площадь и скрылись в ночи.
— О, более чем, ваше высочество. Это был тонкий и разумный ход.
— Отлично. Этих — расстрелять, тела повесить на площади. Остальным — ни крошки еды и ни капли воды, — герцог повернулся на каблуках и гордо удалился под громкие возгласы посла. Фонтанж отвернулся и прикрыл глаза. За окном раздались выстрелы.
***
— Мессир, может, мы пойдем? — почти заискивающе спросил один из гвардейцев. — Пока там тихо.
Отец Оноре с надеждой уставился на дознавателя. Солерн, который спустился с колокольни, когда толпа дисциплинированно отступила, осторожно выглянул в окно кабинета поверх серванта — его гвардейцы придвинули к окну в качестве баррикады. На улице никого не было. Армия байольцев рассеялась в переулках и ночном мраке, словно ее и не было.
— Идем, — решил Ги. — Пока на улицах относительно тихо, мы успеем взять след дикого мастера.
— Сейчас? — спросил Николетти. — Ночью? Вшестером? И какой след, простите, вы собрались брать? Уверен, что он стер память всем своим соседям.
— Мы пойдем не к ним, а к шлюхам.
Отец Оноре возмущенно дернулся, Николетти поднял бровь:
— Оригинально.
— Здесь рядом квартал развлечений для умеренно состоятельных горожан. Уверен, что сынки Рено частенько там отирались.
— Но это же опасно, мессир! — попытался воспротивиться гвардеец. — Разве не лучше завтра утром…
— Можете вернуться в Бернарден или во дворец, — сказал Солерн. Гвардейцы переглянулись, покосились на мастера и в тихом отчаянии последовали за дознавателем — в холодную декабрьскую ночь, под мелкий снег. Наверное, сочли, что в обществе мастера они в большей безопасности, чем во дворце или в тюрьме.
Нынешняя зима подкосила даже вечно веселый квартал Роз Фиделис — там было так же темно и пусто, как на других улицах. Хотя поблескивающий за закрытыми ставнями свет подсказывал, что кто-то все еще рискует выходить из дома по вечерам в поисках развлечений. Николетти шел за Солерном, с любопытством озираясь по сторонам.