Время созидать

Это его «госпожа» прозвучало так неуместно, что Тильда слабо улыбнулась. Какая она теперь госпожа?..
– Ты мог бы и не… – но, увидев его лицо, Тильда проглотила окончание фразы.
Саадар немного помолчал, потом сказал резко, сделав странное движение, будто кинул что-то:
– Я бы – не мог. Ну, госпожа Элберт, направо или налево?..
Тильда поморгала и ответила ему.
– Тогда идем. – Без колебаний Саадар двинулся вперед, уводя за собой Арона.
Тоннель шел под небольшим наклоном, и по скользким камням приходилось ступать с осторожностью, чтобы не запнуться и не упасть. Это было мрачное место: стены облепили склизкие черные лишайники и бледный мох, под ногами текла мутная грязная вода. Один раз Тильде за шиворот свалилась мокрица, и Тильда, вскрикнув от неожиданности, чуть не оступилась и не упала. Саадар, глухо рассмеявшись, поддержал ее за руку, ворчливо упрекнув в неосторожности.
– Куда мы пойдем? – спросил вдруг Арон. – К дяде Юджину?
Тильда вздрогнула от этого логичного, казалось бы, вопроса.
Остались ли люди в городе, способные ей помочь? Возможно, Тиам Онхал. Нет, подвергать опасности старого больного человека она не станет. Дамиан Гатри? Слишком боится за себя, он не рискнет ради нее положением и собственным благополучием, только сочувственно покачает головой и пойдет ужинать, бормоча: «Какой кошмар, госпожа Элберт…»
Брат? «Серые» к нему наведаются сразу же, как будет ясно, что под завалами нет трупа Тильды. Судейское ведомство может конфисковать землю в Файоссе, принадлежащую ей, и продать с торгов. Так же, как и землю в Жемчужном. Юджину в горло вопьются и власти, и господин Коро.
И все же не бежать ей позорно из страны!..
– Мы пойдем в священный Оррими. – Она не была уверена в решении, но это было лучшее, что можно сейчас придумать. В Оррими жил ее двоюродный дядюшка, настоятель небольшого монастыря. Если Арон станет монахом, как она и грозила ему в сердцах, его уже не тронут – Агорат защитит его.
Арон промолчал, но как-то раздраженно засопел.
Тильда остановилась и обернулась к сыну:
– Арон. Это единственное место, где тебя не тронут…
– Обожди, госпожа, – вдруг перебил ее Саадар. Потом едва слышно добавил: – Ночью решения принимать – днем о них пожалеть, так говорят. Давайте-ка выйдем, а потом и подумаем, куда и как. До Оррими два пятидневья пути – прилично топать.
И правда – так далеко! Тильда смотрела на Арона – осилит ли он дорогу? А сама она?
Сможет ли защитить сына…
– Верни пистоль, – попросила тихо. Она понимала – у этих слов мало силы: что стоит такому мужчине, как Саадар, ослушаться их? И что стоит ему вывести ее прямо к «серым»? Может, и от петли так избавится.
Рука, протянутая за оружием, дрогнула.
Саадар неожиданно рассмеялся.
– Ты что ж, подумала, что я тебя к «серым» отволоку? Коли хотел бы, сразу б тебя к ним и потащил. Или, вона, забрал бы твои побрякушки да скинул тебя с мальчонкой вниз – авось бы и не выбрались. Ты вроде умная баба, а глупостей в голове гора. Одни вы до Оррими не дойдете – вас сцапают первые же попавшиеся «серые». За бродяжничество. Не больно-то ты теперь на уважаемую госпожу похожа, а?
Разумеется, он был прав. Дорога пешком до Оррими трудна сама по себе, но особенно – если в глазах закона ты угрожаешь спокойствию уважаемых господ. Их с сыном могли поймать и приговорить к исправительным работам или вовсе к тюрьме, попадись рьяный судья – и там бы они и закончили свои дни. Перспектива ничуть не лучше той, что предстояла ей до пожара… И это не говоря о головорезах, что все еще во множестве встречались на дорогах.
– Что же, набиваешься в провожатые? И дорогу знаешь?
– Да дело-то немудреное, там спросить, тут поболтать. – Саадар пожал плечами. – Но ты уж сама решай. О себе-то я позабочусь. Я тебя спас, ты мне этот отстойник показала, вот мы и в расчете.
Тильда колебалась. Саадар не был похож на человека, нарушающего слово и живущего выгодой, но и верить ему до конца она не могла. Впрочем, идти до Оррими в одиночку она хотела еще меньше, чем в компании почти незнакомого ветерана.
 
Она наклонила голову к Саадару и прошептала:
– Я буду благодарна, если ты поможешь нам добраться до Оррими. Я заплачу. У меня есть часы… они дорогие.
Саадар остановился. Он явно хотел сказать что-то другое, но промолчал, только кивнул, дотрагиваясь до шпаги на поясе:
– Не надо платы. Возьму вот этот клинок, он, знаешь ли, тоже очень и очень недешевый. И пистоли. Как раз столько и стоит – спасти женщину и мальчишку из горящего дома. Ну и поцелуй, само собой.
Тильда от удивления ничего не ответила, не сообразив, шутит он или серьезен.
– Поцелуй можно и потом. – Саадар широко улыбнулся. – Когда разойдемся. Ты лучше подумай, хватит ли твоих деньжат, чтобы потом на корабле уплыть. Оставь на это свои побрякушки. Мне-то сережки да колечки без надобности, хорошая шпага как-то нужнее. Верно говорю? – Он подмигнул Арону.
– Ага, – ответил тот. И пробормотал: – Вмажу, только полезь целоваться.
Саадар засмеялся, и даже Тильда невольно улыбнулась на эти слова сына.
Тоннель петлял, извивался, кое-где его прорезали темные провалы в другие проходы.
И Тильда впервые порадовалась, что Сенат так долго не мог решиться заменить эту старую систему на более современную. Эти кротовые норы губили жизни во времена Империи, когда часть канализации соприкасалась с огромным подземным лабиринтом катакомб, и спасали – в первые годы Республики, когда тоннелями из осажденного города выводили жителей.
Вдруг Саадар остановился, прислушиваясь, повел головой в сторону. Тильда хотела спросить, но он красноречиво приложил к губам палец, велев молчать. И тогда она услышала в отдалении какие-то звуки, тонущие за рокотом воды.
Арон испуганно вздохнул рядом, и Тильда едва успела зажать ему рот.
– Наверх, – прочел ее мысли Саадар. – Знаешь, где ближайший выход?
Тильда кивнула, лихорадочно оглядываясь. Тоннель шел прямо, но чуть ниже, на другой стороне, из темноты влажно блеснули в тонком луче света скобы лестницы.
– Вон там!..
Бежать было тяжело – почти без света, пламя факела едва-едва освещало путь, его почти задуло. Мимо промелькнул и пропал черный вход в боковой тоннель. Наконец Тильда остановилась напротив лестницы, и Саадар чуть не сбил ее с ног.
– Ну, чего ж ты встала?!
Саадар подхватил Арона на руки и смело прыгнул прямо в бурный грязный поток.
Несколько страшных мгновений – и он с сыном на той стороне.
Тильда подоткнула юбки повыше, стянула чулки, лишь на миг подумав о том, что неприлично мужчине видеть женские голые ноги и тем более – панталоны, и подняла факел над головой.
– Руку! – одними губами проговорил Саадар.
Не раздумывая, Тильда прыгнула вниз, и холодная жижа сбила бы ее с ног, если бы не Саадар, который держал крепко. Ноги скользили в зловонной грязи, на той стороне Арон тихо охнул, но Саадар почти сразу сильным рывком вытянул ее наверх.
А там и лестница, и выход, и блеклый свет раннего утра.
Задвигая каменную плиту в полу каких-то развалин, Тильда в изнеможении опустилась прямо на груду битого камня, поросшего сорной травой. Но лишь на мгновение – Саадар поднял ее и потянул в сторону, к шуму, к толпе, к людям. К свету – из темноты.
  
Часть четвертая
 
Окна и двери
 
  
1
 
Они выбрались наружу в Застенье и быстро затерялись среди толкающихся на узеньких переулочках бедняков. Тут на грязных, растрепанных людей никто не обращал внимания. Вокруг – нищая, пьяная, срамная толпа: девки, продающие за гроши свое тело, старьевщики, попрошайки всех мастей.
– Надеюсь, спасать нас тебе надоест не скоро, – проговорила Тильда, когда они были уже далеко от выхода из канализации.