Ярче, чем солнце

Казалось, миновала целая вечность, прежде чем она решилась заговорить:
— Я не хочу. Этот ребенок уцелел в аду Галифакса, когда погибло столько людей. Я не могу лишить его возможности появиться на свет, не могу оставить во мраке.
— А если во мраке останетесь вы?
Перед мысленным взором Нелл промелькнуло лицо Кермита, когда он уверял, что с ним ничего не случится. Хорошо, если ребенок унаследует его внутреннюю силу, лишь бы только ему не передалась его жестокость.
Внезапно ее голос обрел спокойствие и твердость:
— Не останусь. Убедите доктора Жальбера сделать мне операцию: я надеюсь, все будет хорошо. И… я еще раз прошу у вас прощения, мистер Макдафф. Когда все закончится, обещаю исчезнуть из вашей жизни. Мы с Аннели можем переехать в другой город, где ваша фамилия не так известна, как в Галифаксе. Клянусь, больше я вас не потревожу и никогда ни о чем не попрошу. Никто не узнает об этом браке, даже ваша жена, когда вы женитесь… по-настоящему.
— Едва ли я когда-то женюсь.
— Почему? — удивилась Нелл.
— Я тоже рассказал вам о себе не всю правду, причем по той же причине: думал, что вас это не касается. На самом деле я ужасно выгляжу.
Вспомнив, что говорили о внешности Дилана и девушки на фабрике, и Аннели, Нелл спросила:
— Что вы имеете в виду?
— Я был на войне и пострадал во время газовой атаки германской армии. Левая половина моего лица изуродована. Когда я вернулся домой, девушка, с которой я был помолвлен, вычеркнула меня из своей жизни, но я ее не виню. Никто не смог бы жить с таким чудовищем.
Нелл была поражена не тем, в чем он признался, а тем, что его голос ни разу не дрогнул.
— Мне все равно, как вы выглядите, мистер Макдафф, потому что я знаю, какой вы в душе!
— Вы говорите так, поскольку не видели меня. Полагаю, будучи зрячей, вы отказались бы идти по улице рядом со мной.
— Вы так плохо думаете обо мне?
— Тут дело не в вас.
— И ничего нельзя сделать? Вам никто не может помочь?
— Не знаю. Я два года провел взаперти и даже не пытался выяснить, что думают об этом врачи. Наверное, мне пора перестать быть малодушным и наконец взглянуть в лицо правде.
— Надеюсь, все будет хорошо. И у вас, и у меня, — сказала ослепшая девушка, не знавшая, доведется ли ей увидеть собственного ребенка.
Дилан почувствовал, что должен что-то сделать. Он взял руку Нелл в свою и легонько пожал. В его прикосновении не было уверенности, между ними не промелькнула искра, зато на несколько секунд оба почувствовали, что поддерживают и понимают друг друга. В эти мгновения ни один из них уже не был так одинок, как прежде.
  
Глава четырнадцатая
 
Прошло несколько дней, прежде чем над Галифаксом появилось солнце. Промелькнувшее в разрыве туч, оно показалось несчастным людям окном в небеса, хотя его свет был по-зимнему холодным и жестким.
Миранда стояла в очереди за бесплатной едой, которую по-прежнему раздавали на улицах. Она была в чужой одежде и мало чем выделялась из унылой толпы. Она не нашла в списке погибших имен своих родителей, но дом, где они жили, был разрушен до фундамента. Ей пришлось поселиться в палаточном городке вместе с какими-то женщинами, которые ей совершенно не нравились.
Кругом царила нездоровая суета. После пожаров в городе почти не осталось дерева, и каждая щепка была на вес золота. Люди лазили в руинах, пытаясь найти топливо и попутно подбирая все, что имело хоть какую-то ценность: пустые жестянки от консервов, мятые кастрюли, утюги. Те, кому удалось сколотить небольшой сарайчик и обзавестись убогими пожитками, считались счастливцами.
Кстати, ходили слухи, что особняки на Янг-стрит не разрушены.
«Даже в таких обстоятельствах богатые остаются богатыми, а бедные — бедными», — думала Миранда.
Ее раздражало, как быстро после несчастья человеческий мир опустился и измельчал. Люди радовались найденным в развалинах ржавым кастрюлям и погнутым ложкам.
Какая-то девушка, стоявшая в очереди позади Миранды, вдруг обратилась к ней:
 
— Вы дочь доктора Фишера?
— Да, это я.
— Мы незнакомы, хотя мне известно ваше имя. А меня зовут Хлоя. Надеюсь, с вашим отцом все в порядке?
Миранда присмотрелась к ней. Девушка выглядела достаточно жизнерадостной: непохоже, что она потеряла кого-то из близких.
— Не думаю. Прошло несколько дней, но мне ничего о нем не известно.
— Он есть в списках погибших?
— Нет, но дом, в котором жили мои родители, полностью разрушен.
На хорошеньком лице девушки отразилось сочувствие.
— Мне очень жаль. И где вы теперь обитаете?
— В палаточном городке.
— Я тоже. — Хлоя вздохнула. — Мне там совсем не нравится.
— И мне. Мои соседки выводят меня из себя. То не эдак, это не так!
— Та же история!
Они посмотрели друг на друга с надеждой, но Миранда не собиралась торопиться. В конце концов она совсем не знала этой девушки.
— Откуда вам известно мое имя?
— Просто я слышала о вас, — смущенно произнесла Хлоя.
— Мы где-то встречались?
— Думаю, нет. До замужества я работала на фабрике Макдаффа.
Миранда вздрогнула. С момента того памятного жестокого расставания она ничего не слышала о Дилане. Жив ли он? Возможно, да, если дома на Янг-стрит уцелели.
— Говорят, фабрика разрушена?
— Да, и это просто ужасно. Там работали мои подруги. Имена некоторых из них я нашла в списках погибших, а про остальных ничего не знаю.
— Вы сказали, что вышли замуж. Где же ваш муж, если вы живете в палаточном городке с чужими женщинами?
— Он в армии. Мой муж — офицер Первой канадской дивизии, — не без гордости сообщила Хлоя.
— О! — удивилась Миранда. — И мой тоже!
— Так вы замужем?
— Да.
Мгновенно почувствовав симпатию друг к другу, они заговорили о войне, на которой находились их мужья. И тот и другой много писали и о храбрости, и великолепном физическом здоровье канадцев, и о бездарности высшего британского командования. Оба участвовали в битве при Сомме и в весеннем наступлении Антанты, когда канадская дивизия вышла победительницей в тяжелейшем Пашендельском сражении, после чего и муж Миранды, и муж Хлои получили длительные отпуска.
— Это был последний раз, когда мы виделись, — вздохнула Миранда.
— И мы, — сказала Хлоя.
— Вы сообщили своему супругу о том, что остались живы?
— Пока, к сожалению, нет возможности. А вы?
— Я тоже не могу это сделать.
— Как зовут вашего мужа? Моего — Гордон Уэйн.
— Я — миссис Далтон.
— Вы вышли замуж за Кермита Далтона?!
Миранда слегка отстранилась.
— Да, а что тут такого?
— Просто с ним встречалась моя подруга; кажется, они даже собирались пожениться, — пробормотала Хлоя.
К сердцу Миранды прихлынула кровь, но она не подала виду и холодно промолвила:
— Возможно, у него были другие девушки, но предложение он сделал мне!
Хлоя решила, что зря заговорила об этом. Простая фабричная работница, она желала сблизиться с этой высокомерной красавицей, которая, кем бы она ни была, всегда держалась, как королева. Что касается Нелл, то разве ее не предупреждали? Сама Хлоя всегда вела себя очень разумно и осторожно: она наотрез отказалась ложиться с Гордоном в постель раньше времени, и ему ничего не оставалось, как жениться на ней.
Они продолжали стоять в очереди, протянувшейся в необозримую даль. Большинство присутствовавших здесь людей молчало. Тусклый свет падал на их терпеливые лица, отражался в неподвижных глазах.
К счастью, сваренный из мясных консервов и сушеного гороха бесплатный суп оказался наваристым и вкусным: в те дни, наряду с кашей из походных солдатских кухонь, это была единственная сытная еда.
Взяв железные миски с супом и галеты, Миранда и Хлоя сели рядом.
— Я каждый день хожу в больницу, где работал ваш отец, и помогаю делать перевязки раненым, вообще выполняю любую работу. Сейчас там важна каждая пара рук!