Я признала хаос (СИ)

Однако я все еще помню прикосновение его губ к моим. Легкое и быстрое. Пожалуй, это едва ли можно назвать даже простеньким чмоком.
Зачем он так поступил?
Хватаюсь за край, проталкиваю свое тело сквозь воду и прижимаюсь подбородком к стенке ванны, внимательно следя за перемещающимся по комнате Виви. В мою сторону он даже не смотрит.
Может, он пытался повторить мой лишенный ловкости поступок из нашего далекого детства? Тот самый дурацкий поцелуй, которым я во время похищения атаковала его, желая успокоить, и случайно вместо щеки покусилась на его губы. Или Виви отчего-то вспомнил, как сам в тот день полез ко мне, израненной и перебинтованной, со своими нелепыми ласками?
Но даже если и так, то причина все равно не ясна.
Меня его близость вовсе не успокаивает! Скорее уж приводит в отчаянное смятение.
С особой жестокостью поигрался с моим телом, пока я не способна была сопротивляться, а теперь общается со мной так, словно ничего и не случилось. Еще и с раздражающе явной деликатностью.
Да пусть к чертям валит со своей мягкостью!
‒ Готова? ‒ Виви не оборачивается, будто вернувшись к исполнению моего недавнего требования.
Злюсь.
И сильно.
Ничего не было. Я тоже не воспринимаю эти непредвиденные падения на чужие губы как поцелуй. Да я даже не в курсе, какие там ощущения при этом должны быть. И меня никогда особо не трогали подобные сцены в сериалах. И в фантазиях своих я всегда с трудом представляла, как это могло бы быть у нас с Сэмюэлем. Нет, воображала, конечно, в картинках, но не в ощущениях.
И, конечно же, ничего подобного никогда не могло произойти у меня и Виви.
Фу и бе, как я уже заявляла Тео, который на днях заикался, что я будто бы пытаюсь игривыми нарядами… э-э-э… соблазнить Виви?
Вокруг меня что, слепые кроты собрались? Может, кто-нибудь из них уже посмотрит на меня внимательнее и, наконец, прозреет? Нормальным во мне остался разве что успешно помыргивающий правый глаз!
Очень привлекательно, о да.
И Виви…
Прищуриваю свой привлекательный глаз, мысленно выжигая на широкой спине Виви сложные узоры.
У нас с ним абсолютно не такие отношения.
‒ Чахотка? ‒ Он резко разворачивается.
Его внезапный порыв заставляет меня отпрянуть. Колени скользят по дну ванны, а я, загребая руками пузыри, снова целюсь раздолбать поврежденный нос о какую-нибудь твердую поверхность.
На пути моего лица появляется ладонь. Нос застревает между указательным и средним пальцами Виви.
Кажется, уже стоит вести счет того, сколько раз он уже предотвращал мои позорные попытки покалечиться.
‒ Не поворачивайся так неожиданно, ‒ ворчу я, ударяя мокрым кулаком по его ладони.
‒ Тогда не молчи, когда я задаю вопрос.
Вопрос?
А, верно. Он ведь спросил что-то по поводу моей готовности выйти из ванны. Но я была слишком поглощена своей злостью и смолчала. Вот и добилась его чрезмерной активности.
‒ Сказала же, дальше справлюсь сама. ‒ Прикрываю левой рукой грудь, а правой тянусь к одному из приготовленных полотенец. ‒ Не маячь. Мешаешь.
‒ На очереди инъекция «Алым». С учетом твоей импульсивной энергичности, предпочту проследить за тем, чтобы ты добралась до постели невредимой.
Виви захватывает край полотенца, который я тяну к себе. Просовывает руку мне подмышку и, приподняв меня, невероятно быстро заматывает в полотенце мое тело.
‒ Э-э-эй! ‒ Мои руки притиснуты махровой тканью, поэтому выразить свое недовольство мгновенной физической расправой не удается. ‒ Поставь где взял!
‒ Водных процедур на сегодня достаточно. ‒ Виви перемещает руку под мои бедра, и, держа меня так же, как недавно держал Эли, берет второе полотенце. ‒ Не будем усердствовать.
‒ Опусти!
И Виви опускает. Полотенце на мою голову.
‒ Этим будем вытирать волосы, ‒ сухо сообщает он.
Пока я трясу головой, чтобы сбросить полотенце и рассмотреть то, что происходит вокруг, Виви аккуратно меня куда-то несет.
Смена позиции, и вот мои оголенные колени чиркают по какой-то мягкой поверхности. Неказистый кулечек по имени Лето водружают на постель владыки. С особым усердием встряхиваю головой и, в конце концов, роняю полотенце рядом, на покрывало. Без хватки Виви освободить руки оказывается довольно легко, что я стремительно и проделываю, а затем скрещиваю их на груди, чтобы удержать съезжающее вниз полотенце. Мелкие капельки воды скатываются по шее и впитываются в ткань, отрываются от кончиков все еще мокрых локонов и бесшумно шлепаются на мои обнаженные ноги. Поблескивающие на свету влажные дорожки уже создали целую сетку, внутри которой отлично видны синяки и остаточные следы от игл, когда-то долгое время впрыскивающие в меня разнообразные живительные смеси.
 
На другой стороне комнаты слышится шуршание. Из-за темноты я мало что могу разглядеть. Вижу только очертания спины Виви, который явно что-то ищет.
‒ Ты – отвратительная букашка, ‒ первое, что говорю ему, как только он приближается к кровати. Очень надеюсь, что в моем голосе прозвучала та же безучастность, что и в его, когда он меня в полотенце пеленал.
Обыденность в интонациях ‒ вот, что бесит меня больше всего. Словно ничего такого и не происходит прямо сейчас. Будто Виви не придает абсолютно никакого значения этой оказываемой мне псевдопомощи. И от этого все его действия кажутся мне одним масштабным глумлением и отвратительно изысканным издевательством.
‒ Почему не начала сушить полотенцем волосы? ‒ Виви, не обратив внимания на по-детски прозвучавшее оскорбление в свой адрес, кладет на покрывало стопку одежды и тянется к сброшенному мной куску ткани.
‒ Чего ты хочешь добиться?
‒ Высушить твои волосы.
В отличие от окаменевшей мимики, в золотых глазах Иммора бушует настоящее штормящее безумие. И мне прекрасно это видно, когда он приближается вплотную, держа полотенце перед собой, словно ловчую сеть.
Контраст сбивает с толку. Я сосредотачиваюсь на его подбородке, чтобы даже случайно не утонуть в искрящихся золотых всплесках глаз Виви.
‒ Дай сюда! ‒ Отнимаю полотенце и нахлобучиваю на свои примятые волосы.
От созданной иллюзорной границы между нами становится легче. Я растираю голову и старательно пялюсь в пол. Примерно через минуту идеальной тишины в поле моего зрения попадает рука Виви. Он подтаскивает найденную стопку с одеждой к моей правой пятке.
‒ Сменка? ‒ бурчу я.
‒ Да.
А цвет прямо один в один, как у его пижамки. По крайней мере, мне это чудится в свете ночника. Неужто парную одежонку подобрал? Смехота.
‒ Отвер…
‒ Отвернулся.
Вскидываю голову. И правда ‒ Виви стоит спиной к кровати.
Разум встряхивает еще одна волна злости. Из-за его хитрых уловок в тактике поведения мне становится сложнее объективно обосновывать причины для дальнейшей ненависти.
«Паразиты. Паразиты. Паразиты, ‒ принимаюсь мысленно бубнить, чтобы не позволить себе расслабиться. ‒ Я ‒ ресурс, ресурс, ресурс. Материал, материал, материал».
Пижамная майка, пижамные брюки.
И трусишки.
Ругнувшись, натягиваю белье, продолжая при этом мнительно хвататься за полотенце.
Представляю Виви копающимся в женских трусиках. Зрелище, от которого следует от души поржать. Но… не получается.
Минус навык зубоскальства.
Моя насмешливая натура, видимо, деградирует.
Отдельные мои локоны по-прежнему влажные, но Виви точно не предложит фен, так как в курсе, что мне не нравится им пользоваться.
Правильно. Не предложил.
В курсе буквально обо всех мелочах…
‒ Ну… ‒ Оглядываюсь через плечо на подушку со своей стороны господского ложа. ‒ Теперь я почти не воняю. Итак, вряд ли ты позволишь кому-нибудь ввалиться сюда, поэтому, предполагаю, что до Такеши с его уколом я потопаю ножками?
‒ Я сам введу тебе инъекцию.
Морщу нос, тут же вспомнив предыдущий опыт его работы со шприцом.
‒ Слушай, в прошлый раз был крайний случай. Мой дух решил дать деру, заручившись приступом. Опять же благодарить тебя не стану, но тогда ты сработал быстро. Нормальная реакция. Отчасти молодец. Но сейчас… ‒ Развожу руками. ‒ Мое состояние в относительной стабильности. Никакого форс-мажора, требующего твоего вмешательства. Поэтому надо оставить уколы тем, кто в этом шарит.