Чарли Бон и Алый король

Наступила глубокая тишина. Иезекииль рассмеялся. Он смеялся так долго и громко, что это становилось уже неприличным. Чарли этот смех показался невыносимым. Он с таким трудом сдерживал гнев, что даже обхватил себя руками, чтобы не выскочить из-под стола.
А доктор Блур тем временем продолжил:
— Манфред же взял под опеку и девочку. Ей тогда было два года. И так продолжалось восемь лет, пока ей не исполнилось десять. Но тут все спутал сын Лайелла Бона, который пробудил ее.
Послышалось невнятное бормотание. Похоже, гости удивились. До Чарли доносились отдельные восклицания: «Кто?», «Как он это сделал?», «Да что вы?», «Не может быть!»
— Дамы и господа, — призвал Блур, — не надо волноваться. Девочка все еще здесь, так же как и сын Лайелла, Чарли. Эти двое не разлей вода. Чарли обладает бесценным даром проникать в картины. С мальчиком возникает немало трудностей — возможно, это отцовское наследие, — но он отличный проводник. А вот эти очаровательные дамы, что сидят справа от меня, — его бабушка Гризелда Бон и три ее сестры, Лютеция, Юстасия и Венеция, — не спускают с него глаз.
— И обязательно наступит день, — снова вклинился в речь директора Иезекииль, — когда он проведет меня в прошлое, и тогда я изменю ход истории! — И он опять закаркал, что у него означало смех.
— Браво! — воскликнул доктор Блур.
Остальные снова поддержали его. Хотя определенно не все.
Билли, давно уже спавший, пристроив голову на спину Душки, вдруг проснулся и тоненько чихнул. Прямо перед Чарли вздернулась скатерть и появилась бородатая голова в тюрбане.
Чарли смотрел в черные глаза и не знал, что делать. Человек тоже пристально глядел в глаза мальчика. Чарли ждал, что будет. Человек тоже ждал. Тогда Чарли сделал единственное пришедшее ему в голову: он приложил палец к губам.
Человек широко улыбнулся, и скатерть опустилась на место.
Но едва Чарли вздохнул полной грудью, как кто-то раздраженно произнес:
— Я чую мальчика!
— Мальчика? — отозвалось сразу несколько голосов.
— Обоняние — мой конек, — пояснил тот же высокий, но явно мужской голос.
Чарли с Билли переглянулись. Всё! Их обнаружили! Но тут у Чарли появилась идея, и он указал на Душку.
Билли что-то пробормотал на ухо псу, и тот с трудом поднялся. После легкого толчка пес вышел из-под скатерти на всеобщее обозрение. И как только он вышел, по всей столовой распространился такой смрад, какого Чарли в жизни не нюхал. Вонь была такой сильной и мерзкой, что Чарли чуть не вывернуло наизнанку. Вот что значит преданность — пес изо всех сил исполнил просьбу Билли как следует пустить ветры.
Сразу поднялись вопли: «Ужас!», «Фу-у!», «Что за запах!», «Ай да собака!», «Ну и образина!»…
— У вас исключительный нос, профессор Моран. Это ж надо, не отличить собаку от ребенка! — весело произнес женский голос.
Все рассмеялись.
— Не оскорбляйте моего пса. Он ни в чем не виноват, — проскрипел старый Иезекииль.
— Я думаю, нужно позволить ему выйти, доктор Блур, — предложил кто-то. — Мне кажется, он хочет… мм… погулять.
— Хорошая идея, — согласился доктор Блур. — Пусть кто-нибудь будет так добр…
— И быстро обратно, — добавил женский голос.
Отодвинулся стул, кто-то побежал и открыл дверь. Душка благодарно тявкнул и затопал прочь. Все опять рассмеялись.
К счастью, старый пес унес удушающую вонь с собой. Но репутация профессорского носа была изрядно подпорчена, и бедный Моран о запахах больше не заикался.
— Прошу прощения за эту маленькую неловкость, но сейчас я хотел бы вернуться к событиям исключительной важности, о которых мы вам намекали, когда приглашали приехать сюда, — громко откашлявшись, произнес доктор Блур, когда смех стих.
— Мы внимательно слушаем, — подал голос доктор Лот.
— Благодарю вас. — Доктор Блур дождался полной тишины и, с трудом преодолевая волнение, продолжил речь: — Вначале я вкратце расскажу вам историю того, о ком я сам еще несколько недель назад даже не слышал. О графе Харкене Бедлоке.
Всеобщее молчание. Очевидно, про графа Харкена Бедлока никто не слышал. Чарли навострил уши. Неужели он сейчас услышит что-то исключительно важное?
 
— Когда граф Харкен приехал в Испанию, ему было восемнадцать. Он начал ухаживать за прекрасной Береникой, дочерью рыцаря из Толедо. Юный граф был, как раньше говорили, обаяшкой, и вскоре Береника подпала под его чары. Они собирались пожениться, но затем…
— Береника вышла за Алого короля, — прервали директора.
— Действительно, так все и было, — согласился доктор Блур. — Между мужчинами состоялась дуэль, и граф Харкен проиграл. При всей своей магии, всех своих чарах, не ему было состязаться с Алым королем, и потому он потерял красавицу Беренику. — Оратор замолчал.
Аудитория, как и положено, напряженно ждала продолжения истории.
— Как вам известно, королева Береника умерла после рождения десятого ребенка, Аморет. Король, по обычаю своего народа, удалился в леса, чтобы оплакивать жену. Дети остались под присмотром слуг… Но тут снова появился граф Харкен. Да, друзья, он пришел, чтобы поддержать детей своей былой возлюбленной Береники. Он учил их всему, что знал сам, защищал от недобрых незнакомцев, а в итоге женился на старшей дочери короля, Лилит.
— Доктор Блур, а каким образом все это стало известно вам? — спросил кто-то.
Повисла драматическая пауза.
— А таким образом, что я слышал об этом от него самого!
У Чарли даже волосы зашевелились, когда он представил себе, какую театральную позу принял доктор Блур, произнося эту фразу.
Все дружно ахнули, но скорее от недоверия.
Между тем доктор Блур продолжал:
— Я понимаю, трудно поверить, что человек, живший девять веков назад, может опять быть с нами. Но это правда, уверяю вас!
— Он был тенью на портрете Алого короля, но кто-то вызвал его оттуда! — прокричал Иезекииль, перекрывая хор вопросов и возражений.
Чарли так крепко схватил Билли за руку, что тот даже едва слышно охнул от боли. Несмотря на сумрак, царивший под столом, Чарли разглядел, что у Билли такие же круглые глаза, как, наверное, у него самого.
— Тень, — одними губами произнес он, и Билли кивнул.
Откровение Иезекииля вызвало оглушительный шум.
— Кто его вызвал?
— Где он теперь?
Эти два вопроса слышались чаще прочих. Доктор Блур попросил тишины.
— Где граф? В безопасности. Он замечательно приспособился к нынешнему веку: всего за десять минут освоил наш язык и, как только справился с этим, тут же разобрался в нашей политике, финансах и моде. Одним словом, во всех наших привычках, — ответил доктор Блур, когда волнение улеглось.
— Ну, значит, он колдун, — встрял Иезекииль.
— По сути дела — да. К сожалению, ему пришлось проявить некоторую излишнюю жестокость, когда он подыскивал себе дом и средства для существования, но в делах такого рода излишней жестокости, увы, порой не миновать. В связи с этим я должен просить вас, чтобы все сказанное здесь не выходило за стены этого дома. Мы всегда храним секреты, не так ли? И обязаны хранить их, чтобы мир не ополчился на нас! — Доктор Блур немного посмеялся, чувствуя неловкость.
Поднялся гул. Все были согласны.
А потом всех заглушил доктор Лот.
— Так кто же все-таки это был? Кто вызвал тень? И каким образом? — требовательно спрашивал он.
— Ах, — помолчав, произнес доктор Блур, — граф и сам толком не знает. Он заявил, что это было сделано с помощью зеркала Аморет. Во время страшной метели мы обнаружили зеркало в главном холле. Но особа, которая это совершила, скрылась.
— Мы думаем, тень вызвала Венеция, — посмеиваясь, вмешался Иезекииль.
 
— Вот уж нет! — угрюмо буркнула Венеция.
— Как вы понимаете… — опять начал доктор Блур.
— Это я, — раздался голос. — Это сделала я!
— Вы?! — потрясенно переспросил директор.
— Да, я. Зеркало Аморет нашла я!
Услышав знакомый голос, Чарли замер.
В нем затрепетал каждый нерв. Меньше всего он ожидал услышать здесь именно этот голос.