Чарли Бон и Алый король
— Господи, Чарли, вечно ты спешишь, я только что вошла. — Мама стащила с шеи шелковый шарфик.
— Где она? — взмолился Чарли.
Мама взяла со стола сумочку:
— Где-то здесь. — Она порылась и достала маленькую квадратную фотографию. — Вот!
Чарли взял снимок. С фотографии ему улыбался человек в высокогорном снаряжении. Но это был Бартоломью Блур. В самом уголке, спиной к камере, стоял еще один человек.
— Мам, но это же не… не может быть… — От огорчения он даже охрип.
Подошел дядя Патон и заглянул через плечо, потом взял снимок из рук Чарли:
— Эми, что случилось? Это не та фотография, что я тебе давал.
— А чем плоха эта? — спросила Эми.
— Но это не твой муж. — Патон ткнул пальцем в Бартоломью.
Эми взглянула на снимок:
— Правда? Ах, дорогой, знаешь, я совсем забыла лицо Лайелла. Я просто не могу… представить себе его лицо. — Она нахмурилась.
Чарли был убит:
— Мама! Ты должна вспомнить. Должна!
— А зачем, Чарли? Я думаю, было бы лучше, если бы о Лайелле забыли все. — И мама улыбнулась.
— Нет! Как ты не понимаешь? Если мы перестанем о нем помнить, он не сможет вернуться. Никогда! Совсем! — заорал Чарли.
Тень атакует
то только начало, — сказал дядя Патон.— Начало? — переспросил Чарли. Они сидели за кухонным столом. В центре стола стояла свеча, рядом с ней лежала фотография. Человек на ней при помощи колдовства был повернут так, чтобы не было видно лица.
— Кто знает, что еще граф замышляет против нас? — Дядя Патон был задумчив и печален.
Чарли-то казалось, что самое плохое граф уже сделал.
— Дядя Патон, вы не считаете, что если человека забыли, то… как бы и сами немного умерли?
— Чарли! Твой отец не забыт и никогда не будет забыт. У него очень много друзей. — Слова племянника удивили и даже, кажется, рассердили дядю.
— А мама? Она же забыла!
— Она не забыла, Чарли. Не забыла, она просто околдована. Мы должны расколдовать ее. Вот только, признаюсь тебе, на данный момент у меня нет ни единой мысли, как это сделать! — Дядя Патон вскочил и забегал по кухне.
— Я должен заполучить зеркало Аморет! — решительно заявил Чарли.
Дядя прекратил беготню и воззрился на племянника:
— Почти невыполнимая задача. Но, пожалуй, с этого и следует начать.
— Тогда я пойду поразмыслю над этим. Спокойной ночи, дядя Патон. — Чарли забрал фотографию.
— Спокойной ночи, Чарли. Только смотри, чтобы мысли не помешали тебе уснуть. Утром в школу. — Дядя Патон задул свечу и тоже пошел наверх.
Оказавшись в своей комнате, Чарли отдернул шторы и сел на кровать. Темные облака то и дело закрывали луну, но света хватало, чтобы по лучу можно было послать сообщение. Чарли не пришлось долго ждать. Очевидно, Нерен тоже думала о нем.
Тонкие, похожие на паучков тени поползли по подоконнику. Потом вскарабкались на кровать Чарли и оттуда уже на стену. На стене они некоторое время метались и извивались, а затем начали складываться в послание:
— Чарли, Мин кажется, что за ней следили, когда она ходила в город. Если ее видели в книжном магазине, то владелице… может… грозить… опасность. Дневники рассказывают правду. Тень… будет… не похожа на тень.
— Я постараюсь предупредить ее, — прошептал Чарли. Но сейчас у него было к девочке другое дело. — Нерен, мама начинает забывать папу. Она даже хочет его забыть. Что делать?
На стене задрожали новые слова:
— Найди его.
— Тень проникла в фотографию и развернула папу спиной к объективу. — Чарли все рассказал стене. — Теперь не видно его лица.
Слова на стене запрыгали, как будто с большим трудом продирались через препятствие.
— Найди… король… Я должна… идти… папа… говорит, опасно… сообщение… перехватили…
Какое-то время новые слова не появлялись. Чарли шепотом умолял исчезающие буквы еще сохранить форму и чтобы Нерен дала ему знать, что слышит его. Но прежде чем темное облако окончательно закрыло луну, более или менее отчетливо проявилось только одно слово:
— Идти…
Чарли откинулся на подушку, расстроенный и напуганный. Неужели тень способна даже читать послания Нерен?
Чарли положил снимок на тумбочку возле кровати и залез в постель. И увидел, как на фотографию села белая моль. Бело-серебристые крылышки осторожно накрыли голову человека на снимке, словно хотели его оживить.
Уже погружаясь в сон, Чарли смутно припомнил, что должен что-то сделать. Что-то очень важное. Но он слишком устал и так и не вспомнил что.
Джулия Инглдью заработалась допоздна, потому что к понедельнику нужно было распаковать очень много новых книг. Требовалось еще разобраться со счетами и наклеить ценники. Только в десять часов вечера она закончила работу и отправилась спать. Оконные стекла дребезжали почему-то громче обычного, но она не задумалась над этим. Дом был старый, балки и оконные рамы сильно рассохлись.
Когда Джулия легла, кто-то застучал в дверь магазина. Накинув на плечи халат, она сбежала вниз. В свете уличного фонаря она разглядела на улице две смутные фигуры. Ухватившись за край прилавка, Джулия замерла.
— Отдай мне книги! — донесся до нее голос.
Это был шепот, но он проникал в самую душу. Глубоко, непонятно и страшно.
— Какие такие книги? — еле смогла выговорить она, хотя, конечно, догадывалась, о чем идет речь.
Вот они, дневники Бартоломью, лежат на прилавке. Джулия хотела забрать их наверх, но за работой забыла. Быстро собрав дневники, она попятилась от окна.
— Книги лгут. Отдай мне эту ложь!
Теперь голос просто ревел в ее голове. Еще крепче схватив дневники, она кинулась в гостиную, а оттуда вверх по лестнице. А жуткий голос преследовал ее:
— Отдай их мне! Отдай их, отдай! Лгут, лгут, лгут!
— Нет, они говорят правду, и тебе их не получить, — бормотала она на ходу.
Потом раздался такой страшный треск, будто дверь сбили с петель.
— Тетушка, что случилось? — Возле дверей в комнату Джулии топталась напуганная Эмма.
— Им нужны дневники Бартоломью! — Джулия втолкнула Эмму в комнату. — Оставайся там, дорогая.
Она сунула Эмме в руки дневники и побежала за телефоном. Возвращаясь к Эмме, она набрала 999, но голос на другом конце ничем ее не утешил.
Сегодня полицию вызывали со всех концов города. Таких ночей еще не бывало. Произошло пять отключений электроэнергии, девять ограблений и одиннадцать пожаров в общественных местах. Люди слышали шаги в пустых комнатах. Подвальные этажи затапливало, а от огня пострадали кабинеты городского управления.
— Так что я даже не представляю, когда мы сможем приехать к вам! Я предлагаю…
На этом связь оборвалась.
Джулия села на кровать рядом с Эммой и набрала еще один номер.
— Привет, Джулия.
— Патон, к нам кто-то ломится! Я думаю, что это… это…
— Боже мой!
Она услышала, как он, прижимая к уху мобильный телефон, сбегает вниз по лестнице, а затем хлопает входная дверь. Теперь шаги грохотали по улице.
— Держись, дорогая, держись! Я бегу!
— Ох, Патон, быстрее, пожалуйста. Кажется, я чувствую запах дыма.
У Патона Юбима были, наверное, самые длинные ноги в городе. Но в эту ночь они удлинились еще дюймов на шесть. Любой, кто его видел, поклялся бы, что он стал ростом выше семи футов. И сейчас его нисколько не заботили лампы уличного освещения. Нисколько! Поэтому они взрывались одна за другой и разлетались тысячами осколков, когда он пробегал под ними.
Полицейские, вызванные на очередной грабеж, проезжали мимо Патона, как раз когда разбилась вдребезги десятая.
— Ты видел? — спросил констебль Сингх, водитель. — Этот тип сшибает лампы.
— Видел, — подтвердил констебль Вуд. — Сверни поскорее налево, как бы этот маньяк еще чего не испортил.
Патон вылетел на Соборную площадь и сразу увидел языки пламени, охватившие дверь книжного магазина. Перед самим магазином развернулась жестокая битва. Судя по всему, неравная. Патон подбежал к дерущимся и узнал Манфреда Блура. Уличный фонарь взорвался как раз в тот момент, когда Манфред поднял голову. Юноша вскрикнул и, схватившись за лицо, помчался прочь.
