Между Вороном и Ястребом. Том 1
– Скажу больше, грандсиньор, – улыбка Лу стала по-кошачьи самодовольной. – Не сочтите за похвальбу, теперь у вас и в Дорвенанте есть такой мастер. Так что когда этот флакон закончится, я сварю еще. – И добавил, повернувшись к Аластору: – «Слезы феникса» варятся без магии, в этом их главное достоинство и главный же недостаток. Очень уж хлопотный состав и требует отменного нюха. Но не будь у меня «Слез феникса», когда я наглотался зелий на холме, я бы даже с вашей магией так дешево не отделался. Провалялся бы точно куда дольше!
– Что же вы стоите? – виновато воскликнул Аранвен, взглядом указывая на единственное кресло возле кровати. – Простите, я не ждал… Но ваше величество может сесть, и сейчас принесут второе! Шамьета, вина? Мне-то нельзя, но позвольте хоть чем-то угостить…
– О, не стоит беспокоиться ради меня! – заверил его Лучано. – Если монсиньор позволит, я постою за его спиной, как обычно.
– Да садись уже на подлокотник, – хмыкнул Аластор, опускаясь в кресло. – Вряд ли мы чем-то удивим лорда Ангуса. Пожалуй, я бы выпил шамьета… Знаете, милорд, мне вас ужасно не хватает! Но прошу учесть, что я не позволю вам вернуться к службе, пока целители не скажут, что вы совершенно здоровы. Да и тогда будьте любезны поберечь себя. Вы же самый ценный человек в Дорвенанте! Если бы не вы, я бы ни за что не справился…
И замолчал в испуге, увидев, как по щекам Аранвена медленно катятся две слезы.
– Лорд Аластор… – прошептал канцлер, отводя от него взгляд. – Благими клянусь, я много лет надеялся услышать это от кого-то из Дорвеннов… И вот… дождался… Ради этого стоило…
Аластор почувствовал, что кровь бросилась ему в уши, щеки и шею, чего уже давно не было. Да он думал, что вовсе разучился краснеть! И тут такое…
– Позвольте, я вам апельсин почищу! – торопливо вскинулся Лу и в самом деле принялся чистить апельсин как по волшебству появившимся узким ножом. – Грандсиньор, вам непременно следует есть побольше фруктов. И еще высыпаться! Скажите вашему садовнику, пусть собирает вам букет из лаванды, хмеля и… Я ему сам список напишу и пришлю! А если у вас в саду это не растет, прикажите послать в Итлию… Букеты из трав – превосходное средство, если ставить их возле кровати! У вас-то нет енота, который растащит их по всей комнате и половину погрызет, а остальное сунет в простыни…
Не переставая болтать, он стремительно ободрал апельсин, разломил его на дольки и почтительно положил на столик. Аранвен не глядя протянул руку, взял золотистую дольку, истекающую соком, положил в рот… Потом, так же не глядя, привычным движением дернул шнурок возле кровати и велел появившейся горничной:
– Шамьет гостям… Лорд Фарелл, может, вам вина? Вы, кажется, предпочитаете арлезийское?
– С вашего позволения, грандсиньор, мне бы ягодного отвара, который обычно пьете вы, – бодро отозвался Лучано, присев на подлокотник рядом с Аластором, и тут же со вздохом сообщил: – Я полночи пил арлезийское с двумя старыми крокодилами… то есть почтенными мастерами, храни их Благие. Вино у грандсиньора Дункана отменное, не зря я именно его с собой взял, но… некоторые разговоры пьянят посильнее карвейна, чем их ни закусывай. Кстати, хотите свежих новостей из Итлии? Говорят, ее высочество Лоренца Пьячченца выходит замуж. Папенька купил ей жениха откуда-то из княжеств – нелегко найти приличную партию, когда за спиной то и дело слышишь песенки про собачью невесту… Риккарди подгребли Лавалью, и адмирал Браска собирает флот на поиски морского пути в Вендию. Если у него получится, Лавалья расцветет, а вместе с ней и Джермонто!..
– Цены на пряности упадут, – заметил Аранвен, и его глаза привычно заблестели. – Ваше величество, это очень интересные новости! Если у Дорвенанта появится хотя бы один порт… Мы тоже сможем отправлять корабли в Вендию! Ах, как же я жалею, что мое время прошло, – добавил он со спокойной грустью. – Увы, расцвет Дорвенанта я уже не увижу. Но позвольте мне верить в великое будущее нашей страны! Лишь бы Благие хранили вас для королевства, милорд Аластор…
– Вы слишком рано собрались на покой, лорд Ангус, – пробормотал Аластор, чувствуя, что глаза позорно щиплет. – Ваш сын прекрасно справляется с обязанностями, но позвольте уж мне и дальше пользоваться вашими советами… Лу, почисть и мне апельсин! И… какие там еще новости в Итлии? Расскажи что-нибудь не про политику, а?
* * *С каждой новой увиденной комнатой дом нравился Айлин все сильнее. Было заметно, что его недавно ремонтировали: дерево нигде не потемнело и не покоробилось, на лакировке ни трещинки, чудесные тканые обои тоже выглядели безупречно свежими. Везде царил порядок, но не строгий и мрачный, как в особняке Бастельеро, а как у тетушки или у семьи Эддерли – светлые комнаты, просторные и, одновременно, уютные. Правда, здесь обстановка выглядела иной, и сначала Айлин не понимала, в чем дело, но потом пригляделась.
Та спальня, в которой она очнулась, была совсем дорвенантской, а вот остальной дом нес отпечаток любви к южным странам с их нарядной роскошью и причудливыми традициями. Вчера она заметила это в купальне, отделанной узорчатой плиткой, а не деревом, как везде в Дорвенанте, сегодня замечала повсюду более низкую и мягкую мебель, изысканные резные орнаменты настенных панелей, множество редких вещиц – вазы, картины, яркие вышитые подушки. Хозяин дома явно предпочитал удобство во всем и не жалел денег, а в обстановке чувствовалась женская рука – теперь Айлин по достоинству оценила гордость Амины, когда та говорила, что сама выбирала ковры и белье. В Дорвенанте редкая леди позволила бы себе обставить дом так ярко и вычурно, однако Айлин это… завораживало!
Иногда они видели прислугу, которая спокойно занималась своими делами, не спеша исчезнуть при появлении гостьи, и это тоже было необычно. В гостиной две горничные протирали пыль и чистили ковер. Это были женщины средних лет, смуглые, черноволосые и черноглазые, одетые в синие платья с белыми передниками и нарядные цветастые косынки, завязанные сзади пышными бантами. Отличие от привычных чепцов просто бросалось в глаза, в Дорвенанте прислуга ни за что не позволила бы себе одеваться для работы так броско, но Айлин не могла признать, что обеим южанкам их головные уборы замечательно идут и выглядят очень нарядно. Увидев Айлин и экономку, горничные с достоинством присели, придерживая юбки, а потом, встав и ожидая, пока Амина их представит, с любопытством уставились на Айлин.
– Это Луиса, – показала Амина. – Это Роза.
Горничные снова присели, и Айлин молча обрадовалась, что их зовут не Тильдами. Хотя запомнить, кто есть кто, будет нелегко, такими похожими, словно сестры, они выглядели. Она приветливо кивнула, и Роза с Луисой вернулись к работе, а мауритка повела Айлин дальше.
В кухне их встретил повар – широкоплечий здоровяк в белой рубахе и черных штанах, тоже смуглый и чернявый, с густой короткой бородой, очень ровно подстриженной и ухоженной. Эта самая борода, шрам через всю щеку, прищуренные глаза и шелковая косынка, из-под которой выбивались смоляные кудри, придавали ему такой разбойничий вид, что Айлин легко могла бы представить повара на лесной дороге с тесаком и мешком для добычи, а не в кухне среди начищенных до блеска кастрюль и сковородок. Повар восхищенно посмотрел на Айлин и, прижав ладонь к сердцу, разразился длинной тирадой, из которой она не поняла ровным счетом ничего, кроме несколько раз повторенного слова «донна».
Она беспомощно посмотрела на Амину, та расплылась в улыбке и кратко перевела:
– Красивая, говорит. Повезло наш господин, говорит. Будет хорошо кормить, говорит. Его Алонсо звать.
– Благодарю, сударь Алонсо, – сказала Айлин с улыбкой.
Повар обрадованно закивал, Айлин же снова поразилась: прислуга, которая позволяет себе делать комплименты леди?! Да еще и одобрять… сердечный выбор хозяина?! Это что же за дом такой?! Или в Арлезе совсем другие нравы и обычаи?
– Хорошо готовить, – невозмутимо сообщила Амина. – Раньше море ходить, дорогой товар возить, стража денег не давать. Потом удача потерять, его ловить, хотеть вешать. Господин его купить и отпустить. Алонсо честно жить хотеть, служба просить. Господин его сюда брать. Арлеза Алонсо нельзя, там опять вешать!