Между Вороном и Ястребом. Том 1

– И это место… – затаив дыхание, спросила Айлин.
– Заброшенная усадьба по дороге в Озерный Край. Скорее всего, оттуда вас должны были переправить куда-то еще. Увы, на встречу никто не явился. Но это и не удивительно, наверняка заказчик похищения узнал новости и затаился. Служба канцлера продолжает искать малейшие следы…
– Я надеюсь, их найдут, – твердо сказала Айлин. – Кто бы ни был этот человек, он должен заплатить за смерть госпожи Эванс и бедняги-кучера. Их убили так безжалостно и равнодушно… Кармель, я… никогда не радовалась чужой смерти! Но сейчас я очень рада, что никто из напавших на меня не выжил. Они это заслужили! И еще больше я рада, что смогла хоть немного себя защитить сама!
– Вы сделали не просто «немного», моя дорогая, – нежно улыбнулся ей магистр. – Вы отважно сражались и выиграли драгоценное время. Мы обязательно найдем главного преступника, не сомневайтесь.
– Теперь не сомневаюсь. – Айлин посмотрела на остатки еды и с сожалением признала, что сыта. Хорошо бы Алонсо почаще готовил эти удивительные арлезийские блюда, и неважно, что там они означают. В желудке и правда никакой тяжести, зато как вкусно! – Рано или поздно любая тайна раскрывается, чтобы свершилась справедливость. Кларисса Логрейн много лет ждала, чтобы уличить убийцу своих отца и брата, но ведь дождалась же!
– Рано или поздно… – эхом отозвался Кармель, и Айлин показалось, что он неуловимо помрачнел, словно тень набежала на лицо. – Вы правы, моя дорогая, о, как же вы правы…
Остаток дня прошел так тихо и мирно, словно Благие решили, что Айлин пока достаточно переживаний. Она передала через Амину благодарность Алонсо за ужин и получила ответные заверения, что доблестный повар-контрабандист будет счастлив исполнить любое желание прекрасной донны. О любовной кухне не было сказано ни слова, это Айлин оставила на долю Кармеля. Ему уж точно виднее, как обращаться с собственной прислугой.
Потом они с Аминой сидели в спальне у открытого окна. Из сада тянуло свежестью и ароматом вечерних цветов, на столике рядом дымилась пара чашек шамьета – как для двух подруг, а не для госпожи и служанки! – и стояло блюдечко с обещанными мауритскими сладостями, которые следовало брать просто пальцами – прелесть-то какая! Амина тщательно расчесывала ей волосы, время от времени капая на них душистым маслом, и все это было правильно и привычно, словно Айлин уже многие вечера проводила именно так – в тихом блаженном спокойствии.
Пока она мылась на ночь, из сада вернулся Пушок и завалился возле кровати Айлин, делая вид, что спит. Погладив пушистые белые уши, Айлин переоделась в длинную ночную рубашку из собственного гардероба, легла в постель и поправила магический шар у постели, чтобы светил ярко, но не бил в глаза.
Взяла принесенную из лаборатории тетрадь, но помедлила, не решаясь открыть.
Рабочие записи ее деда! Интересно, какими они окажутся и что расскажут о своем хозяине? Может ли быть что-то хорошее в человеке, не любящем даже собственную семью? В том, кто устроил страшный заговор и погубил множество людей… Обрек на смерть всех, кто погиб из-за Разлома… Как мог этот же человек придумывать способы лечения для беременных женщин и маленьких детей? Ведь магистром лорд Морхальт стал за несомненные заслуги и выдающиеся открытия… Как это все уместилось в одной душе?!
Айлин вздохнула и решительно перевернула обложку вместе с несколькими страницами. Почерк у милорда Морхальта был мелким, но вполне разборчивым, а текст… Айлин невольно улыбнулась, так он оказался похож на записи любой лабораторной работы! Ну точно – день, месяц, год, точное время, объект исследования! Только на фиолетовом факультете в качестве материала выступали упыри, вурдалаки или умертвия, а здесь?
«Объект: бездомная женщина. Возраст – примерно семнадцать лет, профанка. Срок беременности: двадцать одна неделя».
 
Дальше шло еще несколько подобных записей. Объектами неизменно выступали бездомные, срок беременности разнился, но никакого упоминания о родах и появившихся на свет детях. Затем следовали какие-то алхимические рецепты – вот когда она пожалела, что не уделяла должного внимания дополнительным дисциплинам! – несколько рисунков женского чрева и ребенка в нем, снова какие-то рецепты… Айлин перелистнула несколько страниц – в этом ей пока точно не разобраться. Дневник сам собой раскрылся примерно в середине – похоже, здесь его открывали особенно часто, и переплет это запомнил. Очередная запись начиналась словом «ВАЖНО», написанным алыми чернилами и еще трижды подчеркнутым!
 
«Объект: Гвенивер Морхальт, пятнадцать лет, девица, профанка. Цель – формирование заранее заданных признаков у будущего потомства.
 
Вспомогательный объект: Эммелин Кастельмаро, семнадцать лет, адептка. Синяя искра. Магический уровень – высокий. Срок беременности – 20 недель. Избавление от плода по требованию лорда Кастельмаро; о высоком риске лорд Кастельмаро предупрежден. Плод демонстрирует полностью сформированные каналы большой мощности. Предполагаемый уровень выброса силы при жертвоприношении – достаточный»…
 
Леди Гвенивер – объект?! И леди Кастельмаро?! Если леди Гвенивер тогда было всего пятнадцать, а Эммелин Кастельмаро на два года старше, то кем она была лорду Эдвину Кастельмаро? Сестра, кузина? Никакую леди Эммелин Кастельмаро Айлин не помнила и растерянно перечитала запись, не в силах понять ее смысл. О каком жертвоприношении может идти речь? Что такое вспомогательный объект?! Что это вообще означает?! Нужно спросить Кармеля, он наверняка сможет разобраться, не зря же он изучал медицину?
«Но не сейчас! – рассудительно возразила она сама себе. – Уже поздно, Кармель наверняка лег. А может быть, даже заснул, завтра ему нужно быть на службе, да и вообще, ломиться в спальню к мужчине? Как мне это в голову пришло? Дневник вполне подождет до завтра! А сейчас нужно попробовать заснуть…»
Она отложила тетрадь, взглянув на нее с опасливой неприязнью, и погасила лампу.
…Руки и ноги затекли так невыносимо, что уже давно не ощущались. Двинуться было невозможно, и Айлин не могла бы сказать, что мешало сильнее – большой живот, словно окаменевший от напряжения, или зажимы, приковавшие ее к столу.
К столу?!
Живот?!
Но ведь она родила почти полгода назад, у нее попросту не может быть такого живота, словно она опять на половине срока…
Она постаралась осмотреться, но глаза резало от слепящего белого света, не дающего теней. Она только чувствовала, что рядом кто-то есть, кто-то страшный и безжалостный, кто-то, знающий о ее мучениях и равнодушный к ним. И… кто-то еще, напуганный так же, как она сама. Если бы хоть шевельнуться…
Над ней склонился мужчина. Уже немолодой, но и не старый. С медно-рыжими кудрями и с темно-зелеными холодными глазами. Эти глаза смотрели на нее так странно… Как будто сквозь равнодушие пробивался тяжелый темный азарт – как у игрока, сделавшего очень высокую ставку!
– Предполагаемый уровень выброса силы – достаточный, – произнес он, и в его руке блеснул узкий нож.
Блеснул и вонзился в тяжелый, так мешающий шевельнуться живот.
Айлин закричала и услышала в ответ такой же истошный крик.
Собрав все силы, она повернула голову. На стоящем рядом столе была прикована она сама, бьющаяся в путах, и в ее крике звучал бесконечный ужас.
– Айлин! Айлин! Очнитесь!
* * *
– Благородный синьор Фарелли?! Как же я… рад вас видеть…
Лучано про себя усмехнулся – радости в лице и голосе маэстро Коррадо было меньше, чем золота в навозной куче. Словно к нему явился старый заимодавец, твердо намеренный взыскать долги.
– Прошу прощения, благородный синьор, – добавил скульптор, вымучив любезную улыбку. – Я не ждал гостей…
– Вот и ваш слуга так сказал, – весело сообщил Лучано, делая шаг вперед и заставляя Коррадо попятиться с порога гостиной. В небольшом доме, который снимал скульптор, столовой не было, так что гостей угощали здесь, а сам Коррадо вообще ел в мастерской, не отрываясь от работы. – Но я его убедил, что это какая-то ошибка. Меня вы точно ждали, дорогой маэстро! Назначили мне встречу и пылко обещали, что я не пожалею… О, как восхитительно пахнет!