Незримая (СИ)
А в итоге…
Балахонщик двинул раненой рукой, явно пытаясь что-то сделать, и я надавил на лезвие:
— Готов к встрече с Незримой?
— Только Чёрная Луна истинна! Незримая — лишь тень её, — пробормотал послушник.
— Откуда артефакты великолунцев? — спросил я, но тут пленный решительно дёрнулся, подтягивая руку к карману, и пришлось его убить.
Со вздохом я отсел в сторону, почистив нож об одежду одного из убитых. Мой бедный мозг так и не мог разобраться в том, что мне только что объяснили.
— Ну, ладно… — я встал, перехватывая магострел, проверил заряд, — Для простоты будем пока считать, что все чернолунники замешаны.
И, обернувшись, я снова поскакал в облике «уголька». Удивительно, как легко это происходило. И теперь я почему-то не испытывал того животного экстаза, как в те разы — я по желанию мог легко превратиться обратно в человека.
Красная Луна всё так же была для меня центром Вселенной, но она не могла влиять на моё решение. Хочу — человек. Хочу — элементаль.
Вой другого «уголька» заставил меня вздрогнуть. Я повернул голову, определяя направление. Преодолев за несколько секунд расстояние до ближайшего холма, я взвился на вершину.
Так, до цели около трёхсот метров. Они все кучкуются в небольшом овраге. Тоже семеро, а в центре «уголёк».
Не знаю, есть ли в этой долине ещё горелые псы, кроме меня и Ключевца? Так-то, ещё никто не сказал мне прямо, что это Вячеслав, но я привык доверять своей интуиции.
Обернувшись в человека, я вскинул магострел. Оптика у Царской Гвардии хороша…
Моя пирусная пуля ещё летела до головы одного из балахонщиков, который как раз и держал артефакт контроля над «угольком»-Ключевцем, а я уже нёсся со всех четырёх лап к оврагу.
Когда я влетел в низменность, четверо были уже мертвы, двое ранены… Один с озлобленным лицом держал выроненный артефакт перед пастью рычащего, но замершего «уголька».
Всё даже вышло лучше, чем я ожидал. Оказывается, внезапная потеря артефакта лишает контроля над разумом, поэтому Ключевец успел убить троих. Ну или четверых, если моя пуля достигла цели.
— Стоять, тварь! А теперь иди, и убей того, кто стре… а-а-а!
Рука с артефактом осталась в моей пасти, когда я пронёсся мимо. Другой «уголёк» сразу сорвался в атаку, и орущая голова чернолунника потонула в огромной горящей пасти.
Зверь пронёсся над ранеными, довершая свою казнь, а затем, крутанувшись, застыл напротив меня. Я тоже, выплюнув руку, оскалился, и стал делать осторожный круг вокруг противника.
Почему-то, едва я оказался лицом к лицу с ним, в крови сразу взыграли инстинкты. Сразиться, и выяснить, кто сильнее! Мы — враги. И в то же время — единое целое. У нас — разная история. И в то же время — одна кровь.
«Уголёк» напротив меня удивлённо зарычал, сообразив, кто я. А затем сорвался в атаку.
Несколько секунд мы бились, кромсая друг другу шеи и плечи раскалёнными клыками. Я бил лапой, падал от ударов, снова вскакивал и снова напрыгивал на противника.
Силы были равны… Красная Луна одинаково любила обоих, и никому не давала поблажки.
Измученный от ран, я лёг неподалёку от уставшего противника. Тяжело дыша через мощные ноздри, я выдувал всполохи огня и дыма. Ключевец, кажется, тоже выдохся, на одну из лап он даже не мог встать.
Когда возникла передышка, ярость постепенно сошла на нет, и я смог перехватить контроль над своим разумом. Всё же переоценил я способность «уголька» мыслить — значит, переговоры надо продолжать уже человеком.
Одно усилие мысли — и вот я сижу перед «угольком». Как Василий Рюревский.
— Здорово, — усмехнулся я.
Одно мгновение и раненый монстр устремляется ко мне. Раздаётся грозный рык, мне в лицо пышет нестерпимым жаром — и раскалённые клыки зависают в миллиметрах от моего лица. На морде не было глаз, но я точно знал, что он меня прекрасно видит.
Его лапа надавила на приклад моего магострела, лишая возможности поднять его, хоть я и так не собирался этого делать. Утробный рык раздался из дымящего горла. Я поморщился, сразу засунув возникший было страх в глубины души. Ну, поближе к Василию, это же ему страшно, а не мне…
Он рычал, собираясь раздавить меня, потом тяжело осел на одну лапу. Горячая кровь, похожая на смесь лавы с пеплом, струилась из его порванного плеча. Здорово я его покромсал.
Правда, тут же я осознал, что и сам не в лучшей форме, да и вообще покалечен. Упав от боли на одно колено, я посмотрел на ногу — рваная рана на икре, едва ли не открытый перелом.
Да ну твою-то псину…
— Погоди, — я просунул руки в карман, не слушая угрожающего рычания «уголька». Достал таблетку вытяжки, сунул одну себе, и ещё одну… в пасть чудовищу.
Затем, подумав, я достал ещё таблетку пириума. Потому как интуиция сразу предупредила, что сил у меня нет, и у меня всего несколько секунд…
Едва я успел проглотить таблетку, как «уголёк» сорвался в новую атаку. Но когда его клыки практически обхватили мою шею, я сам уже стал элементалем.
И новый круг битвы. Только рычание, вой, скулёж от прокушенных ляжек.
Мы бились около минуты и, наконец, я перехватил обессиленного «уголька» за холку и, с рыком рванув, отбросил от себя, приложив его об склон оврага.
Противник вскочил на лапы, но тут же упал — одна из них была сломана. Я снова обернулся человеком, достал таблетку вытяжки, сунул себе в рот. Э-х-х… Так-то, даже магическая, вся эта химия — вредная штука.
Подняв таблетку, я сделал жест, будто бы предлагал Ключевцу. «Уголёк» рыкнул, а потом, оберегая травмированную конечность, подполз ко мне. Из его ноздрей вырывался бешеный вихрь, поднимая горячую пыль у меня под ногами.
— Вот значит как, — я сжал таблетку в кулаке, — То есть, меня ты понимаешь?
«Уголёк» зарычал, порываясь встать, но снова рухнул. Да, он понимал, но животная ярость не давала ему думать.
А ещё у него не было сил. Какой-бы особенный не был Вячеслав, долго «угольки» не живут — он и так побил все рекорды.
Я подумал ещё о таблетке пириума. Не помню, чтобы Ключевец был магом огня, он же боевой оракул. Пусть и превратился случайно в «уголька»…
Скорее всего, пириум даст ему сил, но мы снова будем тут кувыркаться до посинения. Поджав губы, я сунул монстру в пасть очередную таблетку «вытяжки».
— Скоро и она перестанет тебе помогать, — сказал я, — Без Вертуна не протянешь, Ключевец. Здесь тебе либо умирать, либо… становиться человеком.
На этих словах я слегка запнулся. Вообще-то, мне неизвестно, как оборотней превращают обратно.
— Нас обоих обманули, — прошептал я, — Не находишь?
«Уголёк» фыркнул, обдав мне лицо искрами, но в атаку больше не кидался.
— Ты наследник, и я… Только ты ненавидишь Красногорию, а я… кхм… я Иной, — продолжил я, — И мне, если честно, тоже всё равно, победит Великолуния или Красногория. Но судьба этой страны зависит от уговора с духами Рюревских.
«Уголёк» слушал. На моих глазах рана на его передней лапе затягивалась.
— Вот я и подумал, может, ты бы мог рассказать, в чём причина твоей ненависти? А?
Адский Ключевец фыркнул, тряхнул головой. Потом поднялся, пробуя исцелённую лапу на прочность. И, зарычав, снова надавил ей на мой магострел, словно намекая — одно движение, и ты труп.
— Ну, слушай, давай предположим, что я стану государем, — задумчиво сказал я, не обращая внимание на его намёки, — У меня есть для тебя отличная должность.
«Уголёк» зарычал…
Нам не дали договорить, потому что грохнул выстрел. Пуля прошла совсем рядом с моей головой, но отклонилась в сторону — при этом зашкворчал артефакт в моём кармане.
Я откатился назад, за камень, вскинул магострел и зашипел от того, какой он горячий. Драный Ключевец со своими лапами! А «уголёк» уже унёсся в сторону тех, кто стрелял. Их тени как раз мелькали на равнине, в нашу сторону двигался довольно большой отряд.
Да чтоб тебя, тупой ты жжёный пёс! А поговорить⁈
Сейчас его опять возьмут под контроль, и снова всё по кругу. Так у меня никаких таблеток не хватит. Выругавшись на тупую судьбу с тупыми союзниками, я перехватил магострел и начал отстрел противника.