Ужасная поездка

Если у кого-то возникнут идеи, не думайте, что я буду колебаться», — говорит полковник Горчица Эффи, Нишу и миссис Пикок, опуская дробовик и целясь им в коленные чашечки.
Преподобный отпускает свою хватку, и Стив падает на колени, держась за горло и задыхаясь. Эффи опускается рядом с ним, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.
Давайте покончим с этим, потому что здесь чертовски холодно. Не знаю, как у вас, а у меня разыгрался аппетит от фигового пудинга». Полковник Горчица направляет их в темноту каменного проема, который приведет их обратно к оленю, запертому внизу.
 Глава 15 
Я не пойду первой, — протестует миссис Пикок.
Стив, потирая горло, прохрипел: «Ur-ly… «ght.»
Простите, что?
Он сказал «Только правильно», — объясняет Ниш. Теперь, когда он знает, что она одна из них, он приходит в ярость — не только на нее за эту ситуацию, но и на себя за то, что так медлил. Ты виноват в том, что мы вообще здесь оказались, так что, по-моему, чертовски справедливо, что ты должен спуститься первым.
Нет, нет, я упаду… Я сломаю себе шею.
«Чертовски хорошо, не так ли? говорит мисс Скарлет.
Отлично, тогда он первый. Полковник Горчица направляет оба ствола на Стива.
Нет, — рычит преподобный. Я отличаю храбрость от идиотизма, когда вижу его, а этот человек — идиот. Ему не для чего жить. Он бросится вниз головой с этой лестницы, если это обречет одного из нас на смерть».
Хорошо, — говорит полковник. Тогда его.
«Я? Ниш говорит, и сдвоенные глазницы ружья смотрят на него пустыми глазами. Они перекликаются с близко посаженными глазами оленя, поджидающего их внизу. От одной мысли о том, что его убийственные рога зашевелятся, озаряя адскую морду искрами, у него стынет кровь. Или так оно и было бы, если бы его кровь не замерзла от пребывания на крыше. Ну… я… я могу броситься с лестницы. Тогда тебе конец, да?
Что скажете? говорит полковник Горчица.
Этот тоже идиот, — рычит преподобный. Но он не хочет умирать».
Я пойду первой, — говорит Эффи, ее голос чист и ровен. Дайте мне фонарь.
Миссис Пикок передает фонарь с неприличной быстротой.
Вы не обязаны, — говорит Ниш.
Выражение лица Эффи становится каменно-серьезным. Думаешь, второй — это милость?
Флагшток трепещет, когда ветер усиливается. Печальный одинокий звон, подходящий для марша смерти.
Интересно, — говорит преподобный.
Я не собираюсь больше слушать эту чушь ни минуты. Сначала она, потом он, потом ты, потом он». Полковник Мастард направляет пистолет на Эффи. Тогда идите. Он повернулся к мисс Скарлет и преподобному. Я провожу их вниз. А ты охраняй ее. Мы скоро занесем вас внутрь и согреем».
Эффи включает факел и направляет его на обрывистую каменную лестницу. Завеса темноты отступает, открывая взору ступени внизу. Она делает первый шаг и глубоко задыхается.
Я всегда думала, что хорошо переношу высоту, — шепчет она, пока они спускаются.
Мне кажется, я никогда в жизни так не боялась лестниц». Ниш держится за веревку, медленно спускаясь по лестнице вслед за ней. Другой рукой он опирается на центральную опору, а ногами держится за внешние края, где ступени наиболее широкие. Но именно здесь они и погружаются в вековой износ, камень отполирован до гладкости и скользкости.
Что случится, если кто-то сзади упадет? Повалит ли он остальных? Не упадут ли они в клубок переломанных конечностей и не окажутся ли мертвыми у ног оленя? Он думает о Стиве, о дробовике полковника, упирающемся ему в спину и следящем за тем, чтобы он не наделал глупостей.
Здесь внизу есть дверь, — шепчет Ниш.
Она заперта, — говорит Эффи. «Пробовали раньше».
«Заперто уже много лет», — говорит миссис Пикок сзади. Один из звонарей сошел с ума в один год. У него на глазах олени забрали всю его семью и выкинули из головы. Ужасный шум. Мы каждую ночь ругались, пытаясь вытащить его оттуда. В конце концов мы сломали замок, чтобы навсегда прекратить звон колокольчиков. На следующий год он уходил первым, мы в этом чертовски убедились».
 
Наступившую тишину нарушает только шарканье ног по каменным ступеням.
«Жаль, правда, что у нас был местный магазин, — продолжает миссис Пикок. Но я полагаю, что с доставкой из супермаркета и такими близкими торговыми центрами за городом Суиндон мы все равно рано или поздно потеряли бы этот магазин. Некоторые люди называют это прогрессом, но знаете, как я называю это? Конец образа жизни».
Наверное, это можно назвать так, — говорит Ниш, размышляя о конце своего жизненного пути, который приближается с каждым шагом.
Но, по крайней мере, нам удалось сохранить наш паб. Вы же знаете, как трудно поддерживать работу таких заведений в сельской местности? Хозяин понял, что ему нужно предлагать не только выпивку, если он хочет остаться на плаву, и привлек жену мясника к управлению кухней. И превратил его в настоящий гастропаб. Городским жителям нравится мотаться по сельской местности в походном снаряжении и возвращаться голодными, чтобы пообедать. Кто бы мог подумать, что паб будет так хорошо работать в условиях изоляции? Хотя, полагаю, его закроют, когда они оба уйдут».
Полагаю, она возьмется за дело, — говорит сзади полковник Мастард, и его голос эхом разносится по каменной кладке.
Вы думаете? О, это было бы замечательно. Как вы думаете, она справится с едой? В последнее время в деревне не хватает рабочих рук. Но эти двое — ее гостеприимство и его куски мяса. Это брак, заключенный на небесах, скажу я вам. Полагаю, они поженятся, когда жена уйдет. Дешевле, чем развод, а? Как вы думаете, у них будут дети? Новое поколение для деревни! У них будут такие красивые дети, я уверен».
По-моему, для этого еще слишком рано, — ворчит полковник.
Простите, я что-то разболтался. У меня не было возможности поболтать весь вечер — я была в образе гораздо дольше, чем все остальные. Обычно я люблю Рождество — шанс завести новых друзей, узнать людей…
«До того, как ты их убьешь?» говорит Ниш. Лестница — достаточно тяжелая работа без непрекращающейся болтовни миссис Пикок и перспективы надвигающейся гибели. Эффи медленно продвигается вперед. Он видит, что они приближаются к дверному проему в колокольную палату, уже наполовину спустившись вниз. Он не уверен, что его утешит тот факт, что после этого лестница становится чуть шире, чуть менее крутой, что делает путь немного легче. Так или иначе, они все ближе и ближе к смертоносным рогам оленя-убийцы внизу.
В канун Рождества нет необходимости в таком тоне, не так ли? Честное слово, вы, лондонцы. Что случилось с доброй волей ко всем людям? Я забываю, что вы, иногородние, просто не понимаете деревенской жизни. Знаете ли вы, что совет планирует построить здесь большой новый комплекс? Вы не поверите, правда? Сотни маленьких коробчатых домиков, которые только что впихнули в нашу деревню. Люди, не имеющие здесь корней, каждый день ездят в город, чтобы позволить себе ипотеку на какую-то завышенную цену на новостройку. Сказали, что это в местном плане, не так ли?
«Местный план? Больше похоже на схему, придуманную в Уайтхолле, — хмыкает полковник.
Еще больше пустых домов, как будто это то, что нужно этой деревне после последнего десятилетия. Ну, они не рассчитывали на коллективную мощь «Маленькой бойни». Мы организовали себя, не так ли? Создали одну из этих онлайн-петиций. Каждый раз, когда в паб после прогулки по болотам приходили пешие туристы, мы затыкали им уши. «Вам нравятся эти поля? Красивые весной, правда? Такая нетронутая сельская местность. Настоящая редкость в наши дни. Вот, знаете, что планирует сделать наш совет? Нет, вам ведь это не нравится? Может, подпишете вот эту петицию, пока ждете еду?» Нет, они на нас не рассчитывали».
Людям нужно где-то жить, — признает полковник. Но не здесь. Нет, в их местном плане не было предусмотрено, чтобы местные жители организовывались».
Миссис Пикок торжествующе гогочет. Конечно, это было до того, как загорелась радиомачта. В наши дни нам пришлось бы делать это с помощью ручки и бумаги».