Путь ислама. От Пророка до Еврохалифата
В 1980‑х годах я работал чиновником Министерства культуры Чечено-Ингушской АССР [47]. В круг моих обязанностей, помимо прочего, входили связи с религиозными организациями. Мне довелось общаться с православными священниками из грозненской церкви Архангела Михаила, муллами и даже деятелями религиозных сект, хотя контактов с представителями власти они избегали. Пришлось погрузиться в изучение христианства и ислама, насколько это было возможно в советские времена. В конце 1980‑х годов мне с «группой товарищей», включая «переводчика в штатском» из Москвы, довелось сопровождать в поездке по Чечне и Дагестану представителя Саудовской Аравии. Мы его приняли за посланца короля, но вскоре выяснилось, что он приехал из Джидды – экономической столицы Саудовского королевства и цитадели ваххабизма – с целью открытия на Северном Кавказе мечетей и религиозных школ. Открыть их намечалось позже, а пока он проводил рекогносцировку. Строительство этих «культурных центров» разрешило высшее советское руководство в обмен на обещание саудитов предоставить СССР кредит в 5 млрд долларов. Это открыло путь к восстановлению прерванных в 1938 году дипломатических отношений между Советским Союзом и Саудовской Аравией, но также способствовало проникновению на Кавказ радикального исламизма, что потом отлилось России большой кровью. То же происходило и в Средней Азии, но тогда об этом никто не думал.
Во время поездок у нас шли интересные разговоры. От гостя из Джидды я впервые услышал термин «Еварабия», который ныне часто употребляют арабские массмедиа, а европейцы стараются избегать. Он обозначает арабскую или арабизированную Европу, заселенную арабами. По убеждению гостя, исламский мир покорит Европу, но не военным путем, а (как принято сейчас говорить) мягкой силой: через более высокую рождаемость европейских мусульман и массовое переселение в Европу молодых людей из арабских стран. «Европа – земля ислама», – сказал наш собеседник. Главное – захватить большие европейские города, все остальные сдадутся сами. В его словах не слышалось угрозы, но он спокойно, со знанием дела изложил концепцию геополитической экспансии ортодоксального ислама, которая с тех пор претворяется в жизнь. Отсюда можно было понять, что в Саудовском королевстве существуют центры планирования и финансирования этого процесса с очевидной конечной целью. В ходе разговора я спросил гостя, как он воспринимает Советский Союз, и услышал неожиданный ответ: «Как исламскую ракетно-ядерную сверхдержаву». Увидев мое недоумение, он пояснил: «Через сто лет СССР будут населять в основном мусульмане» – и многозначительно замолчал.
Это тоже стратегия. Однако вторгаться в Советский Союз исламисты тогда не собирались, им хватало Афганистана. Развал советской сверхдержавы изменил ситуацию. Во время Первой чеченской войны Северный Кавказ был превращен в базу привнесенного радикального исламизма [48]. Возник проект «Имарата Кавказ» – создания на территории Чечни и Дагестана исламского государства, живущего по законам шариата. После подписания в августе 1996 года позорных Хасавюртовских соглашений [49] проект стал обретать реальные черты, а планы его идеологов простирались далеко за пределы России. В феврале 1998 года по приглашению главы Союза мусульман России Надира Хачулаева Дагестан посетил глава американской организации «Нация ислама» Луис Фарахан, задавшийся целью обратить в ислам всех темнокожих жителей Америки, в чем преуспел. Он способствовал переходу в ислам великого боксера Мохаммеда Али, а потом и «короля поп-музыки» Майкла Джексона. И вот в разгар создания «Имарата Кавказ» Фарахан прибыл в Дагестан. Местные власти, находившиеся в растерянности, под предлогом нарушения визового режима выдворили американского гостя из республики, но он успел провести ряд встреч. На границе Чечни и Дагестана намечалась встреча Фарахана с главой «Нации ислама Чечни» Мовлади Удуговым. Встреча не состоялась. Но в депутатской комнате аэропорта Махачкалы Фарахан встретился с Хачулаевым и заместителем Удугова Аталло. Вот что потом рассказал Хачулаев: «Они долго беседовали. О чем договорились, не знаю. А мы договорились с ним встретиться где-нибудь в районе Берлина или Эльбы. Они пойдут с Америки, а мы пойдем с России» [50]. Комментировать тут нечего. Но следует подчеркнуть общность идеологии «Нации ислама», «Братьев-мусульман», Исламской партии освобождения (Хизб ут-Тахрир аль-Ислами) и аравийского салафизма, которую можно определить как геополитический джихадизм.
Джиха́д (араб. усилие, усердие) – понятие в исламе, означающее приложение волевых, душевных и физических сил на пути Аллаха, борьбу за веру. В арабском языке слово «джихад» означает любое усилие или усердие на этом пути – в работе, учебе, повседневной жизни, быту. Есть «джихад языка» – «повеление одобряемого и запрещение порицаемого», «джихад руки» – защита жизни и имущества мусульман, «джихад сердца» – борьба мусульманина со своими пороками. Джихадом считается устранение социальной несправедливости, наказание преступников и правонарушителей, а также усердие в деле распространения ислама. и, наконец, есть «джихад меча» – ведение войны, в том числе священной войны (газавата) с агрессорами, напавшими на мусульман, или против любых врагов веры. Согласно Корану, каждый мусульманин должен проявлять усердие в утверждении и защите ислама, не щадя для этого своих сил, средств и самой жизни. Отдача всех сил и возможностей ради распространения и торжества ислама – одна из главных обязанностей мусульманской общины. Выделяют разные виды джихада. Но в общем различают «великий» (духовный) и «малый» джихад – вооруженную борьбу с врагами ислама, коими считаются неверные (язычники и безбожники) и иноверцы-агрессоры. В Коране ему посвящены несколько аятов в сурах 2, 4, 9, хотя толкование их очень своеобразно. Вот четыре аята из суры 2 (аль-Бакара) [51]:
190. Сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается против вас, но не преступайте границы дозволенного. Воистину, Аллах не любит преступников.
191. Убивайте их (многобожников), где бы вы их ни встретили, и изгоняйте их оттуда, откуда они вас изгнали. Искушение хуже, чем убийство. Но не сражайтесь с ними у Заповедной мечети, пока они не станут сражаться с вами в ней. Если же они станут сражаться с вами, то убивайте их. Таково воздаяние неверующим!
192. Но если они прекратят, то ведь Аллах – Прощающий, Милосердный.
193. Сражайтесь с ними, пока не исчезнет искушение и пока религия целиком не будет посвящена Аллаху. Но если они прекратят, то посягать можно только на беззаконников.
То есть Коран одновременно повелевает вести священную войну и обозначает ее пределы. Ведение боевых действий для охраны жизни и имущества мусульман, защиты государства от внешней агрессии является обязательным. Мусульмане, участвующие в войнах, называются моджахедами [52]. Погибшие в праведных войнах именуются шахидами. Они будут приближены к Аллаху и введены в рай. Живых участников таких войн называют газиями (гази).
Самой сложной формой джихада считается «джихад сердца» (это определение ввел Аль-Газали), так как, не поборов свои греховные страсти и духовные пороки, человек не может вести борьбу за торжество идеалов религии. Поэтому в исламской доктрине «великий» (духовный) джихад почитается гораздо выше усердия на поле боя («джихада меча» и «джихада руки»). В подтверждение этого исламские проповедники приводят слова пророка Мухаммеда: «Мы вернулись с малого джихада, чтобы приступить к джихаду великому» [53]. Однако западные исламоведы считают иначе. По мнению американского историка ислама Даниэля Пайпса, «целью джихада является не столько распространение исламской веры, сколько расширение сферы влияния суверенной мусульманской власти… Таким образом, джихад по своей натуре беззастенчиво агрессивен, а его конечная цель состоит в том, чтобы добиться господства мусульман над всем миром» [54]. Он же указывает, что джихад всегда проявлялся в виде территориальной экспансии.