Путь ислама. От Пророка до Еврохалифата
Третьим фактором, давшим толчок развитию исламских финансов, является всплеск религиозного сознания полуторамиллиардной исламской ойкумены, особенно молодежи. Этот процесс называют исламским возрождением. Он отчетливо проявляется в общественно-политической жизни через рост количества разных исламских организаций, ориентированных на ислам правительств, шариатских законов, служб социальной помощи и образовательных учреждений. Следствием процесса религиозной трансформации исламского мира является рост числа исламских финансовых институтов. К сожалению, этот процесс оседлали идеологи радикального ислама и направляют его в нужном для себя русле, используя для финансирования своих целей исламские банки и фонды.
И последнее. В обозримой исторической перспективе в связи с быстрым ростом мусульманского населения исламский финансовый рынок и спрос на услуги исламских кредитных учреждений тоже будут расти. В первую очередь это касается мусульманских стран с большим населением и неразвитым исламским банковским сектором. Это также касается территорий, исторически не принадлежавших исламу, где в последнее время наблюдается значительный рост мусульманского населения. Здесь интерес к исламским финансовым институтам будет расти как вследствие роста численности мусульман (мигрантов и граждан) в этих странах, так и в связи с ростом числа немусульман, принимающих ислам. Этот процесс очевиден в Европе, где идет демографическая, религиозная и финансовая экспансия ислама. И об этом надо поговорить особо.
Часть VIII
Покорение Европы
До Второй мировой войны мусульман в Европе было немного. Албанцы и босняки компактно жили на Балканах, а в Болгарии проживали турки. Это было следствием пятисотлетнего владычества Османской империи над этими территориями, когда часть славянских балканских народов приняла ислам, а Болгарию заселили османы. Босния наряду с Албанией была одним из вилайетов Порты в Европе [132]. В других европейских странах мусульмане были экзотикой. Как правило, они работали прислугой в домах богатых колониальных чиновников или служили в специализированных воинских формированиях во Франции и Британской империи. После Первой мировой войны французские власти разрешили селиться в стране марокканским и алжирским легионерам, доблестно воевавшим с немцами, но их было немного. А вот после Второй мировой войны ситуация коренным образом изменилась. В Европу хлынули потоки мигрантов из Азии, Африки и других мест. Причин тому было несколько.
Подоплека и движущие силы процесса
Прежде всего экономические причины. В первые послевоенные десятилетия главные европейские страны переживали экономический подъем, требовавший большой рабочей силы, а ее не хватало. Особенно в Германии, потерявшей на войне значительную часть трудоспособного мужского населения. Поэтому власти ФРГ по договоренности с правительством Турции стали завозить оттуда трудовых мигрантов (гастарбайтеров), которых обеспечивали жильем, трудоустраивали, платили хорошую (по турецким меркам) зарплату и гарантировали невиданный для Турции социальный пакет. Разумеется, желающих переехать в Германию было много, и турецкие гастарбайтеры (в основном турки и курды) стали массово переселяться туда. Они выполняли низкоквалифицированную работу и трудились на разных промышленных производствах, получая при этом меньшую зарплату, чем коренные немцы. Это устраивало крупный немецкий бизнес, который, эксплуатируя гастарбайтеров, извлекал сверхприбыли. Поэтому до поры «иммигрантский конвейер» набирал обороты. На окраинах немецких городов появились кварталы дешевого жилья (HLM), заселенные гастарбайтерами, которым разрешили завозить родственников с родины. Так возникли целые турецкие районы, потом превратившиеся в настоящие гетто, жившие по своим канонам. Когда к 1970‑м годам западногерманский экономический бум заглох, эти гетто остались. В них была высокая рождаемость. К тому же запрета на въезд трудовых мигрантов в Германию не было, и они продолжали туда прибывать. Так на немецкой земле возникла многочисленная мусульманская община, живущая обособленно от остальной части немецкого общества.
Аналогичные процессы происходили и в других западноевропейских странах, куда после крушения колониальных империй хлынули потоки трудовых мигрантов. После распада Британской империи на Туманный Альбион устремились выходцы из Индии, Пакистана и Бангладеш. С распадом Французской колониальной империи часть жителей колоний, лояльных к метрополии, переехали из Индокитая и Северной Африки во Францию. Подавляющее большинство их получило французское гражданство, а их дети стали французскими гражданами по рождению. В период экономического подъема в 1960‑х годах во Францию также въехало большое число жителей бывших колоний в качестве дешевой рабочей силы. Потом к ним добавились потомки переселенцев из стран Средиземноморья и Латинской Америки, не входивших во Французскую колониальную империю (не менее 700 тысяч человек). В итоге к 2005 году численность населения, имеющего корни в одной из этих иммиграционных волн, достигла 5 млн 300 тысяч человек, что составляло около 10 % населения Франции. В Бельгию и Нидерланды переселялись выходцы из Бельгийского Конго и бывших голландских колоний, а также жители Ближнего Востока и Африки. Это были те же гастарбайтеры – дешевая наемная рабочая сила. Как малоимущие, они селились в пригородных кварталах социального жилья, построенных в 1960‑х годах. В результате эти кварталы приобрели вид «цветных пригородов» с заметным преобладанием арабо-берберского и африканского населения (в Англии это были в основном пакистанцы).
После окончания периода быстрого экономического роста и появления застойной безработицы кварталы HLM стали социально неблагополучными «мультикультурными» зонами, где более трети взрослого населения не имело работы. Притом что рождаемость в этих «зонах», походивших на гетто, была высокой, а качество жизни (образование, здравоохранение, соцобеспечение) – низким. Неолиберальные правительства во Франции и других странах, выполняя программы по сокращению государственных расходов в социальной сфере, закрыли во многих местах, заселенных мигрантами, муниципальные культурные, спортивные и образовательные центры для молодежи. А среди работодателей распространился скрытый расизм. Проведенные во Франции социологические исследования показали, что французу афро-арабского происхождения сложнее устроиться на работу, чем французу европейского происхождения. Всё это привело к усилению социальной напряженности и росту преступности в «цветных кварталах», которые со временем взяли под опеку идеологи радикальных исламистских течений и групп.
Так в самых общих чертах выглядела и к таким результатам привела экономическая миграция в Европу, начавшаяся после Второй мировой войны. Ее главными причинами были объективная потребность европейских стран в дешевой рабочей силе и заинтересованность в ней крупных промышленных компаний и работодателей, которые извлекали из низкооплачиваемого труда мигрантов сверхприбыли. Но после того как европейские страны вступили в постиндустриальную эпоху своего развития, потребность в гастарбайтерах стала падать. И тут новым стимулом для «цветной миграции» стали политические причины.
* * *Победа СССР на гитлеровской Германией и создание альянса социалистических государств произвели огромное впечатление на европейские умы. В моде были идеи Маркса, Ленина, Троцкого, позднее – Мао Цзэдуна. Рабочий класс в капиталистических странах дружно голосовал за «свои» партии, которые называли себя коммунистическими, социалистическими, левыми. Социалисты пришли к власти во многих европейских странах и наряду с умеренно правыми партиями (христианскими демократами и др.) стали главной политической силой в Европе. Однако в 1970‑х годах эпоха промышленного капитализма, основанного на добыче полезных ископаемых, их переработке и промышленном производстве, подошла к концу. Число индустриальных рабочих, голосовавших за коммунистов и социалистов, стало сокращаться. Это возымело серьезные политические последствия: левые партии стали терять своих избирателей, а их верхушка – разлагаться. Европейские социалисты и родственные им политические силы начали искать себе новую политическую почву. И ее нашли – в лице мигрантов, которые тогда уже в большом количестве заселили Западную Европу. Мысль левых была цинична и предельно проста: чем больше будет мигрантов и чем бóльшую поддержку мы им окажем, тем больше у нас будет голосов избирателей и шансов на власть. Значит, надо широко распахнуть мигрантам двери и создать им режим наибольшего благоприятствования. Эту идею потом поддержали разного рода европейские либералы – и развернулся политически мотивированный процесс заселения Европы выходцами из Азии и Африки. Какие последствия он будет иметь для судеб целых стран и народов, этих людей не тревожило. Они решали проблему власти, поэтому их волновала судьба мигрантов.