Путь ислама. От Пророка до Еврохалифата

Женщина решила провести небольшой эксперимент: покрасила волосы в светлый цвет, а в глаза вставила цветные линзы. «По-немецки я говорю очень хорошо, и люди стали принимать меня за свою! Я заметила, что, во-первых, посетителей стало больше, а во-вторых, они подходят исключительно ко мне, а не к моей напарнице», – поведала Рау. По ее словам, в глубине души большинство коренных немцев к мигрантам относятся крайне отрицательно, и пояснила: «А как бы вы отнеслись к незнакомому человеку, который пришел к вам на кухню, разложил коврик без спросу и стал молиться? Впрочем, к приезжим из стран Восточной Европы отношение ненамного лучше».
По словам фрау Рау, власти вынуждены пытаться привить терпимое отношение к приезжим по двум причинам: «Они боятся вспышки массового недовольства людей и межнациональных конфликтов. Второй момент связан с комплексами немцев, оставшимися после Второй мировой войны. Им не хочется показаться недемократичными и хоть чем-то напоминающими нацистов». Женщина считает, что по названным выше причинам немцы ненавидят многих приезжих с Ближнего Востока или из Турции, но одновременно испытывают перед самими собой чувство вины за то, что недостаточно толерантны к ним.
Она сделала интересное замечание. «Отдельно я хочу сказать о том, что было в Кёльне. Подавляющее большинство беженцев сидят в специальных центрах по их приему. Эти места обнесены забором, их охраняет полиция, и никто беженцев просто так гулять по городу не выпускает. Так что нападения на женщин и прочие преступления, скорее всего, совершали уже натурализовавшиеся арабы или турки. Вы ведь визуально не сможете отличить их от беженцев? – спросила г-жа Рау и резюмировала: – Число приезжих увеличивается, и напряжение в немецком обществе из-за этого растет». Эту точку зрения разделяют далеко не все немцы, но согласных с ней год от года всё больше.
Ситуация, когда коренные немцы перестают воспринимать свою жизнь на родине комфортной и безопасной, толкает их на эмиграцию, которая год от года растет. По данным газеты Die Welt, в 2019 году из Германии уехали 270 тысяч немцев. Отрицательный баланс миграции, когда страну покидает больше граждан, чем возвращается, наблюдается с 2005 года, а рекорд по числу эмигрантов зафиксирован в 2016‑м, когда в Германию хлынул поток беженцев с Ближнего Востока и Африки. За последующие три года ФРГ лишилась 335 787 своих граждан. Отток немцев имеет место на фоне превышения в стране числа смертей над числом рождений. На 3,6 млн умерших приходится только 2,4 млн новорожденных с матерями, имеющими немецкое гражданство. Ежегодно Германия лишается нескольких сотен тысяч коренных жителей, которых замещают мигранты, в основном из Румынии, Сирии, Турции, Индии и Болгарии. Сейчас у четверти граждан ФРГ (21,2 млн) есть миграционное прошлое, а в 2020 году мигрантов стало на 400 тысяч больше, чем годом ранее.
Уезжают же немцы в основном в Швейцарию, Австрию, США, Великобританию и Испанию. По результатам опросов, проведенных Федеральным институтом по изучению народонаселения, треть из них имеют высшее образование. Среди уехавших много обладателей ученых степеней докторов и магистров. Большинство из них – молодые люди. Средний возраст уезжающих составляет 37 лет [185].
* * *
Стремительный рост числа мигрантов наблюдается и в «тишайшей» Австрии. Вот что сказала корреспонденту интернет-портала «Газета. Ru» преподаватель немецкого языка Августа Кунц: «Конечно, мигранты были в Вене и раньше, но в глаза они так не бросались. Беженцам, которым еще не дали соответствующий статус, насколько я знаю, нельзя свободно передвигаться по городу. Но, честно говоря, мне стало страшно ходить вечером по улице, и об этом говорю не только я, но и многие мои знакомые». При этом она отметила: «Помимо беженцев появилось большое количество русскоговорящих. Я уже чувствую себя как в Москве, повсюду русская или украинская речь». По ее словам, среди приехавших есть разные люди, и адаптироваться больше других стараются молодые, которым чуть за 20 лет. «Я преподаю немецкий этим ребятам, и эти курсы оплачивает государство. Среди молодых арабов и африканцев много людей, которые хотят учиться и получить нормальную работу. Тем, кому от 35 до 50 лет, намного сложнее. Я вообще не представляю, как так можно – прожить всю жизнь в своей стране, а потом адаптироваться к другой реальности?» – отметила фрау Кунц и подчеркнула, что многие коренные австрийцы недовольны тем, что беженцы получают серьезные льготы от государства – бесплатное жилье, хорошие денежные пособия и бесплатный проезд на общественном транспорте.
 
Отсюда конфликт, который Августа Кунц обрисовала так: «Здесь очень высокие налоги, люди платят почти 50 % от зарплаты, некоторые австрийцы получают мизерные пенсии, а беженцы, ничего не делая, получают в три раза больше. Многие боятся за своих детей, что у них будет меньше возможностей, плохое будущее. Другие говорят, что надо помогать, хотя их количество уже поубавилось. Дети беженцев ходят в обычные школы, в детские сады. Насколько я знаю, в детских садах уже не отмечаются католические праздники, потому что боятся обидеть других детей и задеть их религиозные чувства».
Однако ее коллега Юрген Феллер считает, что проблема адаптации и наплыва беженцев есть, но австрийское государство, как и другие страны Европы, с ней справится. «Даже 1,6 млн мигрантов – это 0,2 % от населения Евросоюза. Даже если им еще лет пять позволят приезжать в тех же количествах, это непринципиальная разница при их относительно равномерном «размазывании» по разным странам ЕС. К тому же половину беженцев вышлют как не имеющих отношения к Сирии и другим конфликтным зонам. И все эти афганцы, пакистанцы, эритрейцы, бегущие от призыва в армию, если не догадаются сделать себе сирийские паспорта, будут высланы в страну своего происхождения», – уверен Феллер. Он подчеркнул, что легальный статус беженца в Австрии после всех скандальных историй стало получить сложнее, а без него вынужденному переселенцу придется сидеть в специальном центре (почти гетто) без права свободного перемещения [186].
Что ж, такие оптимисты в Европе тоже есть, но в целом ситуация складывается трагическая. Феминизированные европейские мужчины не способны защитить своих жен и подруг. Они плачут и звонят в полицию, когда у них на глазах «пришлые» насилуют их. Известно несколько таких случаев. Беззащитные женщины вынуждены идти на всяческие уловки. В Швеции блондинки перекрашиваются в брюнеток, потому что тех реже на улицах насилуют. В Германии придумали специальное нижнее белье, которое трудно снять или разорвать, якобы оберегающее от насильников. Но если насильник пригрозит изрезать лицо ножом, то женщина такое белье сама быстро снимет.
Раболепие европейцев к мигрантам принимает всё более болезненные формы. Осенью 2016 года высокопоставленный брюссельский чиновник Клеменс Ладенбургер [187], отец 19‑летней немецкой красавицы Марии Ладенбургер, изнасилованной и убитой афганским беженцем, попросил пришедших на похороны дочери и всех сочувствующих не тратить деньги на цветы, а сделать пожертвования в пользу мигрантов. Сама зверски убитая девушка была активным волонтером и работала в лагере беженцев, которые в «благодарность» ее убили. Поступок отца убитой девушки в Европе одобрили! А немецкие СМИ (в частности, федеральный телеканал ARD) пытались замолчать это преступление.
Ощущая свою беззащитность, коренное население покидает высокоразвитые европейские страны, а их замещают мигранты из менее развитых и слаборазвитых стран. Идет общеевропейский процесс замены одних народов другими со всеми вытекающими отсюда последствиями. Причем мигранты не «размазываются» тонким слоем по всей Европе, а концентрируются в стратегических пунктах, создавая там решающий перевес. Пригороды многих крупных европейских городов превратились в иммигрантские гетто, живущие по своим законам, а многие провинциальные города пришлые превратили в гетто для коренных европейцев, с которыми делают всё, что хотят. Мы рассмотрим лишь два сюжета.