Запретная одержимость (ЛП)

Сирша одета в мягкое боди в рубчик с открытыми плечами молочно-кремового цвета, которое подходит к ее цвету лица и рыжим волосам, поверх него широкие брюки и туфли на каблуках несмотря на то, что она родила не так давно. В ушах, на шее и запястьях у нее бриллианты, огненные волосы уложены в элегантную прическу, и создается впечатление, что она немного выпендривается, королева группы мать ее. Но она всегда была такой, воспитанная как современная ирландская принцесса, замужем за старшим из ирландских королей, и я не испытываю к ней неприязни за это. Я просто чувствую себя… неуютно с ней, и она не особо мне нравится.
Рядом с ней остальные выглядят прелестно, но не так по-королевски… вычурно. На Ане красивое шелковое платье-комбинация черного цвета с разбросанными по нему огромными акварельными розами и ее обычные туфли на плоской подошве, светлые волосы распущены вокруг лица. Она выглядит уставшей, как обычно, я слышала, Бриджит не самый легкий ребенок сейчас, но она выглядит счастливой от воссоединения с Софией, которая одета в красную шелковую рубашку без рукавов того же цвета, что и розы на платье Аны, черную юбку-карандаш и туфли на каблуках, а ее темные волосы распущены. На Катерине макси-платье из шифона цвета клюквы на тонких бретельках, волосы собраны в небрежный пучок, на лице легкий макияж. Все они выглядят расслабленными и сияющими, наслаждаясь временем, проведенным вдали от своих детей и мужей.
Я не могу не чувствовать себя странно, не рожденной в этой жизни и не вышедшей замуж за мужчину живущем этой жизнью, как София. Я надеюсь, что на ужине будет Мэгги, единственный другой член правления, который также не принадлежит к мафиозной аристократии и не замужем ни за кем, кто является ее частью, на самом деле, она, как и я, очень одинока. Она в совете директоров как подруга Сирши и для того, чтобы изложить более приземленную точку зрения, она работает учительницей в Бостоне и прекрасно понимает потребности местных женщин и детей, а я в совете директоров как представитель другого направления деятельности Фонда Сирши, касаемой торговлей женщинами.
Кем, нравится мне это или нет, я и являлась.
Мы все забираемся в машину, где для нас приготовлено охлажденное шампанское, женщины смеются и болтают. Я присоединяюсь, особенно когда Ана спрашивает об Анике и Елене, рассказывая ей, как у них дела.
— Чем мальчики занимаются сегодня вечером? — Озорно спрашивает Катерина, и Сирша смеется.
— Ну, Коннор воспользовался этим как шансом пойти и напиться с Джейкобом и остальной частью его старой банды. Он также будет веселиться с ними завтра вечером, поскольку я планирую, что мы устроим небольшую собственную вечеринку в поместье. А Лиам с Найлом. Они пошли на какой-то бой, а потом пойдут выпить пива.
— Изабелла встретится с нами? — Спрашивает София, и выражение лица Сирши тут же мрачнеет.
— Нет, — категорически отвечает она, и никто больше не поднимает эту тему.
Мы все хорошо знаем, как Сирша относится к Изабелле, жене Найла, и никто из нас не уверен, насколько это устойчиво. Найл — лучший друг Лиама, и теперь у него есть место за королевским столом, благодаря его успешному заключению союза с мексиканским картелем. Все это гораздо более сложная политика, чем я себе представляю. Тем не менее, я слышу обрывки того, о чем говорят Виктор и Катерина, особенно за обеденным столом. Я знаю, Сирша думает, что может навсегда исключить Изабеллу из тусовки, поскольку она не видит в Найле никого значимого, просто “верного пса” Лиама, как она однажды назвала его, хотя сейчас ее чувства к нему, как чувства отвергнутой любовницы, что не имеет смысла если она счастлива с Коннором. У них двоих был короткий роман, и он закончился для них плачевно, что вероятно не совсем устроило Сиршу, так как Найл перестал ее боготворить.
Но сейчас Найл, некто больший, к нему прислушиваются, он безумно счастлив в своей любви и просто носит на руках свою жену и дочь, что не может не вызывать зависть, у такой королевской особы как Сирша, привыкшей, что ей покланяются, и я не раз слышала, как Катерина говорила, что Сирше придется проявить к Изабелле должное уважение, иначе за королевским столом произойдут новые потрясения, потрясения, которые никто из них на данный момент вынести не сможет, их уже и так было слишком много.
 
Мэгги, как я и надеялась, ждет нас в вестибюле ресторана, одетая в облегающее белое боди и узкие черные брюки-сигареты в туфлях на плоской подошве, ее каштановые вьющиеся волосы растрепались вокруг лица, и на ней почти нет макияжа. Тем не менее, она излучает жизненную силу, которая делает ее потрясающе красивой даже рядом с другими, более привлекательными женщинами. Она одна из самых счастливых, энергичных, и в то же время дерзких женщин, которых я когда-либо встречала, и, если быть до конца откровенной, я обожаю ее, и многие недоумевают, как она столько лет дружит с Сиршей. Если бы в группе и был кто-то, с кем я хотела бы подружиться больше всех, чем я уже есть, то это была бы она.
— Саша! — Она приветствует меня с волнением, от которого у меня замирает сердце, и быстро обнимает за талию, пока остальные входят. — Я так рада, что ты тоже здесь.
— Я всегда прихожу на эти встречи, когда здесь, — говорю я со смехом, как будто есть какой-то шанс, что я могла их пропустить.
— Что ж, в один прекрасный день ты найдешь себе мужчину, и тогда у тебя будут дела поважнее, — говорит Мэгги, хихикая и шевеля бровями, к большому ужасу Сирши.
— Я не думаю, что это произойдет в ближайшее время, — бормочу я, когда Сирша возвращается к тому, чтобы назвать безупречно одетой хозяйке свое имя для нашего бронирования. — Может быть, никогда.
— Почему нет? — Мэгги смотрит на меня. — Ты великолепна, и тебе едва за двадцать. Весь мир у твоих ног.
— Это… сложно. — Я поджимаю губы, не желая вдаваться в подробности, и Мэгги понимает намек. Она дерзкая, но не грубая, и она немного знает о моем прошлом. Не все было изложено, но она знает, почему у меня есть место в совете директоров, и что я была жертвой торговли людьми и что я избежала этого исключительно потому, что моя “ценность” как товара была украдена человеком, который должен был охранять меня.
Человеком, чьи мозги я видела разбрызганными по складским докам вскоре после этого.
Она не знает мельчайших деталей, на самом деле никто не знает, кроме Катерины и моего психотерапевта, но она никогда не выпытывала у меня ничего. Тем не менее, я знаю, что если бы мне когда-нибудь понадобилось ухо, она бы была рядом, и ее непринужденный подход к моим свиданиям заставляет меня относиться ко всему этому немного легче. Я могу только представить, что бы она сказала, если бы я сказала ей, в кого я на самом деле влюблена.
Ужин, как и ожидалось, получился невероятным. Нас угощают меню на выбор от шеф-повара с винными парами, составленными честным сомелье, который описывает каждую бутылку в мельчайших деталях, прежде чем разлить ее по бокалам. У меня не такой изысканный вкус, как у некоторых других, мы с Мэгги шутим над этим, сидя бок о бок в конце круглой бархатной кабинки вокруг огромного круглого стола, но вино насыщенное и бархатистое, и лучше, чем все, что я когда-либо пробовала раньше, даже дома или на различных семейных мероприятиях мафии, на которых я была в прошлом году. Блюда еще вкуснее; морские гребешки, слегка обжаренные в сливочном масле, карпаччо из баранины, говяжьи сердечки на гриле и глазированные на шпажке, тонкие ломтики утки, тушенной в апельсиновом соусе, и список маленьких тарелочек, которые попадаются на наш стол, можно продолжать и продолжать. На десерт — сырная тарелка и множество экстравагантно украшенных конфет, а рядом со мной Мэгги стонет в голос, откусывая кусочек мусса из темного шоколада, который воздушным пузырем вздувается на ее крошечной фарфоровой тарелочке.
— Забудь, что я говорила ранее, — серьезно говорит она, откусывая еще кусочек. — С такой едой кому нужно ходить на свидания? На сегодня все в порядке.