Запретная одержимость (ЛП)
— Все в порядке, Саша, — мягко говорит доктор Браунинг. — Просто дыши. Ты можешь сказать мне, когда будешь готова, спешить некуда.
Мне требуется минута, чтобы успокоиться настолько, чтобы произнести эти слова.
— Кто-то напал на нас, — медленно произношу я, чувствуя, что мне требуется усилие, чтобы говорить. — Мы были почти у машины, и кто-то в переулке схватил меня. Я не знаю, кто это был, я его не узнала. Он затащил меня в переулок, и Макс погнался за нами.
— И он помог тебе?
Я киваю, чувствуя дрожь, потирая руки, жалея, что не захватила кофту. Я не ожидал, что почувствую такой холод.
— Он отбивался от этого человека. Я…я никогда раньше не видела его с этой стороны. То, как он дрался… он знал, что делал. Это было так жестоко, и…
— Это напугало тебя? — Услужливо предлагает доктор Браунинг. — Ты испугалась его? Макса?
Я моргаю, качая головой.
— Нет, я… — Я с трудом сглатываю, неуверенная в том, что она подумает обо мне, когда я признаю правду. — Это заставило меня захотеть его еще больше. Видеть, как он вот так защищает меня… это завело меня, честно. Это заставило меня почувствовать себя в безопасности.
Доктор Браунинг кивает, делая пометку о чем-то в своем блокноте. Больше всего я всегда ненавижу это, гадать, что она записывает, откладывая на потом. Однажды я спросила, и она сказала, что это просто для того, чтобы она могла вспомнить, о чем мы говорили, но это не избавило меня от беспокойства, что она записывает что-то конкретно обо мне, что-то, что, по ее мнению, я не должна знать.
— Итак, он спас тебя, — спокойно говорит она, откладывая блокнот. — От этого нападавшего. И что потом?
— Он отвез меня домой. Ну, обратно туда, где он живет, в гостевой домик на территории Виктора. Я никогда раньше не была внутри. Он не хотел рисковать, чтобы Катерина или дети увидели его в таком виде, пока у него не будет возможности привести себя в порядок.
— Он был ранен?
Я киваю.
— У него была разбита губа, а нос сломан. Он попросил меня зайти в ванную и помочь ему с носом. Я так и сделала, а потом…
Доктор Браунинг ждет, пока я закончу, с выжидательным выражением на лице.
— Он сказал… — я делаю глубокий вдох, мое сердце снова сжимается при воспоминании о том, что Макс сказал мне. — Он сказал, что не смог устоять перед тем, как сильно я нуждалась в нем с самого начала. Даже несмотря на то, что это заставило его захотеть того, чего он никогда не смог бы иметь, и я знала, что он имел в виду меня.
— Он так и сказал?
Я качаю головой.
— Но я знаю, что именно это он имел в виду.
Доктор Браунинг делает еще одну маленькую пометку в своем блокноте, и я чувствую, как напрягаюсь.
— Что случилось потом, Саша? — Мягко спрашивает она, и я прикусываю губу.
— Я поцеловала его, — признаюсь я так тихо, что это едва слышно в комнате из-за шума кондиционера и города снаружи.
— И он тебя не остановил? — Доктор Браунинг хмурится. — Это не очень похоже на то, как он вел себя раньше. Что изменилось?
— Я не знаю. — Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя беспокойство. — Я думаю, он почти сделал это. Но это было похоже… как будто он не мог остановиться. Как будто он хотел меня слишком сильно.
— И что ты от этого почувствовала?
— Мне стало хорошо, — признаюсь я, чувствуя, что снова краснею. — Это заставило меня почувствовать себя желанной. Как будто для меня все могло быть по-другому.
— Это то место, где ты чувствуешь, что была пересечена черта?
Я качаю головой, чувствуя, как растет беспокойство при мысли о том, что придется говорить обо всем остальном.
— Мы… мы целовались какое-то время. Он поднял меня и посадил на стойку в ванной, ему это тоже понравилось. Не то чтобы я на него давила. Он пошел дальше. Я подумала, что мы могли бы сделать больше, чем просто поцеловаться, а потом он отстранился и сказал, что нам нужно остановиться. Он чувствовал вину… и использовал термин “вожделение ко мне”, мол не имеет на это право, в то время как я в доках, пыталась справиться со своей травмой. Но дело в том, что я чувствую, что те двадцать минут поцелуев в ванной, или как бы долго они ни длились, помогли мне справиться с этим больше, чем стояние там, в доках. Это заставило меня почувствовать себя нормальной. — Я снова обхватываю себя руками. — Как любая девушка, которая целуется с парнем, который ей нравится, в первый раз.
— И ты сказала ему об этом?
Я качаю головой.
— Тогда я не знала, как это объяснить. Это просто пришло мне в голову, правильные слова, чтобы описать это. Но я хотела большего. И я попросила его сказать мне, если он хочет, чтобы я остановилась. Я… — Я снова прикусываю губу, сцепляя руки на коленях. — Я накинулась на него. — Слова вырываются в спешке, как будто я боюсь, что не смогу продолжать говорить, если не скажу все это сейчас. — Он не сказал мне остановиться. Он кончил мне в рот. Мне понравилось и сильно, каждая секунда этого. А потом он обнял меня на минуту, и я подумала, что все в порядке, что после этого все будет по-другому, а потом я попыталась поцеловать его, и он оттолкнул меня, и сказал, что мы перешли черту. Что ему нужно сдержать свои клятвы, которые он дал, чтобы загладить то, что он сделал в прошлом. И я… — Я качаю головой, мои глаза горят при воспоминании. — Я выбежала из дома, прежде чем он успел сказать что-нибудь еще.
Доктор Браунинг кивает.
— Это был твой первый раз, когда ты занималась этим с мужчиной, которого хотела, верно? — Она смотрит на меня сочувственно. — Я полагаю, это была не та реакция, которую ты хотела.
— Все было идеально, пока он не сказал это… последнюю часть. Он мог сказать нет, но он не смог остановиться… и тогда он отверг меня. Это было больно…
— Я уверена, что так и было, — мягко говорит она. — У него это тоже было в первый раз?
Я моргаю, глядя на нее.
— Откуда вы знаете…
— Обоснованное предположение, основанное на прошлом Макса. — Доктор Браунинг вздыхает. — Саша, вот почему я не поощряю эти отношения. Вы с Максом оба сталкиваетесь с очень разными проблемами и типами травм. Твоя реакция на это, искать связь с единственным человеком, с которым ты чувствуешь себя в безопасности. К сожалению, тот же самый человек реагирует на свою травму, отказывая себе в связи, чтобы почувствовать искупление. У Макса есть глубоко укоренившиеся убеждения и ценности, которым его научили, которые укоренились в нем, и независимо от того, правильно или нет, вписываются ли они в его новую жизнь или нет, поколебать их будет нелегко. Если бы он собирался попытаться преодолеть это, было бы проще всего с кем-то, у кого не было собственной травмы. Пытаясь продвигать отношения вперед, очень высока вероятность того, что один из вас или вы оба причините другому эмоциональную боль, Саша. — Она откладывает блокнот и смотрит на меня с выражением, которое, как мне кажется, должно быть сочувственным, но очень похоже на жалость. — Вот почему я призываю тебя ходить на свидания с другими мужчинами и исследовать другие отношения, — мягко говорит она. — Тебе не нужно вступать с ними в физический контакт, если ты этого не хочешь. Тебе не нужно ходить на вторые свидания, если ты не чувствуешь искры. Но простое изучение отношений с этими другими мужчинами покажет тебе, что есть варианты и за пределами Макса. Возможно, ты даже поймешь, что то, что, как тебе кажется, ты чувствуешь к Максу только потому, что он — единственный вариант, который ты себе предоставила.
— Я не думаю, что это сработает, — шепчу я.
— Я знаю. Но как ты узнаешь наверняка, если не попробуешь? — Доктор Браунинг бросает взгляд на часы. — Я не могу заставить тебя что-либо делать, Саша, и никогда бы не стала. Но я предлагаю тебе перед нашей следующей встречей попробовать сходить на свидание с кем-нибудь другим. Если это не доставит тебе удовольствия, ты можешь подождать некоторое время, прежде чем попробовать снова. Но посмотрим, как ты себя почувствуешь. Это моя рекомендация. — Она улыбается мне. — Мы поговорим об этом подробнее на следующей неделе.