Запретная одержимость (ЛП)
— Макс! Дядя Макс! — Выкрикивает Аника его имя, выдергивая меня из водоворота мыслей и возвращая в настоящее, и мое сердце каким-то образом одновременно подпрыгивает и опускается в груди. Я поднимаю взгляд от тропинки, которая вьется мимо гостевого дома к озеру, и вижу красивого темноволосого мужчину, который, кажется, никогда не покидает моих мыслей, действительно очень близко.
Он широко улыбается Анике, когда она бежит к нему, хватает ее и поднимает в воздух. На одно короткое мгновение у меня возникает воспоминание о той холодной спальне на конспиративной квартире, Макс входит в дверь, а я забиваюсь внутрь с Аникой и Еленой, закрывая уши от любых звуков, которые могут просочиться. Я помню, как он попятился, когда Аника побежала к нему, пряча от нее свои окровавленные руки, и как, в конце концов, он все равно поднял ее, когда она звала его, подняв в воздух…
— Саша?
Я просто не могу перестать сегодня размышлять. Так много для того, чтобы наплевать на то, что прошел ровно год. Я смотрю на лицо Макса, прищуренное от беспокойства точно так же, как раньше было у Катерины, и заставляю себя улыбнуться.
— Просто немного не в себе сегодня, вот и все. Должно быть, я плохо спала прошлой ночью.
Что-то мелькает на его лице, что я не могу понять, но это быстро превращается в кривую полуулыбку, когда он разворачивает Анику и ставит ее обратно на землю.
— Что ж, надеюсь, сегодня ты будешь спать лучше.
Он не знает, какой сегодня день. Но, конечно, он не знает, нет причин, чтобы это запечатлелось в его памяти так, как это запечатлелось в моей. Ему незачем знать, что в это время год назад я дрожала от шока и страха в одном из кабинетов Виктора, только что увидев, как у меня на глазах за несколько минут до этого застрелили человека. Я был рада, что человек, который причинил мне боль, был мертв. Но это не изменило того, тем не менее, каково это, видеть, как кто-то превращается из живого, рыдающего и умоляющего, в безжизненного в мгновение ока. Увидеть так, как никогда раньше даже не представляла, как быстро может погаснуть искра жизни.
— Ты придешь к нам в дом на ужин? — Вопрос слетает с моих губ прежде, чем я успеваю себя остановить, но Макс уже качает головой.
— Это была долгая поездка из Бостона. Я, наверное, просто разогрею что-нибудь, а потом посплю. — Он снова одаривает меня своей кривой улыбкой, его красивое лицо становится еще красивее, его карие глаза мерцают, когда он уступает мольбам Аники и снова кружит ее.
Он прекрасно ладит со всеми детьми Виктора и Катерины. На самом деле, это похоже на своего рода космическую шутку, что он, одновременно так потрясающе красив и так хорошо ладит с детьми, учитывая тот факт, что ему суждено было стать священником, давая обет безбрачия до конца своей жизни, без партнера или семьи, и учитывая, что даже сейчас он, кажется, убежден сохранить эти клятвы.
Он не говорил со мной об этом напрямую. На самом деле, он всегда был очень осторожен, чтобы не сказать в мою сторону ни слова, что могло бы намекнуть на романтический или сексуальный интерес, даже если иногда я видела в его глазах что-то похожее на жар, когда он смотрит на меня, страстное желание, которое не имеет ничего общего с дружбой. Но я знаю из того, что рассказала мне Ольга, о чем шептались другие девушки из персонала, что Макс когда-то давным-давно дал обеты, и, несмотря на отсутствие священнического воротничка, он намерен их соблюдать.
Даже если это не имеет смысла ни для кого, кроме него.
— Мы собираемся спуститься к озеру и подняться наверх. — Елена тянет меня за руку, готовая идти дальше. — Давай, увидимся…
Я замолкаю, надеясь, что он как-то возразит. Но он просто улыбается, возвращая Анику мне.
— Конечно. Увидимся.
Когда? Я хочу спросить, но сдерживаюсь. Я не хочу казаться прилипчивой, или нуждающейся, или навязчивой. Я не хочу, чтобы он знал, как много я о нем думаю, потому что я уверена, что он не думает обо мне столько же. Я друг, но тот, кого он держит на расстоянии вытянутой руки с тех пор, как мы вернулись из России. Он сказал, что его почти не было дома из-за взрывных событий в Бостоне, которые произошли вскоре после этого, длинной череды домино, последствия которых все еще ощущаются у Ирландских Королей, но я думаю, что это что-то другое. Я думаю, это связано с той ночью, с тем, что он сделал, и что это заставило его почувствовать.
Что это заставило его почувствовать ко мне.
4
САША
Последствия того, что я почувствовала, увидев Макса, сохраняются даже после того, как мы возвращаемся в дом, и даже больше, когда я вхожу с девочками и вижу, что Виктор только что вернулся домой. Он рядом с Катериной на диване, воркует с Викторией, и при виде того, как они, прижавшись друг к другу головами, играют со своим ребенком, у меня в горле встает комок. Это такая милая домашняя сцена, на которую я и представить себе не могла, что Виктор способен год назад. И все же с тех пор я увидела его совсем с другой стороны, особенно с тех пор, как мы все вернулись из России.
Возможно, у них с Катериной было трудное начало, но нельзя отрицать, насколько безоговорочно они влюблены друг в друга сейчас. Видя их вместе, я всегда испытываю боль за то, что у них есть, вплоть до того, что даже начинаю подумывать о том, чтобы последовать совету моего психотерапевта и окунуться в неизведанный мир свиданий.
Я хочу этого для себя… быть любимой и лелеемой кем-то настолько безраздельно. Но я также и боюсь этого. Я видела так мало хорошего от мужчин и так много ужасов, которые они готовы причинить. Со временем Виктор стал положительным примером хорошего человека. Я встречала и других людей из его окружения, других лидеров мафиозных семей, хороших по-своему, плохих по-другому, но всегда готовых сделать то, что необходимо для их семей. Но ни один из них не тот мужчина, которого я бы хотела для себя. Они достаточно красивы и с любовью преданы своим женам, но от них исходит собственническая, хищническая аура, которая меня пугает. Лиам был ближе всего к тому, чтобы стать кем-то, к кому я чувствовала искру, но он никогда не был в сфере возможного. Он принадлежал Ане с того момента, как увидел ее. Все они пугают меня, по крайней мере немного. Только Макс никогда не заставлял меня чувствовать страх. И не только это, но я не могу себе представить, насколько неловко и неуверенно я буду чувствовать себя на свидании. У меня нет опыта романтики и секса по обоюдному согласию. Меня никогда не целовали и не прикасались с желанием, только похоть и насилие. Мне трудно доверять кому-либо, особенно за пределами того маленького безопасного круга, который я здесь для себя создала. Я даже не завела друзей, кроме Катерины и других женщин, с которыми она дружит. Другие женщины из совета фонда Сирши, мои самые близкие друзья: София, Сирша, Ана и Мэгги.
Макс — единственный мужчина, которому я по-настоящему доверяю без колебаний. Единственный мужчина, с которым я могу представить себя, когда пытаюсь. Это всегда его красивое лицо, его теплые карие глаза и его манящая улыбка. Я не хочу хотеть никого другого, но и вечно оставаться одной я тоже не хочу. Однажды все дети вырастут и разойдутся, чтобы жить своей собственной жизнью. Тогда Катерина и Виктор все еще будут друг у друга, но кто будет у меня? Кому я отдам всю свою любовь, когда Андреевы в ней больше не будут нуждаться?
— Как прошел день, Саша? — Виктор поднимается с дивана, оглядываясь, чтобы увидеть, что я вошла, в то время как Аника и Елена сломя голову бегут за своим отцом, перебивая друг друга на ходу. Он повышает голос, чтобы его было слышно поверх них, улыбается и обнимает своих дочерей. — Как город?
— Загазованный и шумный, как обычно. Но я зашла в кофейню, которая мне нравится. — Я закатываю рукава рубашки, подхватывая Дмитрия на руки, прежде чем он успеет отползти слишком далеко от своего игрового коврика. — И в церковь Святого Патрика.