Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)
– Я вам пока что ни в чем не солгала! – воскликнула Бади.
– Верю, – сказал Сварог. – Потому что так и обстоит. Но ты умолчала о чем-то, касающемся твоего ухода с Троп. Не все сказала. Было и еще что-то. Ведь так?
Бади на миг опустила бархатные ресницы, но тут же смело взглянула ему в лицо:
– Так. Была еще одна причина, может быть, самая серьезная. Чудища. На Тропах и раньше попадались всякие чудища, но очень редко. И мне всякий раз удавалось с ними справиться. А в последнее время прямо-таки нахлынули новые. Прежде невиданные, и, что похуже, чуть ли не все для меня смертельно опасные. Ни с кем из них не удалось бы разделаться. Вот я и… ушла.
– Вот теперь говоришь чистую правду, – сказал Сварог. И кое-что для себя прикинул. – Ты предпочла словечко «ушла», а не «сбежала». Хотя уместнее всего, прости за откровенность, было бы «сбежала». И я, кажется, догадываюсь, почему. Ты привыкла считать себя непобедимой воительницей, хозяйкой Троп, а оказалось…
Бади строптиво сверкнула глазами:
– Как у вас все просто! – и продолжала тоном ниже, с некоторым смирением, которое ей давалось явно нелегко. – Простите, ваше величество… Мне никогда не приходилось общаться с королями, я не вполне представляю, как надо держаться. Меня однажды собирались представить ко двору, но я оттягивала под любыми предлогами…
– Почему? – серьезно спросил Сварог.
Не опуская глаз, Бади ответила:
– Потому что заранее прознала, что очень быстро стану королевской наложницей. А это меня категорически не привлекало, – вино все же действовало, старое, выдержанное, и в ее взгляде появилась некая хмельная лукавинка. – Если откровенно, ваше величество, я никогда не была недотрогой. У нас к этому относились довольно спокойно, если только девушки не вели себя вызывающе и держали все в тайне. У меня были… истории. И здесь тоже, не стану скрывать, все равно вы узнаете, я давно слышала, что обо мне порой сплетничают. Кто-то не удержал язык за зубами… В общем, я не лилейная роза. Но король… Если бы вы его видели… Чудовищно жирный, изрядно потасканный разгульной жизнью… И отказать королю было бы нельзя. Словом, я тянула, насколько удавалось, а потом случилось… это. И я угодила на Тропы.
Она говорила охотно, с изрядной откровенностью – но все же по-прежнему умалчивала о чем-то. Сварог решил не напирать: за этой скрытностью не таилось ничего опасного для окружающих и уж тем более черного, так что можно было и подождать. У нее совсем скоро появятся закадычные подруги, которые сумеют ее разговорить – и не только из обычного девичьего любопытства…
– Ну да, можно сказать, что я сбежала, – сказала Бади грустно. – А можно сказать, что – отступила. Ваше величество… Коли уж, как вы сами сказали, собираетесь взять меня в ближний круг, мне нужно знать заранее, как с вами держаться. О вас мне много рассказывали здесь… правда, когда мы встретились тогда на Тропах, я не знала, что вы – это вы. Такого умения у меня нет… О вас говорят, что вы строги, но справедливы и ничуть не спесивы…
– Ну, как бы я себя охарактеризовал… – задумчиво протянул Сварог. – Я иногда сатрап, что греха таить, но вот самодуром, смею думать, никогда не был. И уж чего терпеть не могу – когда льстивые придворные холуи обоего пола взвешивают каждое словечко, пытаются угадать, как сказать только то, что мне придется по вкусу. Это две разных категории людей – придворные и ближний круг. Вот люди из ближнего округа как раз разговаривают со мной довольно откровенно – конечно, с глазу на глаз, нужно же соблюдать некий этикет. Ну как, я более-менее объяснил?
– Да, я немножко понимаю… значит, с глазу на глаз вы не обижаетесь на откровенность? Вот честно вам скажу: я гордая и строптивая, я и в прежней жизни была такой, а уж после того, как столько времени провела на Тропах…
– Ничего страшного, Бади, – ухмыльнулся Сварог. – Мне как раз нравятся гордые и строптивые девушки – в хорошем смысле слова. В первую очередь из-за того, что они не льстят и не заискивают. И предавать не умеют.
– Вы меня обнадежили, ваше величество… Позвольте в таком случае и мне чуточку побыть откровенной? О, не выходя за рамки… У вас немало сильных умений, я вижу, хотя и не всегда могу некоторые понять. У меня тоже есть свои умения. Пусть слабее, чем ваши. И я вижу: вы оказываете мне милости не вовсе уж бескорыстно. Что-то вам от меня нужно. Я, понятно, не о постели, я уже поняла, что вы не лгали насчет того, что наложницы вам не нужны… Здесь что-то другое. Чего-то вы все же хотите. О, будьте уверены! – она подняла узкую ладонь. – Это у меня не вызывает ни неприятия, ни малейшего осуждения, я все понимаю.
Невероятно редко король кому-то благодетельствует совершенно бескорыстно. Не потому, что он корыстный по характеру, а потому что он – король. И обязан во всем искать выгоды, отнюдь не для себя лично…
Умница, подумал Сварог. Приживется она у меня, точно.
– Позвольте тогда уж прямо спросить: чего вы от меня хотите? Я даже в некоторой растерянности: коли уж речь не идет о постели, и не представляю, чем я для вас интересна…
Не было смысла кривить душой.
– Это просто, – сказал Сварог. – Видишь ли, здесь ничего не знают о Тропах. Мои ученые книжники ими очень интересуются, да и мне не мешало бы знать – как-никак из моего королевства можно попадать на Тропы. В общем, могла бы ты мне сделать небольшое одолжение: написать подробно все, что знаешь о Тропах, о своих… странствиях? Я так прикидываю, это заняло бы от силы неделю. И после этого ты была бы свободна от всех и всяческих одолжений. Или… Или есть какие-то запреты, и тебе нельзя ничего рассказывать?
– Нет никаких запретов, – сказала Бади. – Потому что у Троп нет хозяина, который мог бы запреты накладывать. Просто… – она чуть смущенно отвела взгляд. – Просто я не умею писать. Совсем. Читаю по-печатному, по-рукописному, если написано разборчиво, умею считать, а вот писать… Могу поставить свое имя, и все. Понимаете, у нас девушек этому не принято учить даже самых благородных, исключение – только для королевской фамилии. Меня бы читать и считать тоже не учили бы, но у отца не было наследника-сына. Но даже в таких случаях писать девушку не учат, считается, ей это ни к чему – у благородных всегда есть секретари и писцы, а простолюдинкам попросту не полагается…
– Ну, никаких проблем, – сказал Сварог. – Писцов у меня достаточно, иногда бездельем маются… Что, если я к тебе приставлю парочку, из тех, что владеют скорописью. Это такое умение, ты наверняка не знаешь, с помощью одного-двух значков записать слово, иногда длинное.
– Нет, у нас ничего подобного не было…
– Ну как, согласна?
– Конечно, – безмятежно сказала Бади, с некоторым намеком поглядывая на кувшин. Сварог наполнил ее чашу, и себя, любимого, не забыл.
– Можно еще один откровенный вопрос? Если я буду в вашем ближнем кругу, ваша супруга не станет ко мне ревновать? Не хотелось бы сталкиваться с ревностью королевы, в особенности если для нее нет никаких причин…
– Не станет, – заверил Сварог. – Попросту нет необходимости. У нее тоже есть… свои умения. Ну, вроде бы все обговорили? Пойдем к столу… тьфу ты, черт, к ковру? Коли ты, так сказать, персона, официально признанная приближенной к королю…
– Простите, ваше величество, а когда вы отсюда уезжаете?
– Завтра к полудню.
– Можно, я все это время посижу у вас в шатре… ну, конечно, не у вас, а в том, что вам благоугодно будет мне отвести?
– А причины? – не без любопытства спросил Сварог.
– Как вам объяснить… Я не люблю многолюдства. Почему-то не люблю, и все. Никаких страхов, мне просто… Ну, словно бы очень неуютно.
– Интересно, как же ты тогда собираешься жить у меня в столице, – чуть озабоченно спросил Сварог. – Там, знаешь ли, многолюдно…
– Но это будет городское многолюдье, – уверенно сказала Бади. – Не могу объяснить, но это совсем другое…
– Как хочешь, – сказал Сварог. – Вот это – не мой шатер, но я попрошу, чтобы тебе быстренько подыскали подходящий и позаботились, чтобы ты была не голодна. Надеюсь, проедешь до него пару-тройку лиг без внутренних терзаний? Мой лагерь здесь недалеко, и не таком уж и многолюдный, я сюда не брал никакой свиты и прочих дармоедов.