Знойные ветры юга. Часть 1 (СИ)
Уплыть Стефану так и не удалось, потому что армия мусульман, словно издеваясь, непрерывно убегала от персов, измотав их вконец. Тяжелая кавалерия на породистых конях и пехота сасанидов безумно устали, целыми днями шагая по безводной пустыне, пока, наконец, Халид ибн аль-Валид не решил, что пора. Именно здесь, в окрестностях Казимы, небольшого бойкого порта, окруженного плодородными полями, он и решил дать бой.
Войско мусульман стало спиной к пустыне, чтобы уйти туда в тяжелой ситуации, а вот персы, наоборот, никуда бежать не собирались. И прямо сейчас Стефан, выпучив глаза, смотрел на первый ряд пехоты, скованный вместо пояса цепью(5).
— Вы сковываете себя для врага. Не делайте этого! — говорили арабы, служившие шахиншаху.
— Нам ясно, что вы хотите остаться свободными, чтобы сбежать с поля боя! — отвечали им персы.
— Что я делаю! — бурчал себе под нос Стефан, сжимая побелевшими пальцами взведенный арбалет. — Господи боже, как я мог сотворить такую глупость!
Он стоял в ряду лучников-мусульман, резко выделяясь среди них своим роскошным облачением. Слабосильный евнух был в короткой кольчуге поверх толстого халата, а на голове его была надета словенская железная шляпа с широкими полями. Ну, и длинный нож на поясе, как без этого. Как его сюда занесло? Да очень просто! Когда к тебе подходит десятый человек подряд и с гаденькой усмешкой просит посторожить вещи, пока они там будут умирать, даже такой, как Стефан, совершает необдуманные поступки, ведомый ложной гордостью. То, что это была безумная глупость, он понял, когда Халид и Аль-Каака захохотали в голос, увидев его нелепую фигуру в дурацком шлеме. Они плакали от смеха и колотили себя по ляжкам, но потом, утерев слезы, одобрительно похлопали его по плечу, сказав что-то про глубоко спрятанные яйца. Вожди посмеялись, а он стоял в первом ряду, в самом центре войска, проклиная тот день, когда решил прийти в эти пески.
— Я же в ссылке, — поскуливал он про себя. — Зачем меня понесло сюда? Сидел бы сейчас в Кесарии, пил бы вино и заедал устрицами. Где была моя голова? Бедный я, бедный!
А из рядов персидского войска на великолепном жеребце выехал широкоплечий воин, у которого пояс, шлем, конская упряжь и даже доспехи сияли нестерпимым блеском. Персидские вельможи на войне несли на себе столько золота, что удивительно, как они вообще могли дойти до поля боя. Их должны были просто прирезать во сне. Нищие арабы восторженно смотрели на разряженного в шелка перса, одобрительно тыча в его сторону пальцами. Далеко не каждая женщина в Аравии была одета так красиво. И это еще бедуины не видели головной убор, который Хормуз поменял перед боем на невероятно роскошный шлем. Его парадная шапка, расшитая жемчугом, изумрудами и рубинами, стоимостью в сто тысяч драхм, и вовсе лишила бы простых пастухов дара речи. Головной убор у персов служил символом статуса, и шапка Хормуза по своему убранству уступала лишь головному убору самого Ездигерда III.
— Я Хормуз, милостью шахиншаха наместник этой области! — заорал персидский воин. — Ты, немытый пастух, тявкающий, словно шакал, выйди и сразись со мной!
Командующий войском мусульман повернулся к Аль-Кааке, который стоял рядом с обнаженным мечом и сказал.
— Будь начеку, брат! Мне не нравятся вон те крепкие парни за его спиной. Как бы этот павлин не захотел изменить волю Аллаха. Если я умру, ты примешь командование войском.
— Не беспокойся, Халид, — белозубо улыбнулся аль-Каака. — Я тебя прикрою.
Халид ибн аль-Валид по сравнению со своим противником выглядел, словно оборванец. Простая кольчуга, шлем, посеченный многими ударами, и стоптанные сапоги вызвали насмешки в стане персов. Эмир мусульман, который целеустремленно скакал вперед, не обращал на это ни малейшего внимания. Его куда больше волновало то, чтобы в бою солнце не било ему в глаза. Обе армии замолчали, напряженно вглядываясь в две фигуры, через которые сам бог явит сейчас свою волю. И только Стефан не смотрел на них, потому что торопливо натягивал тетиву арбалета и клал на его ложе болт. Он облегченно выдохнул, приготовившись к бою, и вдруг случайно нажал на спусковую скобу. Скованный пехотинец, который опустил щит в ожидании редкостного зрелища, с коротким всхлипом обвис на цепях, схватившись рукой за арбалетный болт, торчащий из его груди. Царившая на поле тишина взорвалась криками. Возмущенными — со стороны персов, и восторженными — со стороны мусульман. Все знали нескладного недотепу с самострелом, и многие хохотали до упаду, передавая необычную весть до самого края растянувшегося в стороны войска.
— Кто посмел? — разъяренный Халид повернул коня в сторону войска. Но увидев растерянного Стефана с разряженным арбалетом, лишь укоризненно покачал головой. Это было не по правилам, первую кровь должен был пролить именно он.
Всадники спешились и встали друг напротив друга. Хормуз был опытнейшим воином, и Халид видел его движения отменного бойца. Они осторожно переступали ногами, двигаясь по кругу. То один, то другой делал выпад мечом, проверяя защиту врага. Меч неизменно принимался на щит, а такие простые финты, как подцепить кончиком сапога песок и бросить его в глаза противника, лишь вызывали понимающую улыбку. Халид ударил в лицо, немыслимым движением уведя меч вниз. Он хотел подсечь голень перса, но нет. Тот был слишком опытен, и его нога ушла назад. Меч свистнул, рассекая воздух, и Халид чуть провалился в ударе. Ответного выпада он избежал чудом. Лезвие меча лишь нежно коснулось его уха. Удар! Блок! Удар! Блок! Сталь зазвенела, а мечи, которые бойцы берегли, стараясь развернуть плашмя, покрылись первыми зазубринами. Как ни жалели воины свое драгоценное оружие, избежать его порчи было нельзя. Бывали битвы, когда Халид ибн аль-Валид ломал по несколько мечей, которые не выдерживала его ярости.
— Бросим мечи, — прохрипел Хормуз. — Сразимся врукопашную. Воины устали ждать.
— Сразимся, — ответил Халид и отбросил оружие сторону.
Они повалились на землю, а со стороны персидского войска со скоростью молнии бросились двое воинов с обнаженными мечами. Видно, перс все-таки решил изменить волю Аллаха. Аль-Каака ибн Амр с истошным визгом ударил коня пятками и вырвался из строя. Первого из персов он зарубил длинным тягучим движением, а второго — почти сразу же, достав его в каком-то немыслимом наклоне с коня. Воины заорали, а потом заорали еще сильнее, когда увидели, что их эмир встал с земли, вытирая окровавленный нож о нарядную одежду поверженного Хормуза.
— Ну, теперь-то можно? — пробормотал Стефан и пустил стрелу в строй персов. Он попал. Промахнуться по плотному строю было невозможно.
Скрип тетивы, который раздался вокруг, породил в нем простую мысль. А ведь персы тоже умеют стрелять. И он наклонился вниз, снова натягивая тетиву арбалета. Как выяснилось, его мысль была крайне своевременна, и в железный горшок шлема ударила стрела, пущенная навесом с той стороны. — Так вот для чего брат Само велел такие широкие поля для шлемов делать! — догадался Стефан, с отстраненным любопытством разглядывая своего соседа, который схватился на стрелу, ударившую его прямо над ключицей. Из раны багровым фонтанчиком ударила кровь, перемешанная с пузырьками воздуха. Острое жало достало до легкого. Стефан так и стоял, унимая дрожь в руках и глядя на землю. Он понимал, что как только поднимет голову, так тут же вновь станет открыт для стрел, и ему стало безумно страшно. А войско двинулось вперед, увлекая его за собой.
Стефан мало, что запомнил из того, что было потом. Только взводил тетиву и стрелял в того, кто казался ему врагом. И даже иногда попадал в цель. Персы держались какое-то время, пока командующие флангами Кубаз и Анушджан не решили отвести войско, чтобы перестроить его на соседних холмах. У них ничего не вышло. Скованные цепями пехотинцы, брошенные своими, были изрублены в мгновение ока, а остальное войско так и не построилось. Оно продолжило свое бегство…
* * *— Ты не передумал, слуга императора? — спросил его Халид ибн аль-Валид. — Ты славно бился, клянусь Аллахом! Твои стрелы не спутать ни с чем. Ты сразил пятерых персов и заслуженно получил свою долю в добыче. Триста персидских драхм, неплохие деньги. Можно купить десять верблюдов! Пойдем с нами! Мне по сердцу слушать твои истории у костра.