Знойные ветры юга. Часть 1 (СИ)
— Может, хватит пить? — Нантильда холодно смотрела на него в тот день, когда король ненадолго пришел в себя. — Я велела увезти все вино. Его тут вообще больше нет. Ни капли.
— Как ты смеешь? — лицо Дагоберта исказилось от гнева. — Ты кто такая? Ты служанка! Ничтожная тварь! Наложница!
— Я ношу короля или королеву, — спокойно ответила Нантильда. — Ударь! Ну же! Ведь это так легко!
— И ударю! — приподнялся на локте Дагоберт. — Забылась, сука? Так я тебе напомню твое место.
— Тебе это не поможет, — Нантильда побледнела, но не тронулась с места. — У тебя один сын, а вокруг враги. Избей меня, и я потеряю ребенка. Твой род может прерваться от любой простуды.
— Убью! — Дагоберт поднял кулак, но ударить не смог. Не потому, что ему было жаль жену, вовсе нет. Короли франков редко ограничивали себя в такой малости. В ее словах была холодная логика. Один сын — это почти ничего. Тут она права. Он не может ее избить, как бы ни хотелось.
— Пошла вон, стерва! — махнул он рукой.
— Не пойду, — спокойно ответила Нантильда.
— Почему это? — Дагоберт посмотрел на нее с немалым любопытством. Он так удивился, что даже сердиться перестал.
— Я знаю, что нужно делать, — ответила Нантильда, понемногу повышая голос. — Если не делать ничего, как сейчас, то через пару лет убьют тебя, меня и нашего ребенка. И эту деревенскую дуру Рагнетруду с сыном тоже убьют. Нас просто зарежут убийцы. Их пришлет герцог Само, или твой брат, или эта сука Клотильда… Да мне все равно кто. Я хочу жить.
Она перешла на крик.
— Понимаешь, ты! Я хочу жить! Жить! Половину королев франков убивают, еще половина заканчивает свою жизнь в монастырях. Тех, кто умер счастливыми в своей постели, по пальцам пересчитать можно!
— Не ори, — поморщился Дагоберт. — Голова болит.
— Выпей! — Нантильда поставила перед ним кубок. — Но это последний. Нам надо серьезно поговорить.
— Говори и убирайся отсюда, — вино сделало чудеса, и король почти пришел в себя. По крайней мере, жуткое похмелье и головная боль отступили на время, снова вернув ему ясность ума.
— Конница! — торжествующе сказал Нантильда. — Нам нужна конница!
— Иди на кухню, дурочка, — с ледяной яростью ответил Дагоберт. — Иди, свари кашу, ты больше ни на что не годишься. И советы твои полное дерьмо. Где я денег столько возьму?
— Раздай землю с крестьянами своим лейдам, — торопливо ответила Нантильда, видя, что терпение у ее мужа заканчивается. — Франки сейчас не пойдут на войну, так пусть снаряжают одного конного… ну, пусть с тридцати мансов земли… С десяти хозяйств один конный воин. Понимаешь?
— Это возможно, — неохотно сказал король после раздумья. — Но войско у меня совсем небольшое будет. Хотя… Какой теперь прок от пехоты? Да никакого. Только землю копать… И это успокоит франков, которые сейчас не хотят идти воевать… Хм… В этом что-то есть.
— Это не все, мой король, — продолжила Нантильда, окрыленная первым успехом. — Надо сделать оружейные мануфактуры, как у герцога Само. Нужно учиться у врага, особенно если он тебя побил. Просто сделать выводы и не совершать больше глупых ошибок.
— Но так мои предки воевали, — с сомнением протянул Дагоберт. — Они оставили мне эту страну. Издревле в поход шло ополчение свободных мужей. Так было всегда.
— А венды всегда были полуголыми дикарями с дротиками, — поморщилась Нантильда. — Жизнь изменилась, мой король, и мы должны измениться вместе с ней. Иначе, как я тебе и говорила, нас с тобой убьют, а род Меровея останется жить в твоем недалеком брате и в этом непонятном ублюдке из Бургундии.
— Это все? — Дагоберт посмотрел на жену мутным взглядом. Непростые недели, которые прошли в пьяном угаре, снова накатили тяжким грузом. Ему было откровенно плохо.
— Не все, — безжалостно продолжила Нантильда. — У меня для тебя подарок!
— Какой еще подарок? — несказанно удивился король.
— Вот! — Нантильда сдернула покрывало с лавки, где пряталось что-то массивное, и изумленному взору короля предстало седло. То самое!
— Проклятье! — прохрипел король. — Где ты его взяла?
— Заплатила кое-кому, — туманно ответила Нантильда. — Его купили в Моравии у какого-то всадника. За большие деньги купили, мой дорогой супруг. За очень большие деньги! Я даже не думала, что какое-то седло может стоить столько. Но ты только посмотри на него! Оно такое необычное! Умные люди говорят, что в этих седлах и прячется тайна непобедимости словенской конницы.
1 Корнуай, Бро Варох — бретонские королевства на юге и востоке полуострова Бретань соответственно.
2 Камерарий — хранитель казны и министр финансов
Глава 4
Конец апреля 632 года. Константинополь.
— Слушай сюда, сявка! — Коста впился угольно-черными глазами в зрачки бывшего подельника по кражам. — Слушай и запоминай. Если станешь делать, что я скажу, будешь сыт, одет и обут. И стража тебя больше никогда не тронет. Понял?
Они встретились на рынке раз, потом еще раз, а потом Коста решил, что это судьба. Этого парнишку он вспомнил. Он был довольно сметлив и не трусил на деле. То, что надо для обширных планов Косты. Он лелеял свою мечту о богатой жизни. Он ложился с ней спать, и утром с ней же вставал. И с каждым днем очертания будущего становились все отчетливей. Обширный кругозор, полученный в Новгороде наложился на опыт уличного босяка, и это дало неожиданный результат. Весьма неожиданный…
— Понять-то я понял, — хмыкнул Миха, тот самый парнишка, вместе с которым они когда-то за еду с собаками дрались.
На самом деле босяк носил имя Михаил, но последний раз его так называли лет пятнадцать назад, когда крестили. Они сидели на камнях недалеко от гавани, любуясь тем, как корабли со всех обитаемых земель везут свои товары в столицу мира. Зимние шторма закончились, и корабли потянулись стаями, словно перелетные птицы, изголодавшиеся в дальних краях. Хорошо тут было, на берегу, да и весна в этом году наступила рано. Тепло было сегодня на редкость, а ветерок приятно холодил лицо. Коста держал в руках корзинку со снедью, он недавно был в лавке.
— Да только не пойму я, — продолжил Миха, — чего это ты командовать решил? Ты кто такой вообще? Откуда деньги взял на еду, на одежду?
— Не твое дело, — отрезал Коста. — Считай, что я тебя к себе приказчиком нанял. Я плачу, ты делаешь.
— Ну-ну, — недоверчиво протянул мальчишка, который не спускал голодных глаз с аппетитного пирога, который лежал у Косты в корзине, кокетливо высунув наружу пропеченный румяный бок. — Ну, плати тогда… Раз уж я приказчик у тебя…
— На, — Коста протянул ему одуряюще пахнувший, еще теплый пирог с рыбой, в который голодный Миха тут же впился зубами. Он давился и чавкал, не в силах остановиться. Он, живущий на улице, уже и позабыл, когда ел так сытно.
— Пожрал? — неприветливо спросил Коста. — Считай, что аванс получил. А теперь слушай, что делать нужно. Первое, купишь себе новую рубаху и штаны.
— Чего? — мальчишка даже рот приоткрыл в изумлении.
— Рубаху и штаны купишь, — терпеливо сказал Коста. — И обувь еще. Потом пойдешь к форуму Аркадия, и там снимешь комнату. Бери второй этаж, только второй! Я покажу дом, и с какой стороны снять. Если надо, перекупишь аренду.
— Ты спятил??? — завопил пацан. — Ты забыл, кто я? Да где я такие деньги возьму? Ты представляешь, сколько комната на втором этаже стоит? Может, на шестом хоть? Там дешевле намного!
— Заткнись, — ледяным тоном сказал Коста и сыпанул горсть мелочи. — Вот деньги на первое время. Сходи в баню, к цирюльнику, приведи себя в порядок, в общем. А то, как есть босяк вшивый, смотреть противно. Ты должен выглядеть, как юноша из хорошей семьи, которого состоятельная родня из провинции прислала в учение к дядюшке, лавочнику на Форосе. Но там тебе жилье дорого снимать, а дядюшка у тебя жмот, каких поискать, и кормить тебя не хочет. А ты у нас парень гордый, а не какая-нибудь голытьба. У тебя отец — куриал, член городского совета Филиппополя. Там город сейчас понемногу на торговле с варварами поднимается, денежки начали в карманах звенеть, но семья у вас большая. Вот тебя сюда и отправили, в учение. И самое главное, ты идешь снимать комнату после бани, с аккуратной прической, и от тебя хорошо пахнет. А не воняет старым козлом, как сейчас. Все запомнил?