Король-Наёмник. Стальная месть (СИ)
- Фабрис, меня так инфаркт хватит, если ты будешь меня пугать. – вздохнул я, - Утирая вспотевший от тяжёлых раздумий лоб, - Чего ты не с остальными?
- Командир, я хотел с тобой поговорить. – прошуршал своим голосом Фабрис.
- Кончено, мой друг, я тебя слушаю.
Я отложил в сторону все письменные принадлежности и отхлебнул из стоящей на столе деревянной кружки. Успевший охладиться взвар успокоил кипящий мозг, высвободивший его наконец от вонзившихся игл желания скорейшей мести.
- Вадим, ты так и не вспомнил ничего о себе?
Я задумался. Со времени моего появления в этом мире я практически не пытался узнать или вспомнить хоть что-то о бывшем владельце этого тела. Скорее всего это было ошибкой, но у меня не было ни одной зацепки. Однако в взгляде Фабриса читалось то, что старый лекарь знает обо мне гораздо больше.
- Нет, мой друг. Ни единого клочка воспоминаний.
- А знаешь почему?
Я застыл, а мысли в черепушке закрутились с бешенной скоростью. Что он может знать? Может он предатель? Шпион? Нет-нет, Вадим, тебе надо успокоиться. Ты с Фабрисом с самого начала и возжелай он сделать что-то плохое, то сделал бы это давно. Значит разговор о чём-то другом…
С великим усилием я отпустил подлокотники кресла, которые сжал побелевшими от напряжения пальцами и, посмотрев в вечно спокойные глаза Фабриса, произнёс: - О чём ты, Фабрис?
- Ты же сам прекрасно понимаешь, что ты не Вадим. Вернее даже, может быть и Вадим, но истинный владелец этого тела Никола Краб из Брвада. Высокие Предки даровали мне способность хорошо рисовать и твои портреты я разослал по монастырям. На протяжении всего нашего пребывания в Безале я вёл переписку с одним из святых братьев, и он в точности смог описать тебя или того кто раньше владел этим телом.
Фабрис на несколько мгновений замолчал, сканируя мою реакцию. Я же сидел, окаменев лицом и вжавшись всем своим естеством в кресло. Почему-то я стал бояться этого старого монаха. Несмотря на то, что в одну секунду я могу выхватить пистоль из кобуры и проделать в его голове дыру, но его спокойствие поражало, нивелируя любые боевые навыки. Он был столь силён в своей уверенности, что я почувствовал на спине противные капельки холодного липкого пота. Но что кем же был бывший хозяин этого тела, что его знают священники?
- Не знаю кто ты такой сейчас, но Никола Краб – есть известный разбойник и душегуб. Его обвиняют в сожжении нескольких деревень, массовых убийствах крестьян, конокрадстве разграблении торговых караванов, порчи десятков дев и убийстве двух священников. С такими обвинениями его должны были разорвать конями, расчленить, сжечь, затем рассыпать прах над болотами, после чего дать забвение в летах.
- Но похож ли я на преступника? – повергнутый в шок, я попытался оправдаться.
- Нет. – медленно помотал седой головой Фабрис, - Краб не был человеком образованным, а ты говоришь и пишешь на двух языках, отлично считаешь мысленно и не воюешь с простым божьим народом. Ты не похож на преступника, а потому я и спрашиваю кто ты вообще такой?!
Почему-то мне не хотелось врать этому мудрому человеку. Определённо он не хотел мне зла, и я чувствовал практически физическое отвращение к вранью в этот напряжённый момент. Но как же ответить Фабрису? Сказать правду? А не посчитает ли его средневековое сознание меня за какого-то демона, с последующим логичным решением снести мне голову, а затем пробить чем ни будь острым сердце? Вполне себе может быть и это мне мало нравилось. Соврать? И что тогда сказать? По своей глупости я так и не придумал себе историю, выдерживающую хоть какую-то критику. Может до конца топить за идею тотальной амнезии? Слишком сложно…
- Не говори мне, что ты потерял память. Мне уже рассказал тавернщик, что в Безале ты общался с суром на его языке. Ларингийский и сурский совсем не похожи. Тем более, что пишешь ты аккуратно, что никак не может сделать неграмотный человек, не так давно получивший умение писать.
А ведь он прав. Из меня бы точно не вышел бы диверсант с такими легчайшими ошибками. Я вновь совсем не думал о том, что кто-то будет столь внимательным, что обнаружит «ошибки» почерка. Значит, что отговариваться бессмысленно. Фабрис точно не шёл на этот разговор неподготовленным, а значит проработал все возможные варианты его развития. Придётся идти ва-банк.
- Фабрис, ты крайне умён. – растеряно улыбнулся я, - Я и вправду не Никола Краб, но зовут меня Вадим. Вадим Растров, если быть точнее и я не из этого мира. Не знаю, как этого объяснить, но, похоже, что меня убили в том мире и душа моя переместилась в это тело. Моя страна называется Россия и если искать здесь что-то похожее, то мы сильно схожи с сурами, а от того я их язык почти понимаю. Мой мир совсем другой, у нас нет ни орков, ни некромантов, ни любой другой магии, хотя, ты сказал бы совсем иначе.
Я стал рассказывать старому лекарю о своём мире. Рассказывал о всём, что мне казалось хоть немного важным: войнах и мире, искусстве и науках, религии и истории. Рассказывал ему о высоких домах, созданных из стекла и металла, подпирающих небо. Ведал ему о стальных грохочущих машинах, способных сравнять с землёй огромные города, о самолётах, телевизорах, интернете, метро. Далеко не всё умещалось в сознании Фабриса, но слушал он с огромным интересом, постоянно что-то уточняя. Я практически слышал, как с щелчком встают на места пазлы мыслей в голове Фабриса. Проговорили мы до самого позднего вечера и закончили уже под тусклым светом свечей. Только тогда Фабрис отправился в госпиталь, чтобы продолжить лечение раненных воинов, а я же вышел на улицу, стараясь хоть немного освежить голову.
На улице было практически безветренно и снег медленно падал крупными хлопьями. Холод практически не чувствовался и спасала даже не самая толстая шерстяная накидка на плечах. Я стоял и смотрел в небо, поправляя на поясе ножны. Захотелось пройтись и проветрить мозги.
Я отправился в сторону порта. Не смотря на бурю бушующих там запахов, дышалось там отлично. По пути я вновь погружался в собственные мысли. Может ли Фабрис разговориться и поведать все детали разговора остальным наёмникам. Послушают ли его это вообще отдельный разговор, но скорее всего «да» чем «нет». Но надо ли это Фабрису? Чего-чего, но этого я совсем не понимаю.
Двигался я по тёмным улочкам, ориентируясь только с помощью отражающегося от снега света. Бродить так в одиночку и без факела было дюже опасно. Опасность была даже не в том, что поскользнёшься и расшибёшь себе лоб, сколько в том, что тебя нашинкует городская стража и будет полностью права. Зачем ты, господин горожанин, ночью ходишь, да и ещё без света? А не задумал ли ты чего-то неправомерного? И будь ты хоть ремесленник, хоть голубокровый – всё равно получишь чем-то тяжёлым по своей неразумной голове.
Тем не менее, я продолжал идти вперёд, не прислушиваясь к словам разума. Если не повезёт и набреду на человека, который не знает кто я такой, то на следующее утро я просто не проснусь. Печальная тогда выйдет ситуация.
Спустя несколько кварталов я так и не встретил ни один из патрулей, но спиной почувствовал идущего за мною человека, а может даже не одного. Ладонь сама потянулась к поясу и обхватила чёрную рукоять полуторной сабли. Будь это цеховое ополчение или городская стража то меня с разгона бы уже отоварили по голове, а раз преследуют и не приближаются, то у них определённо есть не самые законные дела.
Памятую о своей первой засаде, я свернул на наиболее широкую улицу, приготовившись обороняться и разить любого душегуба, смелого для нападения на меня. Луна освещала широкую улицу, по бокам закрытую стеной сплошных домов. Я шёл по ней медленно, ступая по скрипящему снегу и вытягивая из ножен саблю. Сзади послышался топот подбитых сапог, и я развернулся, проскользив по свежему снегу.
Из-за угла на меня вывернуло пять человек, принадлежность которых к бандитским группировкам лежала на поверхности. Шли они, совсем не стесняясь возможной стражи, похоже не высматривая во мне опасности. Вооружены эти работники «ножа и топора» самыми излюбленными инструментами промысла: короткими дубинками и прямыми кинжалами. Фехтовать с таким невозможно, но дело ночных разбойников – напасть из-за угла, после чего ограбить, убить или ещё чего похуже.