Король-Наёмник. Стальная месть (СИ)
Усмешка растянулось на моих устах. Парень определённо действовал правильно, и я копчик чувствовал, как внутренне напрягся Ной. Не смотря на нашу помощь в сокрушении позиций дворянства в Безале, он точно мне не доверял. Достаточно правильное решение, если бы не оставшиеся в моём городе люди. Впрочем, предавать Рюгленд и Безал в его лице я предавать ещё не планировал. Пока что.
- Предложение, конечно, лестное, но я вынужден послать вас очень далеко и надолго. Меня наняла другая сторона и с моей стороны я тоже предлагаю вам просто сложить оружие. Вы помните силу меня и моих людей.
- Значит, будет бой.
Ларион с щелчком вернул забрало на место и повернул коня. Его примеру последовал и я, понимая, что вряд ли сражение произойдёт сегодня. Солнце уже клонилось к закату, а воевать в ночи мало кто умел и хотел. Для атакующей стороны, особенно учитывая слабую подготовку основной части армии, атака принесёт для них большие потери и далеко не факт, что дойдёт до победы.
Бойцы принялись ставить лагерь. Поставить частокол было невозможно, ввиду отсутствия хоть какой-то крепкой растительности. Однако в лес было отправлено ещё несколько команд по сбору дров. Им было приказано возвращаться только после того, как наберут двойной запас на эту ночь. Неужели я собрался стоять здесь больше суток? Вовсе нет. Мне хотелось совершить очень древний обманный манёвр, пользуемый ещё в античности.
Как проверить численность вражеского войска в непроглядной тьме? Совершенно верно! Практически никак. Можно, конечно, послать весёлую средневековую дивресионно-разведователную группу, но на это нужны нормальные специалисты, а иначе задачу такая команда провалит. Так что, единственным относительно верным способом становится оценивание численности врага через количество разожжённых костров. Именно потому я решил разжечь в два раза больше костров, будто бы к нам подошло подкрепление. Напугает ли это врага? Сомневаюсь, но это замаскирует другой манёвр.
- Сезар, у меня есть для тебя задача.
Бородач сидел рядом со мной в шатре, вычёсывая бороду костяным гребнем. Судя по куче волос под его ногами, этот воин раз в год мог связать себе плотный свитер. Он кивнул, указывая на то, что слушает меня, но от своего дела не отвлёкся.
- Берёшь сотню наших и обходишь рюглендцев по правому флангу. Как только начнётся бой, то всади им алебарду в задницу, как можно глубже.
Бородач вопросов не задавал и просто ещё раз утвердительно кивнул. Удивительно тихо целая сотня покинула лагерь в темноте. Их было слишком сложно заметить в ночи, и у меня была искренняя надежда на то, что Корбин не раздобыл где-то наблюдателей с кошачьим зрением.
Ночь оказалась спокойной и на утро воины намеревались позавтракать, но моим приказом их надежды на вкусный завтрак были разрушены. Почему? Потому что Фабрис был человеком начитанным и умным. Он напомнил мне о том, что полупереваренная пища, попадая в открытую рану, приводит к крайне печальным последствиям в виде заражения крови. Бойцам оставалось довольствоваться только разбавленным вином и травяным взваром.
Под лучами прохладного осеннего воинства я стал выстраивать своих воинов. Всю свою полутысячу я разделил по сотням, отдельно поставив собственную роту, как самое тяжёлое соединение армии. Три сотни шли в первом ряду, а остальные две шли сзади Центр поля был прямо-таки предназначен для того, чтобы закрепиться там и я поспешил этим воспользоваться, поставив пушки на трофейные телеги. На их залпы я особенно не рассчитывал, а потому забил в них картечь. Эти каменные шарики при попадании по плотному строю пехоты порвут её в мясо.
Войско Корбина зачем-то позволило нам встать в центре и направить пушки во врага. Только тогда бойцы тронулись с места. Кавалерия стала набирать скорость, дробя землю подкованными копытами, медленно смещаясь к центру. Их было не сильно меньше, чем пехоты на передовой и были опасения, что они продавят ополченцев и тогда битва будет гораздо короче, чем я рассчитывал.
- Пали!
Короткие фитили прогорели мгновенно и пушки грохнули. Дробь широким облаком полетела на несколько сотен вперёд, обещая смерть любому, кто станет пред ней. Ускоренные адской мощью пороха камешки влетели во всё ещё рассеянный строй кавалерии и удар оказался страшным. Далеко не всегда камни могли преодолеть толстую броню лошадей и их всадников, разлетаясь о них шрапнелью. Но даже так сотни свистящий снарядов находили свою цель. Пробивая сталь, они пробивали мясо, дробили кости и рвали мышцы. Кавалеристы падали со свих животных и даже если в полёте они были ещё живым, то превращались в кровавый фарш под тяжёлыми копытами рвущихся за ними конников. Кучи обезображенного мяса в разорванной стали, нафаршированного каменными осколками, мешали воинам скакать дальше, из-за чего некоторые кони спотыкались, ломали ноги с диким животным криком, разрывающим перепонки. И так мягкая почва была ещё больше сдобрена людской и животной кровью вперемешку с мозгами из расколотых камнями и копытами голов.
Залп оказался неожиданно страшным. Когда развеялся дым, то я увидел, что как минимум треть кавалерии стала небоеспособной. Хоть лишь меньшая их часть погибла, но грохота артиллерии вместе с чудовищными потерями хватило, чтобы сбить спесь с наступающих. Их ряды уже не были столь стройными и плотными. Стена пик для них оказалась дополнительной неприятностью. Первые ряды, до того и так колебавшие после обстрела, вылетели из плотного дыма на плотный строй пехоты, рогом упёршийся за центр поля. Это был определённо неприятный для них сюрприз и лошади, обезумевшие от поли и страха, стали вырываться из-под всадников, окончательно разрушая и до того неплотный строй кавалеристов.
Оставшаяся из налетевшей на нас массы кавалерии, группа попыталась что-то сделать, но замотивированный строй рюглендской пехоты, одетой в плотные стёганные куртки и с пятиметровыми пиками в руках просто уничтожал оставшиеся капли решимости врага. Острия пик разили в лица, ноги, руки людей, шеи и морды коней. Наскок обернулся полнейшим провалом, и кавалерия стала отступать.
Их потери насчитывали несколько десятков всадников, большинство из которых полегли от удара картечью, но некоторые пали прямо у строя пик. Я до сих пор не понимал зачем они дали нам закрепиться на этом участке, а потому постоянно вертел башкой, командуя своим канонирам засыпать в ствол новую порцию картечи. Вряд-ли конники пойдут в ещё одну такую глупую атаку, ведь на этот раз они уже знают всю нашу мощь. Единственным для них вариантом было либо отправить кавалерию в глубокий крюк, чтобы зайти нам в тыл, либо иметь кратное превосходство в стрелках, чтобы расстроить наши порядки и вынудить нас атаковать самим.
Но нет, Корбин двинул вперёд свою пехоту. Она была слишком далеко, чтобы бить из пушек и мы выжидали, готовясь к появлению в тылу посланной мною вперёд сотни. Как только они окажутся позади, то нам надо будет переходить в наступление, надеясь на то, что собранное ополчение ларингийцев не сможет долго противостоять атакам.
Поняв наше преимущество в дальнобойности, пехота врага старалась идти разрозненно, насколько это им позволяло поле. Добравшись на дистанцию стрельбы, они начали обстрел из луков. Стрелков у них было не столь много, но даже так они просто били по площади достаточно эффективно. Наших отрядных лучников было маловато и хорошо отвечать они не могли, а потому было решено ударить по ним артиллерией. Дробь, улетевшая на сотню метров, разметалась слишком широко и срезала всего нескольких стрелков, не принеся достаточного урона.
Пехота Корбина стала разделятся на три группы. Центр стал упрямо двигаться вперёд на строй пик, а две другие, численность которых была всего по две сотни, стала продвигаться по флангам. Казалось бы, пройти всего по сотни метров по болоту, но сделать это, не потеряв строй и боеспособность, было очень сложно. Ноги вязли в трясине, а доспехи жали к земле, просто высасывая силы атакующих.
- Аркебузиры на левый фланг!